Страница 39 из 56
— Какие? — тут же пристал к ней чрезвычайно заинтригованный художник. — Ну, скажи, какие?
— Не могу, — тихо прошептала девушка. Она вся дрожала, как в лихорадке. — Не могу... Этого говорить нельзя.
— Ну, скажи?.. — Тронев аж со стула привскочил от любопытства! — Тебе легче станет. Когда выговоришься. И, в конце концов, я же автор! Этой, как ты говоришь, сатанинской картины. Мне все про нее нужно знать!
— А ты обещаешь ее тогда уничтожить?! Если я скажу? — девушка остановившимся взглядом в упор посмотрела на Тронева. Зрачки ее были неестественно-большие. Огромные! Во все глаза.
— Э-э... Машенька... — залопотал захваченный врасплох художник. — Но это же картина! Произведение искусств... Как можно уничтожать картины?.. Это ведь все равно, что книги жечь...
— Обещаешь? — не слушая ничего, настойчиво повторила девушка.
— А мы будем тогда с тобой иногда встречаться? — неожиданно для себя вдруг тихо спросил Тронев. — Видишь, я не требую ничего. Просто встречаться! Хотя бы время от времени.
— Я не люблю тебя, Боря, — спокойно заметила Маша.
— Все равно! — с горечью ответил Тронев. — Все равно... Хотя бы иногда. Ведь если я ее уничтожу, у меня от тебя вообще ничего не останется. Второй такой я уже никогда не нарисую...
— Хорошо, — Маша подошла к Троневу и поцеловала его. — Обещаю. А ты обещаешь?
— Да... — тяжело вздохнув, неохотно произнес Тронев. — Да... Так что же ты видела? Что тебе мерещилось?
— Оргии! — девушка опять задрожала. — Содом и Гоморра!.. Чудовищные оргии! — голос ее понизился до еле слышного шепота. Казалась, она пугливо озирается по сторонам. — С участием всех: Христа, Дьявола, Богородицы... Мужеложство... Свальный грех... Все!!
* * *
— Алло, Маш!.. Да, привет, это я... Слушай, ну не могу я сам ее уничтожить! Рука просто не поднимается!.. Да, обещал... Поэтому и звоню. Давай встретимся сегодня, я тебе ее отдам — и делай с ней, что хочешь! Хорошо?.. Ладно... Ладно, ладно!.. Или лучше вот что! Приезжай ко мне сама и забирай. А то у меня дел сегодня полно. Заказ еще закончить надо... Во сколько? Ну, во сколько тебе удобно?.. Хорошо, давай в пять. Я все равно дома сегодня целый день буду... Давай, жду!
* * *
Тронев открыл дверь и улыбнулся, увидев на пороге Машу. Маша улыбнулась ему в ответ и шагнула вперед. В то же мгновенье стоявший у лифта молодой парень рванулся вдруг к девушке и, сильно толкнув ее в спину, тоже ворвался вслед за ней в квартиру. Откуда-то сбоку мгновенно выскочили еще четверо.
Тронев не успел даже ничего понять, как квартира его оказалась заполнена людьми. Пятеро крепких молодых ребят довольно мрачного вида окружали теперь его и Машу.
— Где картина??!! — заорал один из них в лицо Троневу и, видя, что тот в ответ только недоуменно хлопает глазами, сильно ударил его в живот.
— Та-ам!.. — прохрипел, согнувшись пополам, совершенно ошалевший Тронев, указывая рукой в сторону комнаты и судорожно хватая ртом воздух.
— Быстро, быстро!.. Шевелись! — незваные гости тычками заставили Тронева почти бегом проследовать в комнату. Следом потащили слабо упиравшуюся Машу. Девушка, похоже, тоже находилась пока в шоке и ничего еще толком не соображала. — Ну, где?!.. Показывай! Живо!
— Вот... — Тронев с трудом ткнул дрожащей рукой на стоявшую у стены картину.
— Ага!.. — все пятеро застыли, уставясь на холст. — Ну что, братья, берем?
«Братья»?! — молнией сверкнуло в голове у Тронева. — Господи, это сектанты! Так это правда?!..
Последнее время ему постоянно звонили какие-то странные личности и угрожали. В ящик тоже время от времени письма подбрасывали с проклятиями и угрозами. Естественно, все насчет картины. Какие-то то ли «Братья во Христе», то ли «Братство во Христе»... секта, в общем, какая-то. Непонятно, откуда они о ней вообще пронюхали. О картине. Выставок-то он никаких не делал ведь публичных. Только собирался. Впрочем, у него тут постоянно на квартире люди разные тусовались, и картину он многим показывал, так что, чего удивляться...
