Страница 10 из 42
По мере того как длился этот день, Рени начинала понимать цель представления. Леон порхал меж гостей, расточая обаятельные улыбки и договариваясь о встречах, и в его записной книжке появлялось все больше адресов и телефонов. Как и большинство парижских модных домов, салон Себастьена существовал на выручку маленького магазинчика в цокольном этаже, где продавалась недорогая готовая одежда — но все же сердце Леона было отдано эксклюзивным моделям. Казалось, он целиком отдавался работе.
Рени пришла в голову праздная мысль. «Интересно, как это бывает, когда твой муж или жених так хорошо разбирается в женской одежде? Должно быть, с таким нелегко, но в то же время интересно». Барри никогда не обращал особого внимания на то, как она одета, если только она надевала то, что он называл хорошим.
В тот вечер она надела подготовленное для нее платье, на этот раз из темно-синего бархата. Прогуливаясь по холлу, она вдруг поняла, что ждет Леона. После показа он куда-то исчез с одной из своих клиенток и сейчас наверняка развлекал ее. Однако, уловив ход своих мыслей, она смутилась и пошла к лифту. Она сказала себе, что вовсе не ждет от него новых приглашений; но еще больше ей не хотелось дать ему повод так думать.
Двери лифта открылись, и оттуда вышел Леон.
— Я подумал, вдруг вы здесь, — сказал он. — Мне нужно поговорить с вами. — Он повел ее в уединенное место в углу холла, отгороженное цветами. — Хотите выпить?
Она помотала головой.
— Только кофе, пожалуйста. — Если уж предстояло говорить с Леоном, то ей нужно иметь ясную голову. Однако, когда принесли кофе, то оказалось, что в него добавлен коньяк.
— Мадемуазель Торнтон, — сказал Леон, неожиданно прервав ни к чему не обязывающие фразы, — я очень вами доволен. Разумеется, вам немного недостает подготовки и опыта, но я смог бы сделать из вас великую манекенщицу.
— Как Туанет?
Она тут же пожалела о своем вопросе. Его лицо стало безжизненно-бледным, темные глаза наполнились тоской, и он отвернул лицо. Итак, он любил эту девушку. И опять она почувствовала укол ревности.
— Кто-то уже пустил слух.
Рени пожала плечами, повторив его жест, и сказала:
— Без этого не бывает. Он повернулся к ней.
— Когда я увидел в витрине магазина ваше лицо, мне на секунду показалось, что вы — ее призрак.
Рени невольно задрожала, но он, ничего не замечая, продолжал:
— Вы обладаете тем же редким качеством — качеством звезды, которое сразу же может вознести неопытную девочку на вершину. С первого же взгляда я распознал это качество в ней, теперь я вижу его в вас. Я могу сделать вас знаменитой.
Стараясь выглядеть непринужденно, она сказала:
— Monsieur, вы, наверное, шутите?
— Нет, я говорю серьезно. Когда не стало Туанет, я остался без лучшей манекенщицы. Мне очень важно иметь рядом с собой девушку, которая вдохновляла бы меня, с которой у меня был бы полный rapport [10]. Моя последняя коллекция can’ est bien [11]. Джулия не вернется. У меня есть вакансия.
— Но вы же можете найти кого-то более квалифицированного, чем я?
— Квалифицированного? — повторил он с издевкой в голосе. — О да! Самых квалифицированных! Школы манекенщиц выпускают их сотнями, одну от другой не отличишь — полное отсутствие индивидуальности. Они мне не нужны. Мадемуазель Торнтон, мне нужно, чтобы вы приехали в Париж и работали у меня полгода или, по крайней мере, до выпуска моей следующей коллекции. Все необходимые формальности я улажу. У вас будет хорошее жалованье.
На секунду Рени испытала соблазн. Париж — это место, о котором мечтает каждая женщина, но она уже решила не иметь с ним никаких отношений. Да и как же Барри?
— Боюсь, что это совершенно невозможно.
— Невозможно? Почему? Почему, mademoiselle? Вы рождены для того, чтобы быть манекенщицей. Вы сами не понимаете, от чего вы отказываетесь.
— Именно манекенщицей мне и не нужно быть. Он пристально смотрел на нее.
