Страница 57 из 61
Замерев в сумраке под высокими стенами часовни, Себастьян наблюдал, как Фоули пробирается перебежками от одного надгробия к другому, стараясь ступать не по усыпанной гравием дорожке, а по высокой траве.
Что это он делает?
Тут виконт заметил, что на погосте есть кто-то еще. Возле огромной плакучей ивы, затенявшей участок с более давними захоронениями, стояла невысокая, стройная женщина в сером платье, отделанном у ворота простеньким узким кружевом. В руке дама держала пухлый серый ридикюль, ее правый глаз закрывала черная шелковая повязка.
Анжелина Шампань…
Вжавшийся в стену Девлин видел, как сэр Гайд притаился за массивным монументом с классическими колоннами.
Француженка остановилась у одного из приземистых, обросших лишайником склепов. От непогоды большая часть штукатурки с усыпальницы отвалилась, обнажив кирпичную кладку. Мадам проворно осмотрелась по сторонам. Но на погосте было тихо, только ветерок шелестел листьями ивы да где-то вверху весело чирикал невидимый воробей.
Хозяйка кофейни сняла тонкие лайковые перчатки и, нагнувшись, вытащила один из кирпичей в нижнем ряду старой гробницы. Тот был явно не закреплен, поскольку легко поддался. Виконту с его места было видно, как, отложив кирпич в сторону, Анжелина Шампань засунула руку в небольшое образовавшееся отверстие – и застыла.
Вытянув обратно пустую ладонь, она снова метнула вокруг себя стремительный взгляд.
– Приятно удостовериться, что Ясмина Рамадани в кои-то веки сказала правду, – заметил Фоули, выступая из-за памятника и направляясь к француженке. – Хотя бы напоследок.
Дама держалась чрезвычайно спокойно.
– Вы убили ее.
– Да, убил. Но перед смертью красотка сообщила мне чрезвычайно полезные сведения. – Чиновник кивнул на склеп. – Например, местонахождение вашего тайника. И условный сигнал, которым она давала знать, что оставила здесь для вас письмецо. Ну и, разумеется, – сделал паузу сэр Гайд, – что вы являетесь агентом Наполеона. Похоже, удовлетворяя мое любопытство, бедняжка надеялась остаться в живых.
Анжелина наблюдала за приближавшимся Фоули, откинув голову и прищурив уцелевший глаз:
– Как же это вы догадались, что на любовную интрижку с вами Ясмину сподвигли отнюдь не ваши красивые глаза, а ваша умилительная склонность хвастать своей осведомленностью по части государственных секретов?
Острые черты заместителя министра передернулись в гримасе сдерживаемой ярости.
– Между прочим, это Росс мне сказал. Накануне своей смерти набросился на меня с подозрениями. Естественно, я все отрицал. Не уверен, что смог его убедить, но, по крайней мере, он засомневался.
– Так Александр знал? – нахмурилась хозяйка кофейни. – Откуда?
– От де Ла Рока.
– А-а. – Мадам осторожно выпрямилась, сжимая в руках ридикюль и перчатки. – Священник оказался умнее, чем я думала.
– В конечном счете, ума ему недостало. Этот глупец попытался меня шантажировать. Я намеревался сам заткнуть ему рот, да вот кто-то – часом не вы ли? – оказался настолько любезен, что сделал это за меня.
Едва различимый звук – шелест ткани или, может, трение кожаной подошвы о камушек – привлек внимание Себастьяна к одной из гробниц в кружевной тени ивы. Очевидно, ни Анжелина Шампань, ни сэр Гайд ничего не услышали. Но, с другой стороны, виконт обладал необычайно острым слухом.
Прищурившись против солнца, он присмотрелся к высокой женской фигуре, стоявшей недвижимо за гигантским старым деревом. Роскошный бирюзовый с желтым наряд, восхитивший Девлина с утра, сменился муслиновым платьем более сдержанного тона, легким темно-зеленым спенсером и маленькой плоской шляпкой, лишенной каких-либо перьев. Но это, вне всяких сомнений, была его невеста. Себастьян припомнил ожидавшее в аллее ландо со знакомым кучером и задался вопросом, куда Геро подевала свою новую служанку.
А еще – какого черта она тут делает.
Виконт услышал, как Анжелина Шампань сказала:
– Значит, это вы прикончили Росса.
– Нет, – подступил ближе сэр Гайд. – Я полагал, это ваших рук дело.
– Я симпатизировала Александру. И у меня не было причин убивать его.
– Вы бы его устранили, окажись это необходимо. Убили же вы Линдквиста.
– Убили, – криво усмехнулась француженка. – Хотя в определенном смысле швед погиб по вашей вине. Не похвастай вы перед любовницей передачей золота, мы никогда не узнали бы, где его искать.
Девлин уловил, как напряглись плечи Фоули, заметил блеснувшее в мужской ладони лезвие.
– Берегитесь! – вскрикнул Себастьян, срываясь с места.
Но было уже поздно.
Ухватив собеседницу за предплечье, сэр Гайд вонзил ей в грудь клинок.
– Проклятье! – ругнулся виконт, а затем чертыхнулся еще раз, распластываясь на земле при звуке громыхнувшего над погостом выстрела.
Фоули, одеревенев, развернулся в медленном, странном пируэте с выражением ужаса и удивления на остроносом лице. На белом шелке жилета расплывалось блестящее темное пятно. Чиновник сделал шаг, затем закатил глаза и неловко повалился у стенки склепа.
Взгляд Себастьяна метнулся обратно к француженке. Та держала руку внутри ридикюля. В ткани зияла обугленная дыра – должно быть, в сумке прятался небольшой пистолет. На какой-то миг Анжелина Шампань встретилась удивленными глазами с виконтом – и медленно осела на землю.
Девлин подхватился, слыша топот бегущих ног – это мисс Джарвис выскочила из своего укрытия. Очутившись возле раненой первым, он осторожно приподнял ее. Мадам была еще в сознании. Единственный глаз затуманился слезами, пальцы впились в предплечье Себастьяна.
– Как вы здесь оказались?
– Следил за Фоули.
– А-а. – Пауза. – Так вы слышали?
– Да.
– То, что он сказал, – правда. Мы действительно уничтожили де Ла Рока и Линдквиста – оба были агентами врагов нашей родины. Но, клянусь, я не имею никакого отношения к смерти Александра Росса. – Француженка закашлялась, по подбородку полилась тонкая струйка крови. – Je ne regret rien [51], – тихо произнесла она. – Мы же на войне.
Виконт заметил, что мисс Джарвис остановилась у края усыпальницы, не предпринимая попыток приблизиться.
Анжелина Шампань крепче сжала Девлину руку:
– Я так и не рассказала вам о вашей матери.
Себастьян ощутил, как в горле перехватило дыхание.
– Что не рассказали?
– Вы так на нее похожи, – качнула головой мадам. – Вот только глаза… Графиня говорила мне, что у вас его глаза.
– Что? Чьи? Чьи глаза? – но умирающая уже не слышала вопросов.
Виконт держал Анжелину Шампань на руках, пока та не вздохнула в последний раз, пока сердце, замедлившись, не замерло и жизнь не оставила ее. Затем бережно опустил тело на высокую траву, повернулся к невесте и, вперившись в нее тяжелым взглядом, требовательно вопросил:
– Почему вы здесь?
– Следила за ней, – твердо посмотрела в ответ Геро.
– Вы… что? С какой стати?
– Мне показалось, вы ошибаетесь в отношении Фоули…
– Я ошибался. Частично.
– А еще мне подумалось, что хозяйка кофейни могла услышать больше из ссоры своего жильца и де Ла Рока, нежели призналась вам. Я решила, что попытаюсь сама с ней побеседовать, но когда подъехала к кофейне, мадам как раз куда-то отбывала. Она выглядела… странно скрытничавшей, вот я и отправилась за ней.
Себастьян уставился на безвольно согнутые руки француженки. На подушечках ее пальцев четко различались мозоли.
Мисс Джарвис проследила за его взглядом.
– Однажды Анжелина Шампань сказала мне, что любит музыку, – обронил виконт. – Но, безусловно, была слишком хрупкой, чтобы кого-либо задушить.
– Баронесса говорила «мы уничтожили», не так ли? Наверняка у нее имелся сообщник. Не тот ли седобородый мужчина, работавший в кофейне?
51
Je ne regret rien(фр.) – Я ни в чем не раскаиваюсь / Я ни о чем не жалею.