Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 38 из 99

Потом Придурок снова провалился в беспамятство — на несколько смен светил. А когда пришел в себя, лаз оказался засыпан. Потайную нору обнаружили и разорили.

Глава третья

Барлет не видел Дракинду почти два радужных цикла. Она изменилась.

— Ну и страшна ты, Дракинда. Ты бы сейчас не сумела купить даже ноготь летучего мужа.

Барлет ухмылялся, разглядывая Дракинду и позабыв на время о своем важном деле. Все-таки он поступил тогда умно, разрешив ей уйти.

Дракинда насторожилась:

— Зачем ты приехал, Барлет? Я исправно плачу тебе.

— Я привез для тебя подарок, — Барлет вытащил из сумки скомканную рубаху. — На вот, понюхай, чем пахнет. Чуешь запах мальчишки?

Дракинда взяла в руки тряпку и прижала к лицу.

— Вот видишь! Зря ты неласкова! Впрочем, ты всегда была ко мне холодна, — он опять хохотнул.

— Так вот зачем ты приехал? Чтобы я колдовала?

— Как это ты догадалась? — Барлет все еще усмехался.

— Колдовство мне уже не под силу. Оно убивает того, кто заменяет мне сердце.

— Я привезу тебе мышь — новорожденную, теплую. Она заменит жабу… Или кто у тебя в груди?

— Что тебе нужно?

— Ураульф вернулся с победой. Он купается в славе — несмотря на косые глаза. А теперь собрался жениться.

— Ураульф — храбрый воин и дальновидный Правитель. Он не стал убивать своих пленных, как сделал бы это Скулон.

— Не трогай Скулона, старуха! Мальчишка пока у меня, — Барлет разозлился. — Ураульф — самозванец, пришелец. Лосиный остров должен принадлежать охотникам. Косоглазый не может навязывать нам Законы.

— Ураульфа призвали править, потому что устали от крови. Устали от ваших бесчинств, от вашего дикого нрава. Ураульфа призвали, когда наступил предел…

— Как ты смеешь учить меня! У тебя внутри живет жаба.

Дракинда отпрянула и отвернулась.

Барлет опомнился: так он ничего не добьется. Он попробует по-другому.

— Ураульф — храбрый воин? Кого же он победил? Кого перебил в предгорьях? Он перебил горынов. Разве твой собственный муж не из этого племени? Ураульф не позволил горынам отомстить за убитых в Долине. Ураульф не позволил горынам отомстить за мужа Дракинды. — Барлет подался вперед и говорил негромко, взвешивая слова, глядя в лицо Дракинде. — Разве зарубки на Столбе неоплатных долгов перестали кровоточить?

— Так сказал бы предатель.

Барлет заскрипел зубами, но сдержался.

— Ты хочешь, чтобы твой сын вернулся к тебе, Дракинда? Чтобы он примерил отвратные перепонки, за которые ты платила? — он опять позволил себе ухмыльнуться, и Дракинду бросило в дрожь. — Ты хочешь, Дракинда? Тогда не дай Ураульфу пустить на острове корни. Пусть он покинет страну.

Барлет подошел близко-близко и прошептал громким шепотом:

— Это будет считаться за половину выкупа — в придачу к той, что ты уже заплатила. Ну, соглашайся!

В глазах Дракинды отразились сомнение, тревога, надежда. И Барлет догадался, что сделал правильный ход. Его охватило предчувствие сбывшегося желания.

— Не знаю, как ты поступишь. Но он не пустит здесь корни, слышишь меня, Дракинда? И за это, — Барлет осклабился, — я подарю тебе мышь. Ты засунешь ее в свою грудь — вместо подохшей жабы.

Дракинда взглянула на него пустыми глазами:

— Пусть Ураульф приедет сюда. Один. Без провожатых.

Барлет засмеялся довольно, вскочил на лошадь и поскакал в долину.

Дракинда смотрела вслед. Он опять ее обхитрил, этот Барлет, сын Скулона. Он гораздо хуже отца — умный, жестокий, нахальный. И он до сих пор не простил ей, что она ушла из усадьбы.

Узнав о смерти отца, Барлет испытал непристойное чувство. Ему объявили, что он теперь главный в поместье — несмотря на свой юный возраст. Но он думал только о том, что откроет тайну покойника.

Он догадывался: отец припрятал от посторонних глаз что-то важное, что-то ценное. Что? Он просто сгорал от любопытства и нетерпения.