— Дело, наверное, в том парне, с которым вы встречаетесь в Лондоне? Он стоит на вашем пути? Вы помолвлены?
— Он будет возражать, если я скажу ему, что уеду на полгода в Париж, — сказала она, пропуская его вопрос об их помолвке.
— В таком случае, он очень эгоистичен, раз он хочет помешать вашей карьере.
— Но я вовсе не из тех девушек, которые стремятся сделать карьеру. Я лишь убиваю таким образом время, пока мы не поженились. Я даже пообещала Барри совсем оставить работу.
— Вы, должно быть, очень любите этого молодого человека, если готовы ради него пожертвовать стольким.
Она подняла глаза и увидела его пристальный взгляд, но не смогла в нем прочесть ничего.
— Я ничем не жертвую, — легко сказала она. — Нет ничего более стоящего, чем любовь и замужество.
— Согласен. Нет ничего более стоящего, чем замужество по любви, — повторил он, слегка переиначив ее слова. — Итак, вы питаете к этому Барри grande passion [12]!
Этот допрос начинал вызывать у нее раздражение.
— Разумеется, я люблю Барри, — нетерпеливо сказала она, — но что касается всех этих чувств, то они существуют только в спектаклях и книжках, и мне они незнакомы.
Леон рассмеялся от всей души.
— О Рени, cherie [13], как же вы молоды!
Это было уж слишком! Она встала и, придав себе как можно больше достоинства, сказала:
— Если это все, о чем вы хотели поговорить, то мне остается пожелать вам спокойной ночи, месье Себастьен.
— То есть, уговорить вас поработать у меня совершенно невозможно?
— Абсолютно.
— Eh bien, надеюсь что вы не будете сожалеть о своем решении.
Рени удалялась от него, не зная, что он провожает ее взглядом. Она уже почти жалела о своем решении. Поездка в Париж была бы развлечением для нее, и ей всегда хотелось испытать себя в высокой моде, но она была убеждена, что сделала правильный выбор.
На следующее утро, спустившись в холл, она увидела Леона, который ждал ее.
— Сегодня у нас не так много дел, — сказал он, — только небольшой показ в три часа, а потом мы все отправимся по домам. Не хотите ли немного проехаться и посмотреть окрестности?
Он был в белом свитере и казался очень юным, в нем появилось что-то мальчишеское. День выдался солнечным, и с окончанием конференции вокруг царила атмосфера праздности.
— Думаю, что мне лучше остаться и упаковать вещи, — благоразумно сказала Рени.
— Ну это же глупо. Что вам упаковывать? Рени, сегодня вы еще в моем распоряжении, и я приказываю вам поехать со мной.
— У меня не остается выбора, не так ли? — засмеялась Рени. Втайне ей очень хотелось выбраться с ним отсюда куда-нибудь на свежий воздух.
— Тогда идите, надевайте манто, только не попадайтесь на глаза мадам Ламартин, она не одобрит, — с насмешливой торжественностью сказал он. — Я подожду снаружи.
Она сразу узнала его большой черный автомобиль и быстро села в него, чувствуя себя школьницей, сбегающей с уроков.
Они направились на юго-восток от Ле Пулижана в сторону мыса Пеншатуа, самой восточной точки бухты. Проехав вдоль побережья, они словно оказались в другом мире. Берег здесь был скалистым и диким, море пенилось среди скал. Как сказал ей Леон, это место из-за его дикости называли Côte Sauvage [14], игнорируя его настоящее название Grand Côte [15].
С другой стороны, удаляясь от моря, простиралась совершенно плоская равнина. Рени видела крестьян, работающих на полях — неуклюжих мужчин и женщин в старомодных черных платьях и белых чепцах с обветренными морщинистыми лицами. Они смотрели вслед проезжавшему автомобилю, прикрывая глаза от солнца высохшими руками.
— Состарились раньше времени, — сказал Леон. — Но молодые не остаются на земле, и разве можно их осуждать? Это тяжелая жизнь, и никому не хочется состариться преждевременно, подобно этим бедолагам.
10
Доверие, взаимопонимание (франц.).
11
Не удалась (франц.).
12
Большое чувство (франц.).
13
Дорогая (франц.).
14
Дикий берег (франц.).
15
Большой берег (франц.).