Страница 16 из 18
В спокойную, ясную погоду полет над Альпами – самый замечательный маршрут, который я знаю. За многие годы я пролетел над ними несколько сотен раз и каждый раз испытывал новые ощущения. Альпы завораживают своим девственным величием и неотразимой красотой. Они постоянно меняются – в зависимости от времени года и времени суток. С высоты открывается необыкновенно широкий обзор, и кристально чистый воздух позволяет вам видеть окрестности на 300–400 километров. Это на самом деле величественная картина.
Однако в непогоду Альпы выглядят весьма мрачно. Проявляются природные силы небывалой мощи. Я имею в виду грозовые шквалы в горах, которые, как утверждают, появляются вследствие того, что под лучами солнца ледниковая масса превращается в водяной пар и он вызывает воздушные завихрения. На высоте 8 тысяч метров формируются грозовые фронты. Они часто сопровождаются сильными порывами ветра и вызывают град или дождь со снегом, и летчики предпочитают обходить их стороной. В большинстве случаев удается проскочить между грозовыми фронтами, пока они еще не набрали силу, если только они не идут с западной стороны сплошным фронтом.
Однажды я в очередной раз летел из Милана в Мюнхен. У меня на борту находился только один пассажир, крупный промышленник из Милана. Прогноз погоды был исключительно неблагоприятным: сильные грозовые шквалы с градом – одни уже у Бреннера, другие на подходе. Их ни обогнуть, ни пролететь над ними. Но поскольку сплошной грозовой фронт уже прошел, а следующие за ним бури, как известно, обладают меньшей силой, я поднял самолет в воздух. Пролетая над Бреннером, я увидел, что черные тучи громоздятся одна на другую, сверкают молнии и сыплется град. Я повернул обратно к Тренто, чтобы посадить там самолет и переждать, пока буря пройдет. На земле я постоянно слушал сообщения о погоде, поступавшие из Бреннера, – так шли часы. Когда в конце концов я услышал, что небо над Бреннером прояснилось, то решил взлетать. В этот самый момент поднялся ора. Самолет находился на высоте 60–80 метров над поверхностью земли, когда сильный порыв ветра бросил его метров на 50 вниз. Удар ветра был такой силы, что мне показалось, будто с треском ломаются крылья. Самолет почти коснулся земли. Затем машину резко подбросило вверх на 40 метров, так что между ней и землей опять была воздушная подушка, но тут я вновь почувствовал такой толчок, что подумал, не упал ли самолет на землю.
Бортинженер и я были пристегнуты ремнями безопасности – необходимая предосторожность, если не хотите потерять контроль над управлением самолета при сильной болтанке. Человека может подбросить так высоко, что он буквально воспарит в воздухе. Пассажиры и радисты обычно ремнями не пристегивались. Поэтому моего радиста подбросило вверх, хотя он крепко держался за поручень, все равно перевернулся в воздухе, а затем упал прямо лицом на пол. С нашим пассажиром дело обстояло лучше. Сначала он влетел головой в багажную ячейку, затем ударился лицом об острый угол – у него появился порез сантиметров 6 длиной. Радист немедленно стал оказывать помощь раненому, отведя его в туалет, где имелись полотенца и вода.
Когда мы выбрались из ора, я постарался побыстрее набрать высоту – чем выше, тем спокойнее воздушная масса. Мы уже миновали Боцен, когда радист сообщил, что у нашего несчастного пассажира никак не прекращается кровотечение. Я открыл дверь кабины и посмотрел в сторону туалета. Впечатление было такое, будто там зарезали свинью. К своему ужасу, я заметил, что радист прикладывает к ране пострадавшего влажные полотенца. Неудивительно, что кровь никак не могла остановиться! Я приказал приложить к ране сухое полотенце, и кровотечение скоро прекратилось.
К счастью, небо над Бреннером оказалось чистым и продолжало оставаться таким до конца пути. Я отправил радиосообщение – уведомить врача в аэропорту, что у нас на борту раненый. Кроме того, я попросил таможенников и директора аэропорта в Обервизенфельде разрешения завести самолет в ангар, чтобы не выгружать испачканного с головы до ног кровью пассажира на виду у посетителей большого летнего ресторана в аэропорту. После посадки я завел самолет в ангар, где и были соблюдены все необходимые таможенные и паспортные формальности, а врач наложил на рану неудачливого пассажира несколько скоб. Тот выглядел очень плохо; его костюм был весь в пятнах крови. Я извинился перед ним, объяснив, что перед кознями ора был бессилен. Оказалось, что я имею дело с фанатичным игроком в футбол, который спешил на международный матч в Прагу. На следующий же день он полетел дальше. Поскольку компания компенсировала ему ущерб, можно считать, что вся эта история закончилась относительно благополучно.
