Страница 58 из 81
Анжела вполне равнодушно посмотрела на Катину находку и, переведя взгляд в недоступную даль, механическим движением поднесла чашку ко рту. Борис Борисыч более заинтересованно посмотрел на бабочку, но ничего не сказал.
— Судя по всему, ты будешь энтомологом, — Кирилл наклонился в сторону Кати, чтобы лучше рассмотреть насекомое. — Она, наверное, спит?
— Нет, она только что летала, — возразила Катя и поднесла руку поближе к лицу, чтобы лучше было видно. Крылья у бабочки едва заметно вибрировали.
— А ты знаешь, кто такие энтомологи?
— Знаю, они насекомых изучают.
— Ребенок умен не по годам! — громко произнес Кирилл, больше обращаясь к Анжеле, но та без всяких эмоций продолжала пить чай и рассматривать нечто недоступное простым смертным. Кирилл снова повернулся к Кате.
— А как ты ее поймала? — спросил он.
— Никак. Я протянула руку, и она ко мне приземлилась.
Подошедший Шарик шумно вздохнул, сунулся кожаным носом в Катину руку. Внезапно бабочка вздрогнула, и детская ладошка скрылась под черным покрывалом распахнувшихся крыльев. Пес невольно отскочил в сторону, недовольно ворча, уселся на траву, с равнодушным видом вывалил из пасти розовый язык и принялся поглядывать на всех, забавно двигая бровями.
— А ведь на крыльях твоей бабочки что-то написано, — сказал Кирилл. Он наклонился поближе, чтобы рассмотреть золотистый рисунок, четко выделяющийся на черном фоне. Но бабочка неожиданно сорвалась с руки, черным порхающим листочком понеслась в сторону озера; вмиг она превратилась в маленькую точку и исчезла.
— Ну вот, улетела, — сказал Кирилл. — Я и прочитать-то ничего не успел.
— Тогда я еще раз тебе ее принесу, — серьезно сказала Катя. Она пошла к столу и села возле матери.
Вернувшаяся из дома хозяйка принялась собирать оставшуюся посуду, давая этим понять, что ужин закончен. Кирилл быстрее допил свой остывший чай. От предложенной помощи Александра Владимировна отказалась и сама понесла притихший самовар. Остальные тоже стали собираться.
— Приятно было познакомиться, — Борис Борисыч неловко поклонился и, придерживая под мышкой невидимый портфель, направился к дому. Он поднялся на крыльцо и скрылся за дверью. Анжела повела Катю по деревянной лестнице на второй этаж.
Как все просто, подумал Кирилл, все они здесь такие же гости, как и я. И приехали, может быть, только вчера. Говорила же хозяйка при первой встрече, что у нее все комнаты заняты. Один я, что ли, такой — жаждущий уединения. И честно надо самому себе признаться, что ищу не одиночества, а новых знакомств и впечатлений. Вот она — журналистская привычка! Нет, надо категорически от этого отказываться. Привязать к столу себя надо, к пишущей машинке кандалами приковать. Все! С этого момента только писательская работа! И ничего более!
Кирилл решительно зашагал в сторону флигеля. Шарик немного проводил его взглядом, а потом поплелся следом.
Во флигеле было сумрачно и жарко; Кирилл оставил дверь открытой. Усевшись за стол, он придвинул к себе печатную машинку и замер. Глаза бесцельно блуждали по заправленному в каретку листу, читая и перечитывая название будущего произведения: «Повелительница дождя… Повелительница дождя… Пов…» Ну, была же хорошая идея! Древний мир, жрецы, таинственный храм или святилище. Кирилл увидел, что указательный палец лежит на клавише с литерой «ка», и отдернул руку. Не может начинаться произведение с предложения: «Когда-то давным-давно…». То есть может, конечно, но не «Повелительница дождя». Видимо, не получится просидеть здесь затворником: завтра надо сделать вылазку, исследовать окрестности, сходить в поселок, поговорить с местными жителями. Может, сохранились какие-нибудь здешние легенды, предания, так сказать, старины глубокой. Глядишь, и натолкнешься на сюжет более интересный, чем избитые истории о священных тайнах и их хранителях.
Сумрак во флигеле сгустился; буквы на бумаге едва угадывались. Кирилл стал обшаривать стены в поиске выключателя, но быстро убедился, что электричества здесь и в помине не было. Ну что ж, хотел вырваться из цивилизации, вот и вырвался. Нет света, зато незримые линии электромагнитных полей не пронизывают тело, не раскачивают молекулы и атомы. Чистый воздух наполнен запахом чистых озер, ароматом цветов и травы. Вот только жарко почти так же, как в городе. Кирилл покосился на открытую дверь и замер. В нижнем углу дверного проема лежала непроницаемым черным пятном тьма. И эта тьма шевельнулась. У Кирилла сразу пересохло в горле. Он сделал крадущийся шаг в сторону, надеясь получше рассмотреть, что же там прячется, и прячется ли вообще. Да тень это, тень, подумал он и тут же убедился, что даже если и тень, то от живого существа.
— Шарик, Шарик! — тихо, с надеждой в голосе, позвал он. Форма черного пятна изменилась, и Кирилл, наконец, разглядел пса, который стоял на пороге.
— Ты ко мне в гости пришел? Ну, заходи!
Шарик махнул пару раз хвостом, повернулся и исчез. Было слышно, как он шел, постукивая когтями по каменным плиткам дорожки.
— Вот ведь напугал, лохматый, — пробормотал Кирилл. Он тщательно закрыл дверь, ощупью нашел и накинул крючок. Потом ткнул ладонью в гвоздик рукомойника и отер влажной рукой лицо. Несмотря на то, что перед ужином удалось немного поспать, усталость охватила все тело. Кирилл подавил в себе желание сразу упасть на кровать и уснуть. Ему стоило больших усилий раздеться, убрать в шкаф развешенную на плечиках одежду и расстелить постель. Словно издеваясь над своей усталостью, он вновь открыл дверь, вышел на улицу и постоял немного на пороге.
— Шарик, Шарик! — вновь позвал он. — Ага, спишь, бродяга! Ну, спокойной ночи!
Он вернулся во флигель.
Приятно было повалиться на чистую постель, укрыться свежей простыней, закрыть глаза. И даже редкий стук капель подтекающего рукомойника не раздражал. Какой был длинный день! Боже, какой длинный! С этой мыслью Кирилл уснул.
III.
Его разбудил странный шум. Негромкое громыхание сливалось со скрипом и гулом. Потом все стихло. Кирилл некоторое время лежал с закрытыми глазами, пытаясь угадать, что это было. Шум повторился, теперь немного ближе.
— Что же это там такое, — пробормотал Кирилл, опуская ноги на теплый деревянный пол. Подавляя зевоту, он вышел в одних плавках на порог. Было светло и по-утреннему свежо. Скрипело и громыхало со стороны дома. Кирилл перестал бороться со своим организмом и сладко зевнул. В следующее мгновение сонливость как рукой сняло, но