Никого над нами

Я согласно кивнул. Происходящее совсем перестало мне нравиться. Яснее ясного, что Ибрагим-бек зачем-то нужен мэтру Логаю. После Войны Башен немало секретов Братств считаются утерянными, и вокруг полно охотников, желающих их заполучить. Не из таких ли наш тай-нознатец? И не станет ли отряд помехой его планам потом, когда он получит желаемое? Мысленно послав мэтра к демонам, решил при первой же возможности расстрелять главаря басмаков. Тогда никаких проблем точно не будет.

…Через два часа отряд перевалил через вершину хребта, и нам открылось широкое плато с ковыльной степью и множеством мелких рощиц. Вдали виднелись вершины второго, еще более высокого хребта. Наша цель — кишлак Варанзи — расположилась около одной из рощ.

Начинались сумерки. На плато вела узкая тропа, петляя среди зарослей кустарника и низкорослых елей. С ледника дул стылый ветер, пробирая до дрожи. Я плотнее закутался в куртку, с завистью поглядывая на геометра. Тот словно и не замечал холода, ехал спокойно, задумчиво шевеля губами. Силен, мне бы так… Говорят, у поселенцев на востоке империи в ходу плащи из шерсти с особой пропиткой — ни дождь не страшен, ни жара, ни холод. Может обычная болтовня, но такая вещица и в горах не помешала бы. Местные-то все больше теплые байковые халаты предпочитают.

В версте от кишлака обнаружилась небольшая балка, поросшая густым кустарником и высокой, по пояс, травой. Стоило нам подъехать ближе, как из зарослей выскочили две тени и рванули в темноту — шакалы.

Лезть на рожон я не собирался и отправил на разведку двух пластунов. Лихие ребята, всегда в самом пекле. В походе они идут в головном дозоре, на привале — в засаде в боевом охранении. Их задания всегда самые опасные и тяжелые, какие способны выполнить лишь опытные бойцы. Без пластунов изменился бы сам ход войны за Такай-Кудук…

Через час они вернулись. Старший из них, капрал Сергач, сразу подошел ко мне.

— Плохие новости, ваше благородие. — За славную службу и боевые заслуги пластунам позволялись некоторые вольности в общении с офицерами. — В кишлаке добрый отряд на постое стоит, сабель тридцать-сорок. Вояки опытные, с дисциплиной. Трезвые, гашиш не курят, с оружием не расстаются. Да и с уставом караульной службы знакомы…

— И вправду ничего хорошего, — с досадой сказал я.

Окажись Ибрагим-бек один или с несколькими бойцами, то тактика простая. Тихо заходишь в крайний дом и выясняешь, где расположился дорогой гость. На случай, если басмаки побегут, в ключевых точках ставятся стрелки. Потом короткий штурм, захват главаря и отступление в расположение части. Дома горцы воевать не любят. Из укрытия при случае обязательно пулю пустят, но в открытую биться не станут. Только если уж совсем их к стенке припрешь; особенность национального характера.

Теперь придется драться всерьез.

Расчет картечницы в сопровождении двух пластунов отправил к выходу из кишлака. Эти не подведут. Костьми лягут, но басмаков не пропустят. С остальными занял позицию на небольшом пригорке перед входом. Наша задача — убедить бандитов, что им противостоит целая армия. Посеять среди них панику и заставить отступить под кинжальный огонь картечницы.

Красивый план, но как его осуществить? Отряд Ибрагим-бека в разы больше моего, любой заслон сомнет и не заметит…

— Лейтенант, вы испытываете какие-то затруднения? Быть может, я могу помочь? — неожиданно спросил геометр.

Я мысленно выругался. Совсем о нем забыл.

— Когда басмаки выйдут из кишлака, надо отбить у них всякую охоту связываться с нами и заставить отступить. Желательно в панике. — Помимо своей воли, я подпустил в речь немного сарказма. Нет у меня доверия к геометру, нет, и все тут. — Сделаете?

— Если вы мне поможете, — сказал мэтр Логай снисходительно.

— Все, что в моих силах…

Расставив бойцов по позициям, вместе с геометром мы отправились в сторону балки. Не доходя до нее, остановились у небольшой рощицы, и тайнознатец протянул мне очки:

— Наденьте, лейтенант. В темноте плохо видно.

Мне еще не приходилось сталкиваться с подобными игрушками: сложная система из линз, механизма управления и набора рунных пластин. На носу они сидели плотно, сдавливая переносицу.

