Страница 66 из 81
— Ну, вот еще!.. — возмутился он, отходя назад. В кроссовке хлюпало, и было неуютно мокро. Присев на массивную корягу, Кирилл разулся, вылил из кроссовка воду. Потом стянул с ноги носок, выжал его и повесил сушиться на искривленную ветку коряги. Положив ногу на ногу и покачивая босой ступней, Кирилл стал смотреть на озерцо Чистого ключа. Теперь подземный источник работал как часы, вновь выбрасывая очередную порцию воды ровно через две с половиной минуты. Увидев возле ноги плоский камушек, Кирилл поднял его и запустил «блинчиком» в сторону очередного вспухшего водяного холма. Камушек, срикошетив о воду пять раз, исчез под водой, так и не долетев до середины.
— В него нельзя бросаться камнями! — раздался за спиной сердитый голос.
Кирилл замер от неожиданности, медленно обернулся и выпустил из руки новый камень.
Катя стояла в двух шагах, засунув руки в карманы комбинезона. Ее глаза имели очень строгий вид. Зеленая панамка была надвинута на самые брови.
— Водолюб терпеть не может, когда в его озеро бросают что-нибудь!
— Прости, — сказал Кирилл и слегка улыбнулся. — Я и не знал, что тут живет водяной.
— Не водяной, а Водолюб, — поправила Катя. — Он теперь долго будет сердиться. Видишь, как вода волнуется?
Кирилл посмотрел на озерцо. Ничего особенного: подземный источник через равные промежутки времени выбрасывал положенную порцию воды.
— Хочешь, я попрошу у него прощения? — спросил Кирилл.
— У тебя не получится, — ответила Катя.
Она подошла к самому краю берега, присела на корточки и стала гладить воду руками, что-то тихо приговаривая при этом. Она долго колдовала над водой, потом встала и отошла в сторону, ее маленькие ладони были красными.
— Ничего не получается, — расстроенно сказала она. — Ты его сильно разозлил.
— Тогда давай потихоньку уйдем, — предложил Кирилл. — Твой Водолюб увидит, что нас нет, и успокоится.
Катя согласилась, и они пошли обратной дорогой вдоль реки.
— А почему ты решила, что его зовут Водолюб? — спросил Кирилл. — Может, это обычный водяной?
— Водяной живет под мостом, — объяснила Катя. — А здесь — Водолюб.
— А русалки тоже здесь живут?
— Нет, они живут дальше, у самого озера — там, где река кончается.
— Очень интересно, — сказал Кирилл тоном взрослого всезнающего человека. Он вдруг решил объяснить, как на самом деле все устроено в природе на примере хотя бы Чистого ключа. Он даже прокашлялся, чтобы начать небольшую лекцию по природоведению, но вовремя остановился. Ведь получится очень глупо с его стороны. Все равно, что объяснять шестилетнему ребенку под Новый год: это не Дед Мороз пришел, а ряженый дядька с приклеенной бородой. А потом, кто сказал, что шестилетние дети этого не понимают? Они понимают — это игра такая, и надо соглашаться с ее правилами. Вот и все!
Но Кирилл все же решил продолжить эту тему.
— А ты их видела? — спросил он.
— Русалок?
— Ну да! И водяного, и Водолюба.
— Я их не видела, — серьезно сказала Катя. — Я в книжках о них читала. А когда мы с мамой сюда приехали, я пошла гулять по саду, вышла к речке и сразу решила, что они все здесь живут.
— Подожди, — Кирилл задумчиво поглядел на бегущую рядом реку, потом перевел взгляд на показавшийся невдалеке горбатый мостик. — То есть ты сама придумала, что русалки, водяные здесь живут?
— Я не придумала, я решила, — терпеливо поправила Катя.
Они поднялись по дорожке на склон и вошли в залитый солнцем сад.
— Вот! — вдруг воскликнула Катя, указывая пальчиком на взрыхленную у яблони землю. — Видишь след от босоножки? Это моя мама прошла. Мы ведь ее не видим, но знаем, что она здесь была. Разве не так?
— Логично, — хмыкнул Кирилл. — Ты все хорошо объяснила. И спасибо тебе большое.
— Вот видишь, как все просто, — сказала Катя.
— Согласен! А вон, кстати, твоя мама в гамаке книжку читает. Пойдем к ней.
— Хорошо. Только ты не говори, что встретил меня у реки. А то мама ругаться будет.
