Страница 41 из 56
Веничка словно окаменел, облившись мгновенно ледяным потом и ожидая в панике, что вот-вот сейчас все разом очнутся, выйдут, наконец, из ступора! — все: студенты, сама англичанка!.. — и что тогда бу-удет!.. Что тогда начнется!.. О бо-о-оже!!..
Новый щелчок!.. сдвиг!.. какое-то неуловимое мерцанье сознания — и он уже опять сидит за своим столом и смотрит, раскрыв рот и вытаращив до неприличия глаза на все так же спокойно ведущую урок преподавательницу.., на привычно внимающих ей однокурсников... На всю эту мирную, обыденную и давно уже успевшую осточертеть ему за долгие годы учебы рабочую и деловую обстановку семинара.
Веничка опомнился, захлопнул рот и попытался быстренько нацепить на лицо свою дежурную маску апатии, скуки и безразличия. Но внутри у него все кипело и бурлило, он был в самом настоящем шоке.
Черт подери!! Что все это значит?! Что с ним только что было?! Он ДЕЙСТВИТЕЛЬНО все это чувствовал!! Наяву! ДЕЙСТВИТЕЛЬНО стоял у стола и готовился трахнуть покорно нагнувшуюся вперед англичанку! Уже платье ей задирал! Эта реальность была самая настоящая!! Реальность!!! Он даже пальцами ткань ее платья еще на ощупь помнил! Он еще удивился тогда у стола мимолетно, какое оно, оказывается, у нее тонкое и мягкое...
Черт!! Может, я с ума схожу? — Веничка со страхом огляделся, хотя и сам не знал, чего он, собственно, ожидал увидеть? Показывающих ему язык зеленых человечков? Кривляющихся бесенят, отовсюду из-под столов выглядывающих? Но все равно! То, что мир вокруг не изменился, его слегка успокоило. Если это и было помешательство, то, по крайней мере, временное. Перезанимался, наверное. Всякой хуйней!! И на кой черт он вообще на этот ебаный английский приперся?! Вот уж, действительно, затмение! Час ему, видите ли, надо было как-то убить! Пока Костик не освободится. Ебать все в рот!! Убил! Убийца. Киллер.
Сидел бы лучше сейчас где-нибудь в пустой аудитории, в шахматы играл. Или читал, на худой конец. Так нет! Черт дернул! Хотелось на англичанку поглазеть лишний раз. Поглазел, блядь! Крыша чуть не поехала. Нет уж! Больше я!.. Это мне знак свыше: не забивай всяким бредом голову! Учиться вообще вредно! От учения глупеешь. И тупеешь.
Веничка раздраженно поерзал на стуле и с презрительной насмешкой оглядел старательно что-то записывающих однокурсников.
Серые, в общем-то, бездарные люди. В массе своей совершенно бесталанные. Средние. И зачем только они на математический факультет пошли — тайна за семью печатями. Ньютонов и лобачевских из них не получится — это уж точно! — Веничка чуть не сплюнул.
Веничка и сам был о своих способностях не особо высокого мнения и оценивал их абсолютно объективно и трезво, но по сравнению с подавляющим большинством сокурсников он был просто гением! Учение давалось ему легко и просто. Играючи! Если ему удавалось раздобыть накануне экзамена конспект лекций и почитать его хотя бы часик-другой — он сдавал любой экзамен без проблем.
Ну и что?! Да, талант! Безусловно, талант. Но этого еще недостаточно. Чтобы науку вперед двигать. Таких талантов кругом, хоть пруд пруди. Практически на каждом курсе свой Штурба есть. Такой же, если не лучше. На фоне сокурсников, конечно, да, титан!.. Эйлер, блядь!.. Галуа!.. Но в мировом масштабе... Как еще незабвенный Василь Иваныч говорил... Чушь, короче, все это! Все эти математики. А заодно физики, химики и прочая дребедень! Учить — здоровью вредить!
Да, ну так вот! С чего мы начали? — вспомнил Веничка, вытягивая ноги и поудобнее устраиваясь на стуле. Делать ему было сейчас решительно нечего, уйти с семинара до окончания учебного часа было невозможно, вот он и предавался праздным размышлениям, разливался мыслию по древу, чтобы время хоть как-то скоротать.