Семичасовой полет над Альпами
Горы знали, как удивить меня своими новыми проделками. Холод, фоэн, бури, ветра – все это я пережил. Иногда фронт непогоды возникал прямо над горной цепью и его просто невозможно было обогнуть. Так однажды на пути из Мюнхена в Милан мы получили сообщение, что встречный грозовой фронт непогоды, сопровождающийся градом, накрыл весь Альпийский регион. Все, что можно себе представить, если речь идет о плохой погоде, на этот раз присутствовало в атмосфере. Я попытался добраться до Бреннера, но еще до того, как мы пролетели Инсбрук, облака и грозовые фронты преградили путь. Было невозможно лететь дальше прямым курсом, единственный выход – идти кружным путем. Сначала я думал лететь в сторону озера Констанц вдоль долины Рейна и попытаться добраться до Милана, следуя над Шплюгенским перевалом и озером Комер. Но и над Рейнской долиной бушевала буря, а облака закрыли видимость. Я снова повернул и полетел по направлению к Швейцарии вдоль Альп в сторону озера Фирвальдштеттер. Однако и там я не нашел просвета в облаках. Следуя далее вдоль Альп, я убедился, что на западе не слышно грозовых раскатов, но зато облака закрыли собой высокую горную цепь. Я полетел над вершинами Юнгфрау и Маттехорн, чтобы добраться до желанной цели, следуя вдоль долины Роны.
Я снова оказался в Швейцарии, но все еще никак не мог преодолеть горы. Аэродром в Женеве я хорошо знал, совершал на нем посадки сотни раз. К тому же топливо уже было на исходе, и я решил садиться. По прогнозам погоды, которые я получил в Женеве, путь на юг был свободен. После дозаправки я снова поднялся в воздух и пролетел около 150 километров вдоль долины Роны в сторону Марселя. В этом районе небо над Альпами было чистым. После семи часов полета я добрался наконец до Милана окольным путем через Геную. Ни один из наших пассажиров не торопился. Все они получили удовольствие от полета.
Тревоги и радости – всегда рядом
Часто бывало так, что, пока мы решали возникшие проблемы, наши гости в салоне самолета спокойно наблюдали за нашими хлопотами, если, конечно, их внимание не отвлекал открывшийся в иллюминаторе вид. Ведь они не имели возможности каждый день видеть Альпы при особом освещении, в окружении воздушных замков, на таком отличном от многих других маршруте. Пассажиры восхищались величественными видами Юнгфрау с ее ледниками, Маттехорна, долиной реки Роны, Монте-Розой и другими вершинами. Они были полностью погружены в это зрелище и восхищены открывшимся им миром, тогда как мы напряженно работали, чтобы обеспечить безопасность полета.
Ночная посадка на картофельном поле
Дорогой читатель, прошу прощения за столь подробное описание сугубо личных переживаний из моей прошлой жизни, но они мне кажутся важными сейчас, когда люди воспринимают как должное сверхзвуковую скорость и уже успели позабыть о том, с какими неимоверными трудностями сталкивалась авиация всего три десятка лет тому назад.
Мы могли летать через Восточные Альпы только до октября. Зимой я работал на обычных маршрутах – туда и обратно между Берлином и Мюнхеном. Во время одного из полетов в Берлин стояла исключительно дурная погода. С запада пришла полоса затяжного ливня, сопровождавшаяся снежными вихрями, которые бушевали над центром альпийского нагорья. Не могло быть даже и речи о том, чтобы пролететь над разбушевавшейся стихией, поскольку облачный покров там местами достигал высоты 5 тысяч метров. На востоке небо было чистым. Я летел поверх первого слоя облаков над Баварским лесом на высоте 3 тысячи метров, но нигде не видел просвета. Дунай еле просматривался между облаками. Я несколько снизился для того, чтобы сориентироваться, но, поскольку внизу все еще простирался Баварский лес, решил, что лучше снова подняться повыше. Я повернул к югу, но и там стояла сплошная облачность. Когда наконец я добрался до Альп, то увидел, что и здесь все небо закрыто густыми облаками. Около Юденбурга, расположенного в глубине Альп, я наконец впервые за все время полета смог увидеть землю. Определив свое положение по ориентирам на земле, я решил, что лучше всего лететь вперед, в сторону Мюнхена. Пролетая над полностью закрытой облаками территорией, время от времени я видел то одну горную вершину, то другую. Ориентация по пеленгу была невозможной, во всяком случае неточной. Сильный встречный ветер создавал дополнительные трудности, запас горючего иссякал. Мне пришлось искать подходящее место для экстренной посадки. В соответствии с пеленгами из Мюнхена и Вены, я должен был находиться примерно в районе Химгау. Поскольку подо мной простирались горные вершины высотой по крайней мере от 2000 до 2500 метров, эти сведения не могли быть точными. Я летел в северном направлении, чтобы выбраться наконец из гористой местности. Сгущающаяся тьма стала последней каплей в моих злоключениях. Ничего худшего даже и представить себе было нельзя.