Страница 7 из 79
Она почти ничего не ела, и он подумал, что бокал вина поможет ей лучше воспринять то, что ей предстояло услышать. Он наполнил его и подал ей.
— Ты снилась мне, Кейлин. Ты снилась мне дольше, чем вся твоя жизнь. И ты снилась мне, когда заблудилась в моем лесу. И когда я проснулся, ты уже пришла. А я тебе никогда не снюсь, Кейлин?
— Не пойму, о чем вы говорите. Была гроза. Я заблудилась. Очень близко ударила молния, и был олень. Белый олень на дороге. Я свернула, чтобы не наехать на него, и произошла авария. Кажется, я врезалась в дерево. Вероятно, у меня сотрясение мозга и чудятся разные вещи.
— Белая лань. — Его лицо снова омрачилось. — Твоя машина врезалась в дерево. Они не должны причинять тебе вред, — пробормотал он. — Они не имеют права причинять тебе вред.
— О ком вы говорите?
— Мои тюремщики. — Он отодвинул тарелку в сторону. — Проклятые Хранители.
— Мне нужно проверить машину. — Она говорила медленно, спокойно. Он не просто эксцентричный. У этого человека с головой не все в порядке. — Большое вам спасибо за помощь.
— Если ты хочешь осмотреть машину, мы сделаем это. Утром. Вряд ли стоит выходить в грозу среди ночи. — Он положил свою руку на ее, прежде чем она успела встать. — Ты думаешь: "Этот Флинн лишился рассудка". Это не так, хотя пару раз до этого было недалеко. Взгляни на меня, lea
— Я не знаю. — И именно это удержало ее от того, чтобы убежать.
Он смотрел на нее так, что она чувствовала себя словно привязанной к нему. Не связанной внешней силой, а привязанной. По собственной воле.
— Не понимаю, что вы имеете в виду, что происходит со мной.
— Тогда мы сядем у огня, и я расскажу тебе, что все это значит. — Он встал, протянул руку. На его лице появилось раздражение, когда она не захотела принять ее. — Тебе нужен нож?
Она взглянула на нож, затем снова на него.
— Да.
— Тогда бери его с собой.
Он захватил вино, бокалы и повел ее.
Он устроился у камина, наслаждался вином и запахом женщины, которая настороженно сидела возле него. Я родился с даром волшебства, — начал он. — С некоторыми так бывает. Кто-то идет в обучение и может научиться этому достаточно хорошо. Но родиться с даром — это уже предполагает в большей степени управление этим искусством, а не изучение его.
— Значит, ваш отец был волшебником?
— Нет, он был портным. Волшебство необязательно передается по наследству, через кровь. Оно просто должно быть в крови. — Флинн остановился, потому что не хотел больше двигаться наугад, совершая ошибки. Прежде чем объясниться, решил он, я должен больше узнать о ней. — Что ты делаешь там, у себя в Бостоне?
— Я занимаюсь торговлей антиквариатом. Вот это как раз передалось по наследству. Мой дядя, дед и так далее. Бреннаны из Бостона занимаются этим делом уже почти столетие.
— Уже почти столетие, да? — хмыкнул он. — Так долго.
— Полагаю, по европейским стандартам это не кажется долгим. Но Америка — страна молодая. В вашем доме есть несколько великолепных предметов антиквариата.
— Я коллекционирую то, что меня привлекает.
— Очевидно, вас привлекают самые разные вещи. Я раньше никогда не видела такого смешения стилей и эпох в одном месте. Он оглядел комнату, размышляя. Раньше он не обращал на это внимания.
— Тебе не нравится?
И поскольку казалось, что это имеет для него значение, она изобразила улыбку.
— Нет, мне очень нравится. В моем бизнесе приходится видеть много красивых и интересных вещей, и я всегда думала, как жаль, что большинство людей не хотят собрать все это вместе и создать свой собственный стиль, вместо того чтобы так упорно придерживаться какого-то определенного шаблона. А вот вас никто не смог бы обвинить в том, что вы придерживаетесь шаблона.
— Нет. Это уж точно.
Кейлин поджала было ноги, но опомнилась. Что же с ней происходит? Она расслабилась, непринужденно беседуя с человеком, который почти наверняка был безумцем. Она бросила взгляд в направлении ножа, который лежал рядом с ней, затем снова посмотрела на Флинна. И увидела, что он задумчиво изучает ее.
— Интересно, сможешь ли ты воспользоваться им. В мире существует два типа людей, тебе не кажется? Те, которые сражаются, и те, которые спасаются бегством. А ты кто, Кейлин?
— Я никогда не попадала в такие ситуации, где бы мне нужно делать то или другое.
— Это либо счастье, либо скука. Я не знаю точно, что именно. Лично я люблю хороший бой, — добавил он с ухмылкой, — один из многих моих недостатков. На самом деле, мне не хватает настоящей драки с мужчиной, кулак в кулак. Мне недостает многих вещей.
— Почему? Почему вам должно чего-то недоставать?
— В этом и есть суть такого вот задушевного разговора у камина, не так ли? Почему? Ты думаешь, mavourneen, вполне ли я нормальный?
— Да, — сказала она напряженно.
— Вполне, хотя, возможно, было бы легче, если бы я чувствовал себя немного не в своем уме все это время. Они знали, что у меня сильный разум — и это часть проблемы, по их мнению, и часть причины, по которой мне вынесли приговор.
— Они? — Ее пальцы осторожно двинулись к рукоятке ножа. Она сможет им воспользоваться, пообещала она себе. Она воспользуется им, если придется, каким бы ужасно печальным и одиноким Флинн ни казался.
— Хранители. Древние и почитаемые, которые охраняют и лелеют магию. И делают это со Времен Ожидания, когда жизнь была лишь небесами, делавшими свой первый вздох.
— Боги? — спросила она осторожно.
— В некотором смысле. — Он снова задумался, глядя, нахмурившись, на огонь. — Я родился для волшебства, и когда достаточно повзрослел, оставил семью, чтобы выполнять свое предназначение. Чтобы исцелять и помогать. Даже развлекать. У некоторых из нас больше сноровки для забавной стороны этого дела, так сказать.
— Например, хм, распилить женщину пополам.
Он посмотрел на нее изумленно и в то же время раздраженно.
— Кейлин, это иллюзия.
— Да.
— Я говорю о волшебстве, не об обмане. Ради этого некоторые занимаются пророчеством, некоторые путешествуют и учатся. Другие посвящают свое искусство исцелению тела или души. Кто-то зарабатывает на жизнь выступлениями. Некоторые могут служить достойному повелителю, как это делал Мерлин для Артура (Мерлин — мудрец и волшебник, персонаж из легенд и рыцарских романов о легендарном короле Артуре). Сколько людей, столько и вариантов выбора. И все они настоящие, при этом никто не может поставить перед собой цель — причинить вред или получить прибыль.