Невеста насилия

— Тебе все известно…

— Ну, об этом нетрудно догадаться, — произнес Хосе.

Он отодвинулся в сторону и бросил взгляд на свои огромные сильные руки.

— Ты рассердился, никогда тебя таким не видела, — улыбнулась Нэнси.

Хосе сел на стул у кровати, а она продолжала стоять.

— Ты очаровательная женщина, — продолжал он. — Но я никогда не буду навязываться тебе… и никогда не стану заставлять… Нет, я этого никогда не сделаю, даже если…

— …даже если тебе этого очень захочется…

— Не имеет значения, чего мне хочется, а чего нет, — помрачнел Хосе Висенте. — Ты забыла, как бросилась в объятия Шона? Ты не помнишь, что ты тогда чувствовала? Как ты желала его? Ко мне ты чувствуешь что-нибудь подобное? Разве ты меня любила и желала?

— Это правда: то, что я испытывала к Шону, мне больше никогда испытать не доведется. Однако теперь я поняла: любовь бывает разная. А если я скажу, что люблю тебя с первого дня, с того дня, когда мы встретились?

— Но ты никогда не желала меня.

— Я тебя всегда любила.

— Да, из чувства благодарности.

— Называй благодарностью то чувство, что связывает нас. Но это подлинное и глубокое чувство.

— Играть словами ты умеешь. Но я в Йеле не учился. Моим университетом была улица. И я признаю одну философию — философию здравого смысла. Неужели ты когда-нибудь чувствовала желание, видя это неуклюжее тело, этот расплющенный нос, торчащие уши и жуткие брови?

— Ты такой красивый! — со слезами на глазах прошептала Нэнси, нежно проведя рукой по лицу мужа.

— Не говори глупости, девочка, — возразил он.

Она слушала, как он критически описывал собственную внешность, и ощущала в душе бесконечную нежность к Хосе Висенте. Казалось, впервые Нэнси всмотрелась в мужа. До этого она видела в нем лишь отца, а теперь перед ней предстал мужчина, мужчина сильный и привлекательный, достойный любви женщины.

Нэнси подошла к нему, закинула руки Хосе за шею и поцеловала. Он не отодвинулся, и губы его ответили на поцелуй.

— Я знаю, ты и пальцем не шевельнул бы для того, чтобы получить меня, — прошептала она. — Но сейчас я хочу тебя. Потому что ты меня любишь и всегда любил. Я хочу быть не только матерью, но и женщиной. Можешь называть это чувство благодарностью, но все равно это — любовь.

И тогда Хосе Висенте осторожно поднял ее на руки, положил на кровать и медленно раздел. Потом он овладел ею с бесконечной нежностью. Достигнув пика наслаждения, Нэнси познала истинную радость. Она отдавалась мужчине, который был для нее и отцом, и братом, и мужем, и другом на всю жизнь. Хосе знал о ней все. Нэнси почувствовала: он будет любить и защищать ее всегда, на него можно рассчитывать в любой момент, даже если судьба разведет их в разные стороны.

5

Стены просторной гостиной были до самого потолка отделаны деревом, как в тирольских домах. В огромном камине потрескивали большие поленья, а паркет покрывали прекрасные персидские ковры. В углу сияла серебром и золотом высокая рождественская елка. За окном с необыкновенным упорством валил густой снег. Эта сияющая белизна делала чарующе прекрасным пейзаж Чемплен Велли, одного из немногих мест на земле, где еще сохранилась нетронутая природа. Пришло Рождество. Нэнси еще девочкой мечтала встретить так рождественский праздник. Теперь ее мечта стала реальностью; в шале, которое подарил ей Хосе Висенте, все дышало спокойным уютом и счастьем. И тем не менее Нэнси, к собственному удивлению, испытывала сожаление о тех временах, когда она жила лишь ожиданием счастья. Время смягчило боль, и она свыклась со своими тяжелыми воспоминаниями.

— Папа! Папа! Поезд сошел с рельсов! — зазвенел колокольчиком веселый голосок Шона в уютной, мирной атмосфере гостиной.

Хосе сидел в кресле рядом с камином. Он тут же встал и подошел к Шону. В центре гостиной была устроена целая железнодорожная сеть в миниатюре, с туннелями, вокзалами, мостами. Игрушечную железную дорогу Шон обнаружил под рождественской елкой.

Хосе Висенте терпеливо чинил дорогу, а исправив, сказал:

— Думаю, новых катастроф у нас теперь не будет.

