Страница 50 из 51
Гитлер молчал. Молчали Монке и адъютант Гитлера Отто Гюнше.
Геббельс, накануне бодро уверявший по радио берлинцев в скором подходе двенадцатой армии Венка, скис.
— Господа, как вы думаете, смогу ли я поспать эту ночь спокойно или русские придут сегодня?
— Сегодня — уже завтра, — ворчливо ответил ему Гитлер: шел седьмой час утра.
В соседней комнате кто-то пел пьяным голосом. Крики и шум привлекли внимание Гитлера. Оказалось, Раттенхубер справлял день своего рождения. Пошатываясь, Раттенхубер вышел из комнаты и что-то сказал заплетающимся языком. Фюрер поздравил его. Раттенхубер все ловчился поймать и поцеловать руку рейхсканцлера.
Гитлер брезгливо отдернул ее.
Борман, Бургдорф, Кребс дремали в креслах. У каждого под рукой лежал заряженный пистолет.
День прошел в ожидании русских. Бон шли в Тиргартене и у Рейхстага.
Тридцатое апреля.
К утру бой утих.
На посту у запасного выхода бункера стоял солдат Менсгерхаузен.
Дверь открылась. Менсгерхаузен по привычке сделал «на караул». Ева Гитлер улыбнулась.
— Не надо, — сказала она. — Я не начальство. Просто вышла погулять и посмотреть в последний раз на солнце.
— Да, оно сегодня теплое, фрау Гитлер, — ответил солдат. — Что ж, пройдитесь!
Ева погуляла с полчаса и вернулась в бункер. Снова заработали пушки русских.
В полдень фюреру сообщили, что с часу на час можно ждать прорыва русских к его последнему убежищу.
Гитлер заказал обед на два часа. Приглашены: секретарши и повариха Марциалли.
Гитлер пытался вести непринужденную беседу, но это плохо удавалось ему; все знали, что будет «на десерт».
Как-то сам по себе возник разговор о смерти, о том, что ожидает человека на том свете.
Выпив кофе, Гитлер встал, попрощался со всеми, кто разделял с ним последнюю трапезу. В большой гостиной он встретил Бормана и Гюнше.
— Ну, до свидания, — сказал Гитлер, пытаясь улыбнуться. — Да, чуть не забыл! — торопливо добавил он. — Гюнше, прикажите Кемпке приготовить побольше бензина. Сжечь нас, Гюнше, сжечь дотла!
Борман и Гюнше остались в гостиной. Вскоре к ним присоединился Геббельс, плохо спавший ночью и зевавший.
Кребс, только что вернувшийся с переднего края, доложил Геббельсу:
— Господин рейхсканцлер, пятьдесят шестой танковый корпус Вейдлинга, фольксштурм и разрозненные отряды сражаются, но силы их иссякают, еще день-два, и все кончится.
В четвертом часу пополудни Гитлер зашел к Геббельсу, простился с ним и его женой Магдой, вернулся к себе и вызвал камердинера Линге.
— Вы хотите попрощаться со мной, мой фюрер?
— Да. И еще раз приказываю вам выполнить свой последний долг. Помните, о чем я говорил вам?
— Но…
— Вы обязаны выполнить свой долг! — резко прервал его Гитлер.
Помрачневший Линге вытянул руку, в последний раз приветствуя шефа.
Спустя несколько минут в кабинет Гитлера прошла Ева; все утро она просидела у жены Геббельса Магды.
Дверь захлопнулась… Геббельс вышел из своей комнаты. К нему присоединились Борман, Кребс, Бургдорф, Раттенхубер, Гюнше.
Они ждали. Ждали одного… Скорей бы!
После разговора с Гитлером Линге отправился в буфет, выпил стакан шнапса, проверил, хорошо ли заряжен пистолет, прислушался. Часы где-то пробили четыре раза. Линге заглянул в гостиную Евы. Там никого не было. Крадучись, он пробрался в кабинет Гитлера. Прошло несколько минут. Те, кто был в гостиной, услышали выстрел. Вскоре там появился Линге с мертвенно-бледным лицом. Все обернулись к нему.
— Что там? — спросил Гюнше.
— Фюрер умер! — Линге не мог поднять глаз.
— А Ева? — спросил Геббельс.
— Оба.
Прошелестел вздох облегчения. Словно по команде, все вынули портсигары и закурили.
Врач Штумпфегер, выбросив окурок, прошел в кабинет. Следом за ним — Гюнше и Линге. Через несколько минут Гюнше вышел и махнул рукой.
