Страница 16 из 21
— Это еще что за новости! — возмущенно воскликнул граф. — Немедленно уберите их отсюда!
Признаться, появление девушек явилось полной неожиданностью и для двух друзей. Но они уже знали: коли Ольга надумает что-либо, она непременно настоит на своем.
— Какого дьявола вы сюда заявились, — прошептал Оболенский одними губами.
— Проследить, чтобы вы тут без нас не натворили глупостей, — ангельски улыбаясь раздраженному графу, прошипела в ответ Ланская. — Господа, можете начинать, мы вам не помешаем.
— Тысяча чертей, — процедил сквозь зубы Орлов, зло глядя на Ольгу. — Что за балаган тут происходит?
Третий гвардеец, гусарский ротмистр Башкирцев, только теперь подъехал и почтительно обратился к Орлову:
— Граф, в лесу неподалеку я слышал треск веток. И мне показались какие-то далекие голоса. Не проверить ли? Неровен час, кто увидит, хлопот потом не оберешься.
— Извольте, ротмистр, — кивнул Орлов, — вы окажете всем нам неоценимую услугу.
Башкирцев коротко кивнул и медленно въехал под своды леса, внимательно оглядываясь по сторонам и пригибаясь от еловых лап, широко торчавших повсюду. Через минуту он исчез среди ветвей.
— Пожалуй, граф, начнем, — торопливо молвил Соболев. — В самом деле, время дорого, так бог с ними, с барышнями. Пусть глядят, коли охота. Но, чур, в обморок не валиться. Мы тут не на балу.
Орлов лишь в сердцах махнул рукою, после чего ожег Татьяну недобрым ледяным взором.
— Оружие, господа!
Поручик вынул из-под плаща длинный плоский футляр резного дерева, обитый внутри красным бархатом. Ардов, взявший на себя добровольно роль секунданта Оленина, которую сложил с себя граф, вручил Евгению такую же коробку. В каждой лежало по пистолету системы «лепаж», с длинным стволом и тугими курками.
— Сходитесь, господа! — торжественно объявил Соболев.
Евгений взвел курок и покрепче сжал пистолет в руке. Он ожидал условного сигнала от Оболенского.
Ольга и Татьяна, стоявшие с другой стороны поляны, ближе к графу, замерли. Ланская крепко сжимала руку подруги, всячески вселяя в нее уверенность в том, что все это — лишь комедия, истинный сюжет которой известен одному только ее жениху.
Владимир тем временем внимательно оглядел свой пистоль, повертел его в руках и даже зачем-то осторожно дунул в отверстие дула.
Гвардейцы Гименея, обступившие поляну с лошадьми под уздцы, уже оседланными, дружно засмеялись. Поручик Соболев шутливо погрозил пальцем неопытному дуэлянту.
— Осторожнее, сударь! Ненароком оттуда вылетит пчелка! А она может так ужалить…
— Разве? — осведомился Владимир, все еще озабоченно разглядывая оружие. После чего протянул его Ардову.
— Мне кажется, сударь, мое оружие впопыхах забыли зарядить, — сообщил он самым безмятежным тоном.
Ардов не принял пистолета, однако сказал геттингенцу с явною угрозой:
— Не шутите так, сударь! Речь идет о чести людей, согласившихся оказать вам любезную услугу быть секундантами в вашей дурац…
Он не успел договорить. Видя, что его слова не возымели действия, Владимир пожал плечами. А затем проворно взвел курок, направил его Ардову прямо в лоб и хладнокровно выстрелил!
Ольга с Татьяною разом вскрикнули. Однако выстрела не последовало. Вместо него пистолет издал сухой щелчок и бессильно повис в руке Оболенского, казалось, сразу же потерявшего к нему интерес. Вместо того он пристально глядел в глаза графу.
Орлов также вперил ответный, тяжелый, угрожающий взор.
Их безмолвная дуэль взглядов продолжалась с минуту или более, после чего граф медленно и раздельно молвил ледяным тоном:
— Перезарядите, поручик.
Соболев осторожно, точно ядовитую змею, вынул оружие из вялых пальцев Владимира и раскрыл пистолетную шкатулку. То же сделал и Ардов. На глазах у всех они вторично зарядили пистолеты. Ардов вернул «лепажа» Оленину, а Соболев с шутовским поклоном, белозубо усмехаясь, подал пистолет Владимиру.
