Страница 15 из 22
– Славная история, – похвалил Вельда подошедший к нам Олаф. В руках он держал какой-то сверток. – За дело, значит, Кэрридана повысили. – Сдвинув часть посуды со стола, положил на него продолговатый предмет, обмотанный небеленым полотном, и пробасил: – Владей, десятник.
– Подарок тебе от братства кельмских стражников, – пояснил Вельд, хотя я и сам понял, в чем тут дело.
Разрезав ножом бечевки, я развернул полотно и обомлел. Стреломет. Не привычная серая и довольно грубо сработанная машинка, состоящая на вооружении стражи, а нечто сравнимое с произведением искусства… Приклад из драгоценного красного дерева покрыт лаком. Все рабочие металлические части – из полированной белой стали. Кожух и боковины – из червленого серебра с наведенным узором. А обойма – это вообще нечто… Из прозрачного каленого стекла, стянутого по углам стальной рамкой. Внутри же видны пять серебряных стрелок с голубоватыми искрами агатов на остриях.
– Освященное лунное серебро! – с гордостью сообщил мне Олаф. – Лучшее средство против темных тварей и их хозяев! А кристаллические наконечники несут «Лезвия Света». Они, конечно, созданы для того, чтобы пробивать защитную ауру различных монстров, но, думаю, и для охоты на вражьих магов вполне сгодятся. Доброе оружие. И в самый раз такому стрелку, как ты.
– Спасибо, – поблагодарил я, проглотив возникший в горле вязкий комок.
Славное у нас братство, что и говорить. Сколько ж они денег угрохали, чтобы такой подарок преподнести?
– Не тревожься, в растрату ты нас не ввел, – улыбнувшись, хлопнул меня по плечу Олаф, уловив в моем взгляде невысказанный вопрос. – Эта игрушка давно уже пылилась у меня на складе, дожидаясь своего часа. На быстрый торг между своими выставили и купили по сходной цене. Только тьера Ольма еще пришлось уломать, чтобы он магическую составляющую обновил.
После вручения подарка размах гулянки начал нарастать. Заказанной мною выпивки оказалось недостаточно для такой толпы, и пришлось покупать еще по бочке пива и вина. Впрочем, на хорошее дело денег не жалко. Тем более чужих.
После полуночи, когда все стали расходиться по домам, уехали и мы. Растолкали задремавшего извозчика и покатили ко мне. Я и мои охранители. Или оберегатели. Демон их разберет. В общем, защитники славного Кельма и его добропорядочных горожан от ужасного меня. Хотя ничего такого, что могло бы оставить после меня жуткую память, я вроде бы не планировал…
Наказав Фраю заехать за нами до восхода солнца и поощрив его еще одной серебрушкой, завалились ко мне. Дом у меня немаленький – всем место нашлось. Роальду гостевая комната досталась, Вельд на диванчике в гостиной устроился, а я таки до своей постели добрался…
Из докладной записки ас-тарха Кована главе Охраной управы
графу ди Ноэлю от третьего дня шестнадцатой
декады четыреста пятьдесят седьмого года:
…Очевидно, что наш подопечный что-то заподозрил, так как ничем иным нельзя объяснить столь внезапное изменение способа провоза контрабандных грузов. Теперь же, после поднявшейся шумихи, можно ожидать, что все нити, ведущие к голове этой гидры, будут обрублены. Шансы взять предателя с поличным становятся совсем призрачными. Единственной зацепкой остается уплаченная адептами темного ковена сумма – несомненно, высокому покровителю контрабандистов поставят в вину потерю груза и потребуют возвратить деньги. Будем надеяться, что предателя вынудят к каким-то действиям, которые позволят нам вывести его на чистую воду.
В целом же должен признать, что только благодаря безупречной работе стражи нам удалось выявить контрабандный груз. Поэтому я ходатайствую о поощрении отличившихся стражников. А Кэрридана Стайни, главного героя событий, уничтожившего темного приспешника, прошу представить к награждению орденом «Страж Империи» третьей степени. Посмертно.
– Ой-ё… – простонал я, сжав ладонями голову, и осторожно приоткрыл один глаз. И тут же зажмурился, ослепленный яркими солнечными лучами, проникающими в комнату. Оконную ставенку забыл вчера прикрыть.