— Да, так вот, я-то ладно, я хоть в институт не хожу и забил на все это, живу, как мне нравится, меня все вполне устраивает — но эти-то все! — он снова окинул брезгливо-сочувственным взглядом низко склонившихся над тетрадями товарищей по учебе. — Чтобы обычному, среднему человеку со средними способностями, даже выпускнику матшколы, на математическом факультете учиться — ему надо заниматься день и ночь. Грызть гранит науки и корпеть над учебниками круглосуточно. То есть, по сути, вычеркнуть эти годы учебы из жизни. А ради чего? Чтобы стать в итоге рядовым, заурядным... даже не ученым, а вообще хуй знает кем? Куда они со своей математикой пойдут, пес их знает?!.. Даже не представляю! Кому они нужны? В науку? Так ведь там, вроде, не платят ничего... — Веничка недоуменно пожал плечами. — И ведь даже бабы учатся! С ума сойти! Бабы-то чего сюда лезут? Вообще бедные, несчастные существа какого-то среднего пола! — он оценивающе посмотрел на трех своих сокурсниц. Н-да!.. — Да, собственно, и ребята такие же. Примерно к третьему курсу уже полная деградация личности наступает. У всех. В голове ничего, кроме формул. Киборги какие-то! Роботы. Разговариваешь, блядь, как с каким-то инопланетянином! Чувствуешь, что у него психика даже другая! Он вообще тебя не понимает! С ним проще на каком-нибудь алгоритмическом языке общаться, чем на обычном, общечеловеческом. На автокоде. Ты ему: какую я вчера классную телку шпилил! а он тебе: а зачем? Пиздец! И думаешь только, как бы побыстрее уйти пиво пить, морок и наваждение с себя стряхнуть, в обычный мир вернуться, — Веничка непроизвольно поежился и опять невольно со страхом огляделся, словно ожидая, что у окружающих сейчас действительно вырастут какие-нибудь рожки маленькие... Или там антенки... Для максимально быстрого и удобного считывания полезной информации. Время чтобы зря на чтение не терять. Драгоценное. Тьфу!! Изыди!
Он даже головой потряс, отгоняя кошмарные видения, и решил думать все же о чем-нибудь приятном. Приятного же, кроме англичанки, вокруг ничего решительно не было. Н-да... Интересно все-таки... Что же это было такое?.. За сумеречное сознание? Этак ее и выебать, пожалуй, можно было! В натуре! В этом сумеречном состоянии, — Веничка сладко мечтательно улыбнулся. — Рано я, пожалуй, очнулся-то! — сообразил он. — Сейчас бы вспоминал... подробности. Какие у нее трусики, интересно? Какого цвета? Подойти бы сейчас, задрать платье и посмотреть. А потом опять на место сесть. Как ни в чем ни бывало. «Да ничего-ничего, Антонина Васильевна, это я просто хотел посмотреть, какого цвета у Вас трусы!» Класс!
Веничке начала нравиться эта игра. Он опять стал представлять себе.
Вот он встает... и, улыбаясь, направляется прямо к англичанке. Та перестает бубнить свою чепуху и удивленно смотрит на него... В аудитории тишина. Студенты все тоже разом перестают писать, отрываются как по команде от своих дурацких конспектов и следят за действиями Венечки с неменьшим удивлением. То, как он идет.., улыбается... — все чувствуют, что происходит нечто необычное.
Вот он, все так же загадочно улыбаясь, проходит к неподвижно сидящей в недоумении преподавательнице и вежливенько так говорит ей: «Простите, Антонина Васильевна, Вы не могли бы на секундочку привстать?» Женщина, по-прежнему недоумевая и вопросительно глядя на Веничку, автоматически приподымается со стула. Она явно не понимает, что происходит.
Веничка спокойно наклоняется, хватает снизу ее платье и высоко, выше пояса, задирает его. Перепуганная англичанка визжит, пытается вырвать у него подол и инстинктивно приседает, плотно сжимая коленки. Крики, шум!..
Совершенно растерянный Веничка опять, как и в прошлый раз, осознает вдруг, что все это действительно происходит наяву!! Что он только что, в каком-то бреду, вероятно, в приступе безумия, совершил нечто немыслимое по своей дикости и глупости! и что теперь будет — это даже страшно себе представить!! Из института попрут, это точно. Это само собой. И вообще, стыд, позор, крах, конец всему!!! И ради чего все?!.. Зачем?!!.. Ради чего он только что разрушил всю свою жизнь??!! Веничка вздрогнул и в ужасе попятился, судорожно хватая ртом воздух и обливаясь, как и тогда, в первый раз, холодным потом!.. и!.. — и тут же опять обнаружил себя сидящим в аудитории, где тихо, мирно и спокойно идут своим чередом занятия английского. Преподавательница что-то там неторопливо объясняет, студенты добросовестно за ней записывают.