Невеста насилия

Юноша, смотревший на девушку с нескрываемым восхищением, с улыбкой поздоровался с ней:

— Привет, Нэнси!

— Привет, Тейлор! Как дела?

— Да ты просто сияешь! — заметил он.

— Знаю, — спокойно ответила Нэнси. Не отрывая от девушки восхищенного взгляда, Тейлор предложил:

— Может, пойдем прогуляемся?

— Это приказ или предложение? — пошутила Нэнси.

— А ты как думаешь? — многозначительно спросил он.

— Я думаю, первокурсница должна выполнять распоряжения магистра. К тому же послушание — одна из основных добродетелей.

— А ты очень добродетельна…

— Не настолько, насколько хотелось бы. — Нэнси с дружеской симпатией взглянула на своего собеседника. Типичный американский мальчик, вырос на витаминах, занимался спортом, уважает правила. Тейлор был весьма привлекателен внешне: высокий, крепкий, голубоглазый, с широкой, открытой улыбкой; одет в серые фланелевые брюки, кожаную куртку и в кашемировый свитер; на ногах — английские туфли. Такая элегантность стоила дорого, но в глаза не бросалась, и смотрелась очень сдержанной. Тейлор Карр принадлежал к одному из лучших семейств Бостона. Был он человеком уравновешенным, строившим свою жизнь на спокойной внутренней уверенности.

— Изящество и таинственность — вот твое оружие. Я и не подозревал, что ты еще и добродетельна.

— А я думала, ты не устоял перед моей красотой, — не без кокетства пошутила Нэнси.

Тейлор процитировал слова Эмерсона:

— «Не красота внушает самую глубокую страсть. Красота без изящества — как крючок без наживки. Красота без выразительности утомляет».

— Стало быть, у меня много достоинств, но я безнадежно уродлива? — усмехнулась Нэнси.

— Уродлива и таинственна. Однако я готов скомпрометировать себя, отправившись сегодня вечером с тобой куда-нибудь.

— Я — в отчаянье!

— Почему? Тебя приводит в отчаянье мысль о прогулке со мной?

— Нет, в отчаянье потому, что вынуждена отказать тебе.

— Это называется: «получил по заслугам»! — вздохнул Тейлор. — Я не в твоем вкусе?

Они побрели по аллее на краю университетского кампуса.

— Ты тут ни при чем, — ответила Нэнси, — просто на уик-энд я уезжаю в Нью-Джерси.

— Все ясно. Тактический прием номер один: чтобы обострить интерес мужчины к тебе, никогда не принимай первое его приглашение; найди предлог для отказа.

— Первое приглашение? Я могу надеяться и на второе?

— Тебе действительно надо уезжать? — неожиданно серьезно спросил он, рассчитывая на невозможное.

— За мной уже приехали. — Нэнси помахала кому-то рукой. Тейлор увидел в конце аллеи голубой «паккард»; за рулем был Хосе Доминичи.

— Это твой отец? — поинтересовался юноша.

— Нет, но он заменил мне отца, который умер много лет назад.

— Извини, — с искренним сожалением произнес Тейлор.

— Это было так давно, таким же ветреным майским днем. — Она и сама не поняла, почему сочла нужным сказать это юноше. Нэнси пригладила растрепанные ветром волосы и собралась уже садиться в машину, но Тейлор остановил ее:

— Давай встретимся в университетском кафе в понедельник вечером?

— Тактический прием номер два, — рассмеялась Нэнси, — чтобы интерес мужчины к тебе не угас, после второго приглашения выдвини альтернативное предложение. В понедельник вечером не получится. Я на всю неделю уезжаю в Гринвич. Хочешь, позвони мне, в библиотеке записан телефон.

И Нэнси бросилась навстречу Хосе Висенте, вышедшему из машины.

Тейлор проводил взглядом ее изящную фигурку, увидел, как она расцеловалась с высоченным мужчиной, и вдруг сердце его сжалось от ревности. Он постарался прогнать это опасное чувство. Надо будет разузнать побльше о Нэнси Пертиначе.

«Потому что когда-нибудь я женюсь на ней», — пообещал сам себе Тейлор, глядя на отъезжающий голубой «паккард».

А он был не из тех, кто дает пустые обещания…

— Привет, красавица! Ты выглядишь прекрасно! — сделал Нэнси комплимент Хосе Висенте.

— А ты тоже великолепен, — отозвалась девушка, с нежностью глядя на своего спутника.