— Спасибо, папа! — обрадованно улыбнулся мальчик. — А я сейчас вагончики разгоню; посмотрим, как они поедут.

Шону нравилось чувствовать себя могучим волшебником, повелевающим поездами. Он изо всех сил разогнал игрушечный состав, на повороте поезд накренился, но выстоял.

Мальчик остановил состав и с торжествующим криком бросился в объятия Хосе:

— Папа, ура! Получилось!

Нэнси читала и исподтишка наблюдала за мужем и сыном. Казалось, она должна была бы чувствовать себя совершенно счастливой, но она постоянно ощущала какое-то внутреннее неудовлетворение, почти недовольство. Нэнси жила, окруженная уважением и любовью. Шону уже исполнилось семь, он рос крепким, умным, спокойным ребенком. Хосе — великолепный муж. Она многого добилась в адвокатской конторе Принтфулл, Кэфлиш и Лози. Многого, но все-таки недостаточно для того, чтобы стать компаньоном в конторе и, когда-нибудь, поставить свою фамилию рядом с именами прославленных коллег.

Однако нельзя было объяснить терзавшее ее чувство неудовлетворенности только скромными достижениями на адвокатском поприще.

Хосе Висенте подошел к жене.

— Думаю, я заслужил аплодисменты, — с улыбкой заметил он, вороша кочергой поленья в камине. Сотни искр, вспыхнув, взмыли вверх.

— Боюсь, у тебя от похвал голова пойдет кругом, — пошутила Нэнси и закрыла книгу.

Хосе сел рядом. Он коснулся легким поцелуем руки жены и произнес:

— По-моему, мне выпало в жизни огромное счастье. Но я никогда не терял голову.

— Ты — чудо, Хосе, честное слово! Нежный отец и замечательный муж!

— Но этого недостаточно, чтобы сделать тебя счастливой!

Нэнси даже растерялась: похоже, Хосе Висенте умел читать мысли.

— Ты тоже не всегда кажешься счастливым, — защищаясь, сказала она.

— По другим причинам. А потом, когда я с тобой, — он вдруг замолк.

— Когда ты со мной? — кокетливо спросила Нэнси.

— Мне кажется, будто я — в раю, — ответил он и тут же смутился.

Помолчав, Нэнси проговорила:

— Твои слова глубоко трогают меня. Когда ты говоришь о своей любви, я чувствую в душе бесконечную нежность.

— Но я же вижу: ты постоянно в напряжении, выглядишь неудовлетворенной и, кажется, ты несчастлива. Ты словно живешь на вокзале или в аэропорту с чемоданами наготове.

— Такой уж у меня характер. Не обижайся…

Они говорили чуть слышным шепотом.

— Я не обижаюсь, Нэнси, — ответил Хосе Висенте. — Но, уверен, ты заслуживаешь большего и лучшего в жизни.

— Лучшего в каком смысле? — настороженно спросила она.

Музыкальный звонок прервал их разговор, возвещая о неожиданном визите. Нэнси с удивлением взглянула на мужа, а маленький Шон с головой ушел в игру; его и землетрясение не оторвало бы от игрушечного поезда.

— Кто это может быть? — встревожилась Нэнси. — Мы никого не ждем, да и снег такой, что не проедешь.

На пороге гостиной появилась няня Энни.

— Для вас пакет, мэм, — сказала она, протягивая хозяйке какую-то коробочку, завернутую в позолоченную бумагу.

— Кто его принес? — спросил Хосе.

— Очень странная история. Говорят, посылку доставили на вертолете в Риптон, а оттуда привез лыжник.

— В такую погоду? — изумилась Нэнси.

— В такую погоду! — подтвердила с восторгом Энни.

— А лыжник куда делся?

— Уехал. Исчез, как в сказке!

У служанки даже глаза блестели, так нравилась ей вся эта история.

— Наверное, Санта-Клаус приезжал! — вмешался Шон.

— День самый подходящий, — согласился Хосе.

— Не ты ли этот Санта-Клаус? — поинтересовалась Нэнси.

Необычное происшествие позабавило ее.

— Нет, дорогая, я не из тех, кто посылает вертолеты в снежную бурю. А потом для тебя было бы разочарованием, если бы тайна раскрылась бы так просто.

Нэнси с детским нетерпением развернула золотистую бумагу и обнаружила внутри старинную сафьяновую коробочку, чуть потертую на уголках. Она открыла ее и застыла в изумлении: на бархате лежало ожерелье из чистейшей воды бриллиантов, сделанное в форме гирлянды роз.