Страница 23 из 26
***
Наконец, они остановились возле глухих ворот и Мишка, проделав какие-то манипуляции с ручкой калитки, впустил их во двор. Неказистый одноэтажный дом – не чета тому, где они жрали самогон, - заброшенный на самую окраину их муниципального мирка, безмолвно спал. Факер глянул вдоль двора: разглядеть что-либо в густой темноте, на фоне которой вновь повалил снег, было невозможно.
Он задрал голову – небо заволокло громадными тучами, отчего пространство вокруг суживалось, заполняясь ледяным мраком.
Мишка быстро взбежал на крыльцо и постучал в дверь. Через пару секунд, будто их ждали, в одном из занавешенных окон, так что разобрать, что происходило в доме, было невозможно, зажегся свет, после чего едва слышно зашуршал замок, и дверь отворилась, пролив на их лица дорожку электрического света, отчего ослеплённый на мгновение Факер даже зажмурился.
На пороге стояла девушка, несмотря на свою молодость далёкая от холодной русской или жгучей украинской красоты. Она куталась в какой-то грязный и липкий на вид свитер, утопая в широких, явно мужских спортивных штанах. Приблизившись, Факер увидел, что ей лет двадцать, входя же в дом, он уловил почти утерянный с прошлого утра аромат дешевых духов и каких-то сладостей, должно быть – овсяного печенья. Вблизи она уже не казалась той бесформенной кучей тряпок, как со двора, да и её лицо было весьма симпатично и ещё практически нетронуто пороками и слабостями, к которым многие в её годы уже успели скатиться.
И, главное, у неё было всё в порядке с зубами, что тоже было в перди редкостью.
В детстве и аж до полового созревания и первых подростковых поллюций, его частенько вывозили на несколько месяцев в село – попить молочка, подышать свежим воздухом, поесть ягоды и всё в том же духе. Возможно, он продолжал бы практиковать подобный здоровый отдых вдали от города фактически наедине с природой, да вот только в 1990-е их село, где от какого-то двоюродного деда у них осталась тётка, сдающая им за чисто символическую плату большую часть дома, благополучно сгнило, так что выезжать больше было некуда. Пожалуй, его самые радостные сны, случающиеся иногда в перерывах между кошмарами, когда на улице не было слишком жарко, холодно или сыро, были связаны именно с теми летними месяцами в селе.
Только вот, несмотря на свою ностальгическую притягательность, провинциальный быт был брезглив ему ещё с детства – отсутствие горячей воды, удобства на улице, и разные прелести окружающей природы – от повсеместной грязи и слизней, до комаров и клещей, - всё это было крайне непривычным для такого городского парня, как Факер.
Однако его худшие ожидания не оправдались: внутри было совсем неплохо – натоплено, аккуратно, и не пахло гнилым луком – с младых лет этот запах ассоциировался у Факера с домами в перди.
«Этим ребятам нужно переночевать. Где Вася?» - спросил её Мишка.
«Так в городе», - ответила девушка.
«Если кто придёт – сразу звони мне», - сказал он, и быстро вышел.
Некоторое время они молчали, лишь осматривая друг друга, из чего Факер сделал вывод, что Фёдор её тоже не видел.
А ещё после всех этих переживаний и адреналина он протрезвел, словно стекло и после мороза был не против немного выпить.
«Аня», - коротко представилась девушка, прервав его размышления.
«Если никто не против, я бы хотел прилечь», - пьяно сказал Толик, садясь на какой-то табурет и собираясь уснуть прямо не сходя с места.
«Так что там было?» - спросил его Факер, понимая, что за всё это время так и не врубился в подробности последовавших после его побега из клуба событий.
«Полный пиздец», - обречённо повторил его товарищ, отключаясь.
«Поднимите его и тащите сюда», - хозяйка открыла тонкую фанерную дверь и зажгла свет.
Подхватив Толика под руки, они с Фёдором, плюясь и чертыхаясь, с трудом дотащили его отключившееся тело до старой двуспальной кровати, застеленной шерстяным пледом, где не без удовольствия избавились тяжелой и большой ноши.
Аня вопросительно посмотрела на них, после чего выключила свет, прикрыла дверь и жестом пригласила их на кухню.
«Это мужа», - она перехватила вопросительный взгляд Факера, застрявший на её странных, как для такой молоденькой и симпатичной девушки, шмотках.
Новость о том, что она несвободна, огорчила и завела его.
Глава 5.
Кухонька оказалась совсем крошечной и прогорклой. В спёртом воздухе плыл запах газа. Факер с опаской покосился на выглядывающий из-под стола баллон потрескавшегося красного цвета.
«Сколько ему лет? И какова вероятность, что он рванёт именно сейчас?» - думал Факер, как каждый раз в детстве, перед тем как слететь вниз в вагонетке на советских американских горках, или же сесть в самолёт до Симферополя.
Опасность подстерегала повсюду.
Между стоящим в углу велосипедом, плитой, холодильником и посудным шкафом, каким-то чудом был втиснут хлипкий стол с двумя табуретками.
«Я постою», - сказала Аня, доставая из холодильника бутылку водки и сковородку с жареной картошкой.
«Как же сидеть при даме», - старомодно ляпнул Факер.
Хозяйка села на противоположный край стола рядом с Фёдором.
Мужнины шмотки неприятно пахли, и Факер подумал, что девочке неплохо было бы сходить переодеться во что-то более женственное. Но как сказать ей об этом, он не знал.
Когда было нужно, он умел вести себя с тёлками без ненужной обходительности, иногда даже перегибая палку – до рукоприкладства никогда не доходило, это был моветон, но некоторым стервам посчастливилось быть выставленными за порог посреди ночи. Только вот начинать указывать незнакомой тёлке, которая, к тому же, как бы прятала их, то ли от Гуся, то ли ещё от кого, Факеру казалось неразумным.
Поэтому, решив не забивать себе голову глупостями, типа того, чтобы выебать Аню, он предпочёл просто помалкивать и ждать развития событий, понимая, что форсировать их у него нет ни возможностей, ни сил.
К тому же, водка была хоть и дешевой, но не палёной и, главное, холодной. Поразмыслив, что лимоны тут вряд ли водятся, Факер начал бухать так – под картошечку.
В отличие от него, Фёдор всё ещё находился под психологическим гнётом от увиденного в клубе, отчего не ел и не пил.
«Давай, выпей сто грамм, и спать иди», - попытался по-дружески спровадить малого Факер.
«Я не хочу спать», - заупрямился тот.
«Детский сад: хочу, не хочу», - назидательно сказал он.
Фёдор молчал. Факеру стало его совсем жаль, и он сам налил мелкому водки.
«Тебе нужно, поверь», - сказал он доброжелательно.