— Возьмите, господин Рохля, и не шутите более с оружием. На сей раз оно действительно заряжено, — предупредил он, отойдя к дереву, возле которого стояла его лошадь.
— Вот как? Весьма признателен, — пожал плечами Владимир. — Что ж, сейчас и проверим.
После чего Оболенский непринужденно вскинул пистолет и, вроде бы не целясь, выпалил.
Раздался оглушительный треск, и с головы оторопевшего Соболева слетел кивер, насквозь простреленный пулей. Шапка далеко отлетела, кувыркаясь по снежному насту и цепляясь сломанным пером.
— Тысяча чертей… — прошептал Ардов, не веря собственным глазам. — Ну и рохля, разрази меня гром…
Позади него раздался приглушенный вскрик. Графский сообщник обернулся — напротив стояла Татьяна, во все глаза глядя на переодетого гвардейца.
— Это… вы?
Ее рука непроизвольно комкала шубку, прямо под воротником. В том самом месте, где у смертельно якобы раненного разбойника в лесу текла кровь из груди, пронзенной шпагою графа Орлова, Татьяниного «спасителя».
«Тысяча чертей… разрази меня гром…»
Именно те слова, что девушка случайно расслышала из уст якобы смертельно раненного в лесу!
Увы, в том не было ничего удивительного. Ардов и вправду щеголял военной выправкой, но не гвардейца-кавалериста, а моряка. Ардов служил мичманом в гвардейском флотском экипаже, последние два года состоя в долгосрочном отпуску, якобы для поправки здоровья. На деле же примкнул к Орлову и его «кавалерам» в поисках богатой невесты, ибо на корабль ему обратного ходу не было — проигрался в карты и залез в корабельную офицерскую казну.
Он-то и сыграл роль раненого, а затем попросту прятался в лесу, дожидаясь, когда Орлов увезет из лесу «спасенную» им девушку. Густой клюквенный сок — излюбленное средство всяческих комедиантов, а мичман Ардов всегда имел склонность к лицедейству. Оттого он и играл в сценах притворных нападений на провинциальных дурочек раненых или даже убитых разбойников — роли наиболее драматические, с кровью и показными страданиями.
— Это… вы?
Оболенский с Олениным быстро переглянулись.
Владимир выхватил из рук замешкавшегося друга его пистолет. Холодное дуло «лепажа» теперь было нацелено на графа. Евгений же, воспользовавшись всеобщим замешательством, оттолкнул все еще удивленного Ардова, быстро вынул из седельных сумок его коня пару пистолетов и взял на прицел их хозяина.
Все случилось столь быстро и слаженно, — сказался уговор друзей, который они тщательно обсуждали до малейшей подробности минувшей ночью! — что Соболев с Ардовым не успели вымолвить и слова.
— Убирайтесь, господа, — приказал Оболенский гвардейцам. — Ваш граф — бесчестный человек и преступник. У меня имеются тому прямые доказательства, которые я при желании могу и огласить. И заберите с собою ротмистра Башкирцева. Иначе поплатитесь жизнью. Вы уже имели случай убедиться — когда я того хочу, я не знаю промаха!
Под дулами трех пистолетов — а что еще оставалось делать! — Соболев с Ардовым попятились в чащу леса.
— Позволите забрать коня? — развязным тоном спросил поручик.
— Валяйте, — кивнул Владимир.
— Неужто вы полагаете стрелять в безоружных людей? — ухмыльнулся он. — У вас наши пистолеты!
— Если понадобится — рука не дрогнет, — пообещал Оболенский. И они с Евгением оба покачали оружием, демонстрируя свою решимость.
Видимо, это была просто военная уловка, или же граф просто решил воспользоваться удобной минутой.
В следующее мгновение Орлов сделал быстрое, неуловимое движение.
Оленин без всяких размышлений выпалил. Однако граф, резкое нырнув плечом вниз и в сторону, мастерски ушел из-под выстрела — сказалась его незаурядная военная закалка. Пригнувшись, он подскочил к Татьяне, которая с помертвевшим лицом смотрела в ту пору на Оленина. В следующее мгновение граф уже крепко обхватил девушку за плечи, прикрывшись ею от второго пистолета Евгения, точно щитом.