Барлет задержался у гроба, выждал, когда все уйдут, и незаметно снял с шеи умершего ключ. С наступлением темноты он поспешил туда, куда раньше не смел входить.

Ключ не хотел подчиняться — так дрожали руки Барлета. Наконец он справился с дверью и вошел, озираясь.

Дракинда сидела, бессильно прислонившись к стене, сжимала в руке дохлую мышь и хрипела. Из носа ее тонкой струйкой сочилась кровь.

— Ты кто?

Барлет не ответил. Дракинда его испугала.

— Где старый Скулон?

— Он умер.

— Он должен был умереть. Он нарушил клятву.

Барлет покрылся гусиной кожей.



— Подай мне того паука!

Барлет содрогнулся.

— Подай паука. Силы мои на исходе.

— Паук? Он зачем? — от волнения слова застревали у Барлета в горле.

— Моя мышь умерла. У меня в груди пусто. Подай паука.

Волна отвращения захлестнула Барлета. Он догадался: здесь кроется тайна. И дохлая мышь Дракинды как-то связана со Скулоном.

— Так это все ты… Ты погубила отца?

— Он нарушил клятву, и это его погубило. А я лишь ускорила дело. И мышь моя умерла, когда у коня Скулона отлетела подкова. Ты сын Скулона, не так ли? Скорее, подай паука.

Барлет брезгливо взял паука за лапку и протянул Дракинде.

— Отвернись.

Дракинда сделала что-то, отчего дыхание ее выровнялось, кровь прилила к щекам.

— Теперь исполнение клятвы лежит на тебе. Прикажи принести мне крыло. Я хочу покинуть усадьбу.

— Почему ты решила, что я тебя отпущу?

Но Дракинда смерила его гневным взглядом:

— Твой отец заключил со мной договор, и я по нему расплатилась. Вели принести крыло. И верни моего ребенка. Его украли, когда я утратила силу. Старуха, которая здесь убирала.

Барлет не спеша ехал по следу воровки: он успеет ее догнать… Значит, Дракинда решила уйти. Она не желает делиться своей красотой с Барлетом. Отец пытался ее удержать и поплатился за это. Барлет должен быть осторожным. А этот ее ребенок… Зачем он старухе? Барлет пришпорил коня и поскакал быстрее.

Воровку он настиг у речки. До мостика было еще далеко, и старуха искала брод. Увидев Барлета, она задрожала, рухнула на колени и выронила пищащий сверток.

— Не убивай, хозяин! Только не убивай! Я все верну, верну.

Барлет для острастки все же хлестнул ее плеткой. Старуха взвыла и стала причитать еще громче. Барлет гарцевал вокруг, поглядывая свысока.

— Зачем ты взяла ребенка?

Старуха поперхнулась от страха.

— Зачем ты взяла ребенка, карга? Тебе мало своих дармоедов?

— Я все тебе расскажу, все расскажу. И покажу. Только сойди с коня.

Барлет чуть помедлил. Но что-то в тоне старухи его убедило. Он нехотя спешился.

— Подойди, хозяин, поближе.

Старуха стала раскутывать сверток, освобождая тельце ребенка от тряпок. Что-то сверкнуло. Барлет насторожился.

— Смотри, хозяин, смотри!

Барлет наклонился ниже:

— Мелкие Духи, заберите меня!

Ручки ребенка были из чистого золота.

— Я бедна, — прошептала старуха. — Я очень бедна, сердечный. Я думала, что возьму себе его руки.

Но Барлет не слушал ее. Много же тайн у Дракинды! Что ж! Он отпустит ее. Но Дракинда еще пожалеет об этом.

— Ты сможешь за ним ходить? Так, чтобы он не сдох? — Барлет кивнул на младенца.

Старуха согласно задергала головой, не веря спасению.

— Иди в усадьбу.

Барлет подхватил ребенка и поскакал назад.

Барлет велел принести Дракинде крыло. Она накинула плащ — тот самый, в котором пришла, — и собралась уходить:

— Где мой ребенок?

— Ты ведь уходишь, Дракинда?

— Я ухожу, Барлет. Я расплатилась за крылья.

— Ты уйдешь и унесешь с собой крылья — как поклялся тебе мой отец. Он в этом поклялся тебе, Дракинда? — В глазах Барлета мелькнула насмешка. — Он ведь не обещал, что ты унесешь из поместья что-то еще?

Лицо Дракинды вмиг стало серым.

— Что ты хочешь за моего ребенка?