Окончательно проснувшись, я подскочил на постели и сразу же рухнул назад, задохнувшись от вспышки пронзительной боли. Раскалывающаяся на части черепушка – вещь все же привычная после знатной пьянки, а вот пронзившие грудь огненные иглы – это уже не шутки.
Отдышавшись, я осторожно встал и, покачиваясь, подошел к окну. Сделал всего-то пять шажков, а как трудно они дались… Если срочно не поправить здоровье, то лучше мне помереть прямо сейчас, а не мучиться еще два дня.
Посмотрев на стоящий у крыльца экипаж с дремлющим на козлах извозчиком, я крикнул, а вернее прохрипел:
– Фрай!
– А?! – подскочил извозчик и завертел головой.
– Что «а»? – откашлявшись, сердито спросил я. – Рассвет когда был? Постучаться не мог?
– Так стучался я. В дверь тарабанил так, что дом дрожал. И кричал, – уверил меня Фрай, протирая тыльной стороной ладони заспанные глаза. – Не дозвался только. А соседи ваши пообещали меня помоями окатить, если я не прекращу орать тут ни свет ни заря. Ну я и жду тихонечко.
– Ладно, мы сейчас, – успокоившись, пообещал я. Что уж теперь поделаешь – ушедшее время не вернешь.
Подойдя к стоящему у дальней стены старому зеркалу в массивной раме темного дерева, я посмотрел на свое отражение. Жуть. Как бы за выбравшегося с погоста упыря не приняли. Взъерошенный и помятый. Лицо белое-белое… А загара как не бывало. Темно-серые мешки под глазами и налитые кровью глаза – выразительные штрихи к портрету беспробудного пьяницы. И никому не докажешь, что посидел только вечерок, а не квасил добрую декаду.
Махнув рукой своему отражению, я отвернулся. Неохота даже смотреть на эдакую рожу. И пошлепал к двери. На ходу подхватил валяющийся на коврике пояс с оружием, но переоценил свои акробатические возможности. Когда разгибался, меня повело вбок, и я чуть не свалил эту дурацкую лоймскую вазу, стоящую на тумбе у стены. Надо было давно ее выкинуть или задарить кому-нибудь. Все равно не нужна. Да теперь уж пусть остается. Может, Роальд с Трисс найдут ей применение, когда дом отойдет им.
– Вельд, ты живой? – воззвал я к своему приятелю с верха лестницы.
– Не знаю, – спустя некоторое время простонал тот.
Спустившись вниз, я обнаружил две початые бутыли вина на столике у лестницы и тут же цапнул ближайшую. Глотнул, и сразу полегчало. Прямо-таки целительное зелье, а не вино.
– Дай и мне хлебнуть, – простонал Вельд, приоткрыв глаза. Вытащив из-под подушки трясущуюся руку, он протянул ее ко мне.
Пока поправлялись, прошло не меньше четверти часа. Зато взбодрились, и жизнь перестала казаться такой уж унылой. Меня, правда, продолжали донимать вспышки боли в груди, но с этим пришлось смириться.
– Кэр, а куда ты хотел на рассвете-то ехать? – спросил Роальд. – Что-то я запамятовал…
– Да уже никуда, – с досадой махнул я рукой. – Проспали.
– В порт собирались, – вспомнил Вельд. – Посидеть на открытом балкончике «Черной жемчужины» и поглядеть на море.
– В управу поедем, – осторожно потрогав обматывающий мое туловище кокон, сказал я. – Надо к тьеру Эльдару заглянуть.
– Надо значит надо, – решительно поднялся с кресла Роальд.
Фрай, видимо, решил, что мы куда-то опаздываем, и так погнал – у меня глаза на лоб полезли. В грудь будто дубиной ударяли на каждом выступающем из мостовой камне. И это только первый день прошел… Что ж дальше-то будет? Неужто придется лежать без движения и скулить от боли?
Выбираясь возле управы из экипажа, Вельд поинтересовался, отчего я так мрачен. Да что тут скажешь? Сославшись на излишне выпитое, я подмигнул приятелю и, обогнав его, пошел вперед.
– Ну как ты, Кэр? – поинтересовался целитель, оказавшийся на месте.
– Да так себе, – пожал я плечами. – Голова болит малость, и грудь огнем горит.
– Это еще ничего, это мы сейчас поправим, – успокоил меня тьер Эльдар, бухнув в стаканчик какого-то сиреневого зелья из склянки.