— Все кончено!
— В тот момент, — рассказывал впоследствии шофер Гитлера Кемпке, — один из моих людей вошел в приемную и доложил, что к входу в бункер доставлено сто восемьдесят литров бензина.
Дверь в кабинет Гитлера открылась, оттуда вышли врач и Линге.
— Бензин! Где бензин? — закричал он.
Я ответил:
— Бензин приготовлен.
Линге бросился обратно в кабинет. Через несколько секунд доктор и Линге вынесли труп Гитлера, завернутый в одеяло. Лицо его было закрыто до самой переносицы. Сквозь сильно поредевшие волосы белел мертвенно-белый лоб; левая рука выскользнула из одеяла и свисала вниз.
Борман нес Еву.
Территория Имперской канцелярии — под ураганным обстрелом… Рвались русские снаряды. Бесчисленные фонтаны земли поднимались вверх. В воздухе стояла пыль…
Штумпфегер и Линге положили на землю труп Гитлера в трех метрах от входа в бункер.
Еву положили рядом с Гитлером.
Кемпке бросился в бункер, чтобы отдышаться и переждать, пока утихнет артиллерийский огонь. Потом схватил бак с бензином, поставил его рядом с трупами и сорвал пробку с бака.
У входа в бункер стояли Геббельс, Борман и доктор Штумпфегер. Гюнше увидел валявшуюся тряпку, схватил ее, открыл бак и смочил тряпку бензином.
Геббельс достал спички. Едва вспыхнул огонь, Гюнше бросил горящую тряпку. Описав дугу, она упала на трупы, политые бензином.
Через секунду вверх взметнулось огромное пламя.
Солдаты, охранявшие вход в бункер, отказались нести службу. «Нас тошнит от горелого мяса…»
Горевшие трупы столкнули в бомбовую воронку, где лежала отравленная ядом Блонди.
Вот так и вышло, как было написано на ошейнике Блонди: «Оставь меня всегда при себе…»
Итак, Гитлера нет. Ни на кого его смерть не произвела особенного впечатления. Каждый думал об одном: как выбраться из бункера. Хлопали выстрелы — кто-то кончал с собой… Другие судорожно собирали вещи. Начался дикий переполох.
Он начался накануне вечером. Все знали: не сегодня завтра русские ворвутся в правительственный квартал.
В складах — запас напитков на год. Еды сколько хочешь. Сигареты, шоколад, фрукты…
Словно сорвавшись с цепи, солдаты, офицеры СС, челядь из бункера, девушки-связистки набросились на еду и выпивку. Оргия, продолжавшаяся всю ночь, не давала спать обитателям бункера. Вершины она достигла вечером тридцатого апреля.
Дикий хохот сменялся истерическим плачем. Здесь же ели, здесь же блевали, чтобы снова накинуться на еду и водку.
Какая-то девушка, обезумев от пьянства, разорвала кофту и плясала с оголенными грудями нечто непристойное. Офицер, раненный в руку и голову, остекленевшими глазами долго наблюдал за девкой, чья похоть доводила солдат до одурения. И он тоже начал плясать… Он толкался на одном месте в ритме танца, потом содрал с себя повязки и тут же упал замертво. Эта картина вызвала приступ пьяного хохота.
Похабные песни, площадная брань…
Так справили поминки по фюреру.
В ту же ночь Ганс, он же Рорбах, он же Пловец, встретился с Клеменсом-старшим. После короткого разговора Ганс покинул Берлин и перебрался на западный берег Эльбы.
2
Пловец — фирме «Клеменс и Сын»
А.
Достоверно известно, что американские части в нескольких километрах от Хинтерзее обнаружили в овраге огромную кучу пепла. Когда ее разворошили, оказалось, что эсэсовцы свезли сюда стенограммы военных совещаний Гитлера. После того как был снят почти метровый слой пепла, под ним оказалось примерно пятьдесят не сгоревших стенограмм, относящихся к 1942— 1945 годам.
Б.
Среди американцев ходит слух, будто Черчилль приказал своим генералам собирать немецкое оружие и в сохранности доставлять его на специальные базы. Утверждают, что он сказал: «Оружие пригодится нам против русских».
В.
Американцами в районе Баварских Альп задержан генерал-фельдмаршал Шёрнер. На допросе он заявил, что фюрер отправил его в этот район, где, как сказал Шёрнеру Гитлер, «можно было бы отсидеться до тех пор, пока союзники и русские не передерутся». Кодовое название района, который Гитлер собирался превратить в крепость, — «Редут».