— Поверните рычажок на левой дужке, — посоветовал мэтр Логай.

Я щелкнул переключателем. Раздалось слабое жужжание, и все раскрасилось в разные оттенки зеленого. Ночь отступила.

— Отличная штука, мэтр. Я бы себе такую взял…

— Наука не стоит на месте, — сказал Логай равнодушно. Он уже доставал из сумки инструменты. — Я сейчас пока кое-что рассчитаю, а вы найдите точки сопряжения.

Работа мне была знакомая. В офицерской школе многому учили, в том числе выполнять черновую работу для тайнознатцев. Основа Искусства — геометрические фигуры и руны. Зная законы и формулы, учитывая влияние мира через точки сопряжения, можно выстроить базисные схемы ритуала. Дальше умелый геометр добавит подвластные ему руны, сформирует силовой каркас и закончит нужный аркан. Потом останется лишь посмотреть на результат…

Ползая по траве, забивая в нужных местах колышки и натягивая бечевки, я мысленно прокручивал предстоящий бой и все больше нервничал. Современная военная мысль не предусматривала активного использования тауматургии. Рунное оружие, непобедимые в бою мастера-оружейники, хитрые ловушки — этими творениями геометров в битве никого не удивишь. Но сами тайнознатцы в сражениях не участвуют со времен Войны Башен. Это вызывало сильное беспокойство. На карту поставлено чересчур много.

Зато геометр мэтр Логай в своих силах не сомневался. С увлечением раскладывал в расчетных точках пластины с малыми арканами, прямо на земле выписывал цепочки рун.

— Возвращайтесь к солдатам, — сказал геометр удовлетворенно. — Когда решите предъявить бандитам наш аргумент, помашете фуражкой.

— Но…

— Идите, лейтенант, и ни о чем не беспокойтесь. Все получится как надо.

…Нам повезло, банда вышла из Варанзи на рассвете. Задержись они еще хотя бы на час, я бы рехнулся. Весь извелся, пытаясь представить картину боя. Солдатам надо демонстрировать, какой ты несгибаемый командир, а что на душе творится, никто знать не должен. Это только твое. Потому и курят многие офицеры, сумасшедшие пьянки после рейдов устраивают. Я так не могу, иначе воспитан. Не хорошо или плохо, а иначе… Хотя зачем врать? Просто ненавижу вдыхающих вонючий дым и накачивающихся водкой идиотов. Как же, дворяне, голубая кровь! А напьется, так свинья свиньей. Тьфу!

Басмаки покидали кишлак организованно, собравшись в колонну. Один из бандитов вез зачехленное знамя. Нарядить их в форму, и от регулярной армии не отличишь.

Пора!

Я повернулся в сторону балки и замахал фуражкой. Понять бы еще, видит геометр сигнал или нет… Демоны с ним! Звуки боя он услышит обязательно.

— Огонь! — рявкнул я и, встав на одно колено, первым выстрелил в знаменосца. Мимо!

Выругавшись, передернул затвор и прицелился тщательнее. Спокойнее, Аларик, спокойнее… Приклад снова толкнул в плечо, басмак взмахнул руками и выпал из седла. Знамя покатилось по земле. Передернуть затвор, сменить цель, выстрел — еще минус один. Я влюблен в мой винчестер’ в магазине двенадцать патронов, чтобы перезарядить, не надо отрывать приклад от плеча. Главное — стреляй!

Рядом вразнобой бабахали солдатские карабины. Бас-маки отвечали. Вокруг меня жужжали пули, но ни одна пока не задела. Успела мелькнуть мысль, что бандиты обязательно примут меня за кого-то из знати. Их убьешь, только если в упор сразу десяток зарядов всадить, а так надо врукопашную.

Под плотным огнем ряды бандитов смешались, образовалась свалка. Но уже звучали команды, и басмаки разворачивали коней в сторону наших позиций. После первых выстрелов они успели потеряли пятерых бойцов, но остановить атаку это не могло.

Может, стоило сюда выкатить картечницу, не мудрить с заслоном? Сейчас бы их всех и положили… если бы они не решили покинуть кишлак в другом месте!

Меня вдруг разобрал смех. Дурацкая ситуация: нас сейчас порубят в капусту разъяренные басмаки, а в голову лезут рассуждения о правильности выбранной тактики. Сумасшествие какое-то, право слово!