— Вот и врешь! — усмехнулся Хосе.

— Клянусь страшной клятвой! — произнесла Нэнси, скрестив указательные пальцы и поцеловав их.

Так они с братом клялись, когда были детьми.

— А это кто? — спросил Доминичи, показывая на уходившего по аллее Тейлора Карра.

— Выпускник университета, у него диплом магистра по международной экономике, — нарочито равнодушно ответила Нэнси, садясь за руль.

— Видно, очень умный малый!

— В известном смысле…

— И собой хорош!

— В Йеле его акции котируются очень высоко. — В машине к запаху кожи от сидений и полированного дерева от отделки примешивался такой знакомый Нэнси запах Хосе Висенте, всегда наполнявший ее душу уверенностью и спокойствием.

— Едем к «Бэзилу»? — спросила Нэнси, разворачивая машину на шоссе в Нью-Джерси. Она прекрасно водила автомобиль: умело и осторожно. У девушки был хороший учитель — Хосе Висенте.

— Едем к «Бэзилу»! — весело согласился он. Так назывался греческий ресторан, знаменитый перцами, фаршированными рисом. Хосе Висенте и Нэнси обязательно заезжали туда на обратном пути.

— А как его зовут? — вдруг спросил Доминичи.

— Кого? — спросила Нэнси, хотя прекрасно поняла, кого имел в виду Хосе.

— Того умника, — уточнил он.

— Тейлор Карр, — сообщила Нэнси. Ей казалась забавной отеческая озабоченность Хосе. Слишком лаконичные ответы девушки насторожили Доминичи.

— Похоже, он от тебя без ума. — Нэнси притворно возмутилась: — Мы с тобой месяц не виделись, а ты не нашел ничего лучшего как устроить мне допрос с пристрастием. Расспрашиваешь о совершенно незнакомом человеке, который к тому же меня не интересует.

— Согласен. Суд присяжных принимает возражения, — пошутил Хосе Висенте.

Но в душе он чувствовал одновременно и гордость и ревность, словно отец, обнаруживший, что у дочки завелся поклонник.

— Давай сменим тему, — предложил он. — Поговорим о твоем брате!

— А что натворил Сэл?

— Выиграл теннисный турнир!

— Замечательно! Теперь будет ходить гордый, как петух, — улыбнулась Нэнси, не отрывая взгляда от дороги.

— По крайней мере два университета на юго-западе примут его с распростертыми объятиями после хай-скул.

— Сэл поступит в Йель, как и я, — сказала Нэнси.

— А ты уверена, что он согласится? — Впрочем, Хосе Висенте задал чисто риторический вопрос. За Сэла все решала Нэнси. Она не ответила, а только утвердительно кивнула головой. Хосе припомнил, как впервые увидел ее, еще девочкой, в доме Пертиначе в Бруклине. Они сразу понравились друг другу. А когда Нэнси просто и естественно отказалась от денег Лателлы, Хосе Висенте почувствовал к ней уважение и восхищение. И он, так же, как и Сэл, так же, как и все, кто имел дело с Нэнси, постепенно привык с удовольствием поступать так, как того хотелось ей.

Девушка зажгла правый поворот и медленно въехала на автостоянку у ресторана.

Они расположились за столиком у окна. Настольная лампа струила розоватый свет на снежно-белую скатерть. В зале стоял приглушенный шум, типичный для дорогих ресторанов: почтительные голоса официантов сливались с позвякиванием посуды. Хосе и Нэнси чувствовали себя счастливыми.

— Я хочу стать адвокатом, Хосе, — призналась она. Ее серые глаза блеснули уверенно и радостно. Хосе Висенте никогда не сомневался в ее способностях. Конечно, Нэнси уготовано большое будущее.

— Замечательная новость, — улыбнулся он. — И Фрэнк обрадуется, когда узнает.

Хосе Висенте вспомнил о Неарко, который после второго курса бросил университет, глубоко огорчив отца.

Нэнси, похоже, прочитала его мысли и спросила:

— Как дела дома?

— Все в порядке.

— Все? — переспросила Нэнси серьезным тоном. Хосе Висенте понял, о ком она хотела узнать, и добавил: — Все! И Шон в порядке. Я его вчера видел, он спрашивал про тебя, передавал привет. — Нэнси покраснела, а Хосе, чтобы не стеснять ее, принялся пристально изучать меню. В сущности, оно его не интересовало, ибо они всегда заказывали перцы с рисом и медовый торт.