— Заметано. Но обещай, что не будешь совать руки в холодную воду.
— Хорошо, — нехотя сказала Катя. — Постараюсь.
Она подбежала к гамаку и обняла Анжелу за шею. Широкополая соломенная шляпа слетела с головы и скатилась на траву.
— Катя, ну что ты делаешь?! Ты же меня напугала!
Не было у Анжелы таких же забавных хвостиков, как у дочери. Обычные темно-каштановые волосы до плеч. Такая стрижка, кажется, называется «каре».
— А мы с Катей гуляли по саду и беседовали об устройстве мира, — сказал Кирилл, поднимая с травы и протягивая шляпу.
— Спасибо, — Анжела вернула шляпу на место, спрятала под нее темный локон. — Катя у нас большая выдумщица.
— И ничего я не выдумщица! — возмутилась Катя. — Сами ничего не знаете, а делаете вид, что все знаете.
— Ну ладно, ладно, — улыбаясь, сказала Анжела. — Сними лучше паутинку с панамки. Опять, наверное, к Чистому ключу бегала?
— Я не бегала, а спокойно шла, — нехотя отозвалась Катя. — Пойду я лучше в теплицу к бабе Саше.
— Иди, — согласилась Анжела. — Только не мешай Александре Владимировне.
Катя сорвалась с места и побежала к дому. Она быстро, через ступеньку, поднялась по внешней лестнице и исчезла за дверью второго этажа.
— Из вашей комнаты есть вход на крышу? — спросил Кирилл.
— Есть, — сказала Анжела. — Но можно туда подняться и с первого этажа. А вы не были в теплице?
— Нет, — ответил Кирилл. — Но интересно посмотреть, что там. Вот только не знаю, как напроситься на экскурсию.
— А вы так прямо и скажите хозяйке. Например, за обедом… Там интересно. Вся теплица поделена на две части стеклянной перегородкой. В одной половине — обычные грядки с клубникой и овощами, а в другой — много очень красивых цветов. Я таких никогда не видела.
— Вы меня заинтриговали, — засмеялся Кирилл. — Обязательно постараюсь посетить этот замечательный чердак. А что вы читаете?
Анжела показала обложку.
— Биография Бетховена? Интересуетесь музыкой?
— Я преподаватель в музыкальном училище, — сказала Анжела и коротко добавила: — Скрипка.
— Здорово! — искренне восхитился Кирилл. — А я вот в музыке ничего не понимаю. Нет, Пятую симфонию Бетховена я, конечно же, узнаю. Ну — еще несколько общеизвестных классических произведений. Но эта сторона человеческой деятельности как-то прошла мимо меня. Или я прошел мимо нее…
Пока он говорил, Анжела внимательно смотрела ему в лицо. От ее пристального взгляда Кирилл немного растерялся и замолчал.
— Музыка — это лучшее, что придумало человечество, — тихо сказала она.
— Да, конечно, — согласился Кирилл, стараясь справиться со своим смущением. — А вы знаете, мне сейчас пришло в голову, что между музыкой и литературой есть много общего.
— Например? — заинтересованно спросила Анжела.
— Все просто. Вот вы, когда видите незнакомые ноты, можете представить, как это будет звучать?
— Я не просто представляю, я слышу, — как-то отстраненно проговорила Анжела.
— Это потому, что вы знаете этот язык и эту письменность. Точно так же литературный текст порождает в нашем воображении различные образы. И музыка, и литература не существуют в пространстве, они существуют во времени. Они не материальны, а значит — вечны.
— Да, действительно, — задумчиво произнесла Анжела и, немного помолчав, спросила: — Вы писатель? Я видела через окно вашего флигеля печатную машинку.
— Я — журналист. А машинка — это так, на всякий случай. Все свое ношу с собой — вдруг понадобится. Я бы, например, не удивился, если бы у вас оказалась в комнате скрипка.
— Тогда удивляйтесь, — едва заметно улыбнувшись, сказала Анжела. — Скрипка у меня дома, а здесь я просто отдыхаю.
— Ясно… А Борис Борисыч, случайно, не ваш знакомый?
— Нет, как-то с ним особо не общаемся. В прошлом году, когда мы приехали сюда в первый раз, он уже здесь снимал комнату… Какой-то он не от мира сего.
— А больше похож на счетовода.
— На кого? — Анжела засмеялась.