Страница 22 из 65
… Через две недели мы ошвартовались в Ливерпуле. Нам удалось избегнуть немецких подлодок, проскочили и мимо глаз немецких лётчиков, базирующихся в Луостари и прочих норвежских аэродромах. И вот, наконец, Англия. Весь порт забит разнокалиберными кораблями всех видов и размеров. На небольших катерах гордо развевается военно-морской британский флаг «Юнион Джек». Оказывается, эти крохи тоже воюют. Быстроходные катера занимаются спасением английских лётчиков, сбитых над Ла-Маншем. Забрасывают отряды партизан в тыл к немцам, в оккупированную нацистами Францию. А ещё эти отважные ребята тралят мины. Самое страшное, что может попасться таким крохам.
Моряки сноровисто выгружают огромные ящики с танками из трюмов и грузят их на гигантские многоосные железнодорожные платформы. Мы, сопровождающие, садимся в легковые автомобили и следуем вдоль железной дороги по узкому извилистому шоссе. Нас везут на север, где мы перегрузимся на американские транспорты. Автомобили принадлежат Советскому посольству в Великобритании, так что водители наши ребята.
Проезжаем через Лондон. Досталось англичанам! Всюду следы бомбёжек. Но на лицах лондонцев не видно никакого уныния. Много вывесок, словно и нет войны. Зато за городом натыкаемся на суровые реалии — на всех перекрёстках баррикады из мешков с песком, стоят патрули, оборудованы пулемётные гнёзда. Это на случай десанта. Хотя сейчас, говорят, что угроза миновала, но бережёного Бог бережёт…
На небольшой станции садимся в поезд. Крохотный паровозик, надрываясь, тащит наш состав по зелёным полям и лугам, по тоннелям, по мостам. Купе совсем не такие как в СССР. Здесь у каждого свой вход. С улицы попадаешь прямо в небольшую комнатку, где стоят мягкие диваны и окно на полстены. Здорово, но, на мой взгляд, не очень удобно. Хотя — кому как. Проводник к нам не заглядывает, поскольку состав военный, и мы едем в гордом одиночестве. На станциях не останавливаемся, только на мгновения, когда меняют локомотив, и опять, в путь.
К вечеру мы уже в Глазго. Неизбежная суета погрузки, и вот снова в море. Тянется бескрайняя гладь Атлантики. Наш путь лежит через океан, в САСШ. Судно американское, как и весь конвой. Так их называют. У нас — караван. Множество гражданских кораблей в сопровождении военных. Эсминцы, крейсер, и даже один небольшой, по их меркам, авианосец. На это чудо смотрим, разинув рты, поскольку никогда таких раньше не видели. Громадный утюг, перевёрнутый кверху подошвой, с плоской палубы которого взлетают самолёты. Они непрерывно вьются в воздухе, оберегая нас от подводных лодок.
Немцы здесь свирепствуют. Наш штатный переводчик беседует с моряками, а те рассказывают жуткие истории о фашистах, которые топят всех и вся. Не обращая внимания на то, мирный это корабль или военный. Нам рассказывают историю «Лузитании», [14] да и более близкие случаи.
Вечерами слушаем радио. Немцы всё время хвастаются победами. Их диктор словно лает, гавкает, будто дворовый пёс. Англичане — более мягко. Оказывается, что у них есть свои предатели. Нам дали послушать одного из них, которого все зовут «лорд Хау-Хау». А, всё равно мы по-английски не бельмеса. А вот в немецкой речи я с удивлением различил знакомые слова. Не зря, выходит, языком столько занимаюсь… Эх, Бригитта…
Кормёжка у янки ничего, сытная. Но абсолютно безвкусная. Жутко скучаем по хлебу. По нашему. По чёрному. У американцев то одни булки. Зато страшно кому сказать — на транспорте есть БАНЯ! Да ещё с горячей водой! Корабельная, конечно, но всё же БАНЯ! Здорово!
Моряки относятся к нам с уважением. Ещё бы! Союзники! Настучали Гитлеру под Москвой мы здорово. На весь мир прозвучало. А тут ещё по палубе их «Либерти» гуляют настоящие танковые асы. Все в орденах, а их так просто не дают. И награды эти заработаны в боях с теми самими «гуннами», которые всю Атлантику в страхе держат…
Всему хорошему приходит конец. И нашему путешествию тоже. Вот берега американские показались. За сто километров от порта в воздухе непрерывно барражируют истребители. Нам сказали, что «волчьи стаи» любят нападать тогда, когда моряки считают себя в безопасности, в территориальных водах Америки. А с самолётов их видно далеко, вот и отпугивают…
Швартуемся. Наши танки быстро выгружают на какой-то военной базе. Тут же ставят на платформы, нас — в классный вагон. Этот похож на наши составы. Во всяком случае, входов у него два, как и у нас. Гудок! Состав отправляется…
Америка напоминает нашу страну. Такая же большая. Едем почти двое суток. Кормят нас в ресторане на колёсах. Еда — средненькая, такая же безвкусная как на корабле.
Наконец приезжаем. В Абердин. Здесь находится танковый полигон американской армии. Сгружаем танки, затем едем в отведённые нам домики, небольшие строения, обшитые гофрированным металлом. Но внутри оказывается вполне прилично.
Вечером встречаемся с нашими представителями, прилетевшими самолётом из Владивостока. Получаем стандартную накачку вроде: За Родину, За Сталина, не посрамим, и тому подобное. А с утра принимаемся за работу. Проверяем танки, заводим двигатели. Американцы лазят по машинам, на вполне приличном русском задают разные вопросы. Едва успеваем отвечать. Единственное, что их не интересует — это размер моих трусов, пожалуй, а так — выспрашивают всё. Что можно и что нельзя. Но чувствуется, что наши машины их впечатлили. И весьма! Ещё бы! По сравнению с тем, что мы видим на полигоне наши красавцы…
— Что, тёзка, покажем американцам наши машинки?
— Да без проблем!
Я усаживаюсь в кресло механика-водителя поудобней, стопорю тяжёлую планку люка, оставляя его в открытом положении. Зубчатая рейка надёжно фиксирует массивную толстую броневую плиту. Из стоящей немного позади и сбоку тридцать четвёрки появляется кисть руки, складывающаяся в известную на всех языках фигуру одобрения — большой палец к небу. Вжимаю педаль сцепления в пол, рука открывает кран баллона с воздухом высокого давления. Короткое, почти мгновение шипение, медные трубки слегка вздрагивают, взвизгивает стартёр, и всё боевое отделение наполняет уверенное басовитое рычание мощного дизеля и грохот вентилятора. Давлю обеими руками на рычаг переключения передач, ощутимый щелчок, начинаю отпускать сцепление, есть! Махина «КВ» срывается с места. Жаль, что придётся глотать пыль, средний танк быстрее меня, конечно, но зато на моей машине БРОНЯ!..
Дистанция испытательного пробега небольшая по американским меркам. Всего двадцать пять миль, по-нашему — пятьдесят километров. Пока танк глотает километры, прикидываю, на сколько килограмм я похудею за такой путь. Получается немного, максимум на один обед, это радует, поскольку харчи у союзников не очень. С виду — загляденье, а на вкус — редкая гадость…
Десять миль. «КВ» ведёт себя на удивление прилично. По огороженному вешками пути идёт ровно, практически не напрягаясь. Торсионы подвески мягко попискивают, и ощущение будто танк плывёт… С удивлением замечаю, что дорога начинает меня убаюкивать, встряхиваюсь, затем выливаю на голову немного воды из фляги, это должно взбодрить, но к сожалению жидкость нагрелась и легче становится ненадолго. Ещё бы — на улице около тридцати градусов, если не больше…
Последние пять миль. Температура масла и вводы в норме, я встряхиваюсь, и тут, поднявшись на очередной холмик, вдруг замечаю у подножья расстеленную гусеницу, а красавицу тридцать четвёрку метрах в двадцати дальше. У её борта стоит бравый наш орёл, капитан Бессонов и расстроено что-то объясняет американскому сопровождающему. Лихо, с шиком торможу.
— Что случилось, тёзка?
— Да вот, чёрт, палец лопнул, ну и…
Молча захожу за корму «КВ», стаскиваю стальной трос с крюков и отдуваясь тащу к Сашке.
— Цепляй…
Через пять минут двигаем дальше. Осталось то всего три километра… [15]
Вечером нас приглашают в местный клуб. Неплохо у них это дело поставлено. В глухой пустыне — электричество, вода, телефон. Можно кино посмотреть, на танцы сходить. Делать нечего, отказаться никак нельзя, нас специально насчёт этого предупредили компетентные товарищи…
14
Пассажирский лайнер, потопленный германской подводной лодкой. Погибло свыше 1500 женщин и детей.
15
Сцена полностью восстановлена по реальным документам об испытании советских танков в Америке.