Но он полагал, что это просто шутка чья-то дурацкая, каких-нибудь завистников или конкурентов. Какие там еще «сектанты»! Ну, скинхеды или просто обычные бандиты — еще понятно. Но сектанты?! В наше время? Они же неагрессивные?! Молятся там себе... Песенки разные поют... Псалмы...
«Неагрессивные»!.. (Живот болел нестерпимо.) А чего им от меня надо-то было?.. — лихорадочно стал вспоминать Тронев. — «Автор такой сатанинской картины недостоин жить на земле! И возмездие не заставит себя долго ждать! Оно неотвратимо!» — тут же припомнились ему строки из последнего письма. — Ебаный в рот! Не убивать же они меня, в самом деле, пришли?!.. Не может быть!!
Он повнимательнее посмотрел на своих непрошеных гостей.
Зомби какие-то! Ни эмоций, ничего! Стоят вокруг картины и тупо на нее таращатся. Даже между собой не переговариваются. Как неживые. Братцы, блядь! По разуму.
Один сектант вдруг посмотрел на замершую Машу, толкнул локтем другого, вероятно, старшего и, молча переглянувшись с ним, указал глазами на девушку. Тот тоже повнимательнее вгляделся в нее. Глаза его широко раскрылись. Он перевел взгляд на картину.., потом опять на девушку...
Узнали!.. — с замиранием сердца понял Тронев.
— Ведьма! — с ненавистью выдохнул старший сектант, широко размахнулся и изо всех сил ударил девушку по лицу. Та вскрикнула и отлетела в угол комнаты.
В ту же секунду Тронев метнулся в противоположный угол, и прежде чем кто-либо успел его остановить и вообще понять, что происходит, быстро выхватил там что-то из стоявшей на полу коробки и сделал руками какое-то короткое движение.
— Тише, уроды! — негромко, сквозь зубы процедил он, видя, что опомнившиеся наконец сектанты дернулись было к нему, и показал правую руку с зажатой в ней гранатой. Сектанты замерли. — Знаете, что это такое? Граната Ф1. Осколочного действия. В просторечии, лимонка. Радиус поражения 200 м. (Троневу невольно припомнился мрачный и вечно то ли пьяный, то ли обдолбанный чем-то Витька Конев. Бывший афганец. Сующий ему насильно эту гранату. «Зачем она мне?» — удивленно отпихивается Тронев. — «Пригодится!» Вот и «пригодилась».)
А это знаете, что? — он разжал кулак левой руки. — Колечко. От этой самой гранаты. Вот если я сейчас правую ручку разожму, через четыре секунды в этой комнате никого в живых не останется, — он подошел к окну и выкинул кольцо в форточку. — Все ясно? Так что ведите себя спокойно и не дергайтесь, — он пошел прямо на расступившихся перед ним сектантов, закрыл дверь комнаты и небрежно прислонился к ней спиной. — Во-от так! Это чтобы вы убежать сдуру не вздумали. Все равно не успеете, но мало ли... Чтобы искушения у вас даже такого не возникло!
Теперь слушайте меня внимательно, козлы! Сейчас девушка уйдет отсюда, а потом я вас отпущу. Все ясно?
Сектанты молчали.
— Я спрашиваю: все ясно? — повысил голос Тронев.
— Ты заплатишь за это! — тихо, по-змеиному прошипел старший сектант. — И ведьма эта тоже. От нас не уйдет.
— Не уйдет, не уйдет!.. — успокоил его Тронев. — И я заплачу. В свое время. А теперь стой спокойно и заткнись. Заткнись, я сказал! — угрожающе произнес он, видя, что сектант собирается еще что-то говорить. — А то я сейчас подойду и этой самой лимонкой тебе все зубы вышибу. А твои дружки будут стоять рядом и на все это глазеть. И сам ты будешь передо мной по стойке смирно стоять, навытяжку, зубы свои глотать и пальцем даже не шевельнешь! Богу своему молиться будешь, чтобы у меня рука ненароком не дрогнула, и я гранату не уронил. А?.. Как тебе такая перспективка?.. То-то же, урод!
Ты как? — посмотрел он на с трудом поднимающуюся с пола девушку. — Идти сможешь?
— Да, — пробормотала та, вставая и вытирая лицо. Губы ее были разбиты. Из носа тоненькой струйкой текла кровь.
— Иди в ванную, умойся, — посоветовал ей Тронев. — А потом уходи отсюда. Бери картину и уходи. В коридоре холст только из рамы вынь и в сумочку засунь, чтобы на улице не светиться. Будешь на безопасном расстоянии, позвони мне на мобильный. Только выходи осторожнее. Посмотри, может, внизу кто-нибудь еще из этих братьев караулит. Но они тебя в лицо не знают, так что выходи просто спокойно, как ни в чем не бывало, и все.