Праймзона

Крышка на рубке машины отворилась. Притом отворилась каким-то чудным образом, не откинувшись на петлях, а совершив не менее десятка оборотов – будто была она пробкой, ввинченной в горлышко бутылки, – и лишь затем поднявшись и сдвинувшись в сторону на четырех длинных штырях.

Один из слуг приставил к надстройке батискафа лестницу-трап. На борт плота перешел седовласый коротышка с длинной, заплетенной в две косицы, бородой.

На коротышке был грязный кожаный костюм с массой карманов, кармашков и крючков.

После этого плот медленно поплыл к берегу – но не туда, где стоял Рутгер и его герои, а куда-то за мыс, что вдавался в озеро метров на пятьсот правее.

– Идем за ними! – скомандовал Рутгер, не веря своему счастью.

– И потому, если вы не поможете мне, моя судьба будет решена, а единственное, что мне останется – смерть, – рассказывая ученому о своем аховом положении, Рутгер решил чуточку сгустить краски.

– Смерть? – вытаращил умные глаза ученый. – Ты хочешь сказать, что убьешь себя, если не добудешь денег?

Рутгер кротко кивнул. Мол, так велит мне честь.

– Давно не слышал ничего более глупого! – честно признался ученый. И, распаляясь, пояснил:

– В этом мире столько прекрасного! Загадочного! Удивительного! Бездны знания, которые могут открыться любому трудолюбивому смертному и которые совершенно не требуют денег!

Ученый выжидательно поглядел на Рутгера. Лорд Данзас молчал – было видно, что этого пафоса он не разделяет.

Тогда Грегориус вздохнул и, переменив тон, спросил:

– И чего же ты хочешь от меня?

– Анабелла, дочь лорда Сентора, сказала мне, что ваша мудрость настолько глубока, что вы можете дать мне толковый совет. Подскажете, что мне следует делать, чтобы выпутаться из моей затруднительной ситуации. И я буду благодарен вам всю мою жизнь!

– Анабелла? – лицо ученого тут же подобрело. – Дочь лорда Сентора? Пипина Длинного?

– Да-да, она.

– Что же, с этого надо было начинать! А не с рассказа о том, что ты не умеешь играть в карты, но зачем-то все время это делаешь! – сказал Грегориус сварливо.

– Ну значит прошу считать это началом, – робко улыбнулся Рутгер.

В обществе ученого он чувствовал себя нерадивым школьником. И хотя, вроде бы, никаким вещественным образом навредить ему Грегориус не мог, Рутгер испытывал перед ним... настоящий страх! Благоговейный трепет мальчишки перед взрослым!

– Значит, совета... – повторил Грегориус, словно бы что-то обдумывая. – Проще говоря, ты хочешь узнать, где сможешь добыть деньги на то, чтобы выкупить родной замок у этого негодяя... как его...

– Гуго, – подсказал Рутгер. – Гуго, лорд Ферткау.

– Ну да. Что ж, я знаю одно-единственное место в нашем мире, где денежки по-прежнему лежат под ногами! И притом на них еще не успели наложить лапу ни Империя Доктов, ни Королевство Адорния! – Грегориус лукаво подмигнул собеседнику.

– И что же это за место? Надеюсь, не императорская казна? – вяло отшутился Рутгер.

– Я же сказал: “Под ногами”! И еще я сказал: “Не успела наложить лапу”! А в императорской казне серебро лежит в опечатанных сундуках! С гербами!

– Ну тогда... тогда даже и не знаю! Опыт подсказывает мне, что такие места – они бывают только в сказках! И в нашем воображении...

– Мой пылкий и необычайно скептичный друг, речь идет о Праймзоне, – промолвил Грегориус.

Лицо Рутгера враз побледнело.

– Праймзона? – спросил он, скрывая напряженье. – Вы говорите о территориях, до неузнаваемости изуродованных грандиозными выбросами прайма в ходе Катаклизма?! Но ведь считается, что Праймзона – это владения смерти? Место, где зло всевластно? Где вместо зверей – монстры, а вместо людей – проходимцы и каторжники?

– Да, не стану спорить, это очень и очень опасное место! – спокойно согласился Грегориус. – Но есть такие люди, они называют себя “охотниками” (хотя имперские законы именуют их “контрабандистами” и “лиходеями”!), которые научились ходить по Праймзоне как по своему огороду! И извлекать немало выгод из своих умений, невзирая на царящее там зло!

– Но как в Праймзоне можно находиться дольше суток?! Как там можно ночевать? Там же орды опаснейшей чуди! И множество жутких магических ловушек! Я неоднократно слыхал об этом от достойных доверия людей!

– Да, земля там хищная, – вновь согласился Грегориус флегматично. – Однако слухи о полной непроходимости Праймзоны преувеличены. Отчасти, специально для того, чтобы неопытные искатели приключений вроде тебя туда не совались. А отчасти – чтобы набить цену за услуги охотников.

– Ну хорошо. В Праймзону ходят какие-то охотники. Мне-то что с того? – пожал плечами Рутгер. – Я же не охотник!

– Ты очень нетерпелив, – мрачно промолвил Грегориус. – Тем не менее, я отвечу: если тебе повезет уговорить охотника стать проводником по Праймзоне для тебя и твоих героев, то, считай, полдела сделано...

– Но зачем мне проводник? – все еще не понимал Рутгер.

– В Праймзоне можно найти много такого, что ценится дороже, чем серебро и жемчуг. Праймзона набита сокровищами, хотя и выглядят они зачастую как сущая ерунда... Как бессмысленные обломки Старой Империи... Охотники находят такие вещи – они называются артефактами – выносят из Праймзоны и продают знающим людям. Однако охотники – не герои, понимаешь?

Рутгер наконец-то ухватил основную мысль Грегориуса.

– Ты хочешь сказать, что команда героев может добыть куда больше, чем какой-то там охотник?

– И даже больше, чем группа охотников! Вы наберете в Праймзоне артефактов, вынесете их в большой мир, продадите! Если вам повезет, денег будет много. Твои проблемы будут решены, моя душенька Анабелла останется довольна, а значит останется доволен и ее папенька! В итоге я не только продолжу свои научные изыскания на дне Твельского озера, но и значительно расширю их!

– Мне кажется, вы что-то недоговариваете... – осторожно промолвил Рутгер.

– Ты вначале определись, готов ли отправиться в Праймзону. Принципиально, как говорим мы, ученые, тебе такая идея по душе?

– Принципиально – пожалуй нет... Но, поскольку выхода у меня, похоже, тоже нет... И все же, почему вы так настаиваете, почтенный? У вас явно имеется какой-то личный интерес в Праймзоне. Ведь так?

Грегориус помедлил, словно бы решая, говорить или нет. Затем ответил:

– Я не назвал бы этот интерес “личным”, но все же признаю, что да, имеется одна баснословно дорогая вещь, которая не дает мне покоя уже несколько лет... Имя ей – Голубой Шар.

– Шар... – недоверчиво повторил Рутгер. – Звучит не очень-то... Да кто сейчас заплатит хотя бы одну монету за какой-то шар?! Ну, может монету и заплатит... Или даже десять... Но состояния на этом точно не нажить! И замка у бесстыжего Гуго тоже не выкупить!

– Это не “какой-то шар”, молодой человек, – Грегориус строго поджал губы. – Это редкий и могущественный артефакт, образовавшийся в результате Катаклизма! Такие за всю Эру Прайма находили лишь одиннадцать раз! Ученый адорниец по имени Унияги раскопал в старых записях, что число Голубых Шаров в нашем мире – двенадцать. Не больше и не меньше! Их ровно двенадцать!

– И что? – Рутгер, как ни старался, скрыть свой скепсис не сумел. – Женщин с бородой в нашем мире тоже немного... Толк от этого шара есть?

– Толк-то есть, да не втолкан весь, как говорят местные рыбаки, – усмехнулся Грегориус. – Для аристократа ты удивительно невежествен... И что только нашла в тебе моя дорогая Анабелла?

Рутгера, разумеется, задели эти слова ученого.

– Чтобы вы знали, почтенный, я не просто лорд Данзас – что, я понимаю, не производит на вас должного впечатления, ведь лордов в Империи куда больше двенадцати! – но и читатель альманаха “Современный адорнийский театр”!

– Театр? Это такой балаган на колесах, где накрашенные адорнийскими румянами юноши изображают бойких красоток? И где в перерывах между так называемыми пьесами выставляют всяких уродцев на потребу публике? Теперь я понимаю, почему ты упомянул бородатых женщин! А ведь еще есть мужчины с детородными органами примечательной длины, карлики и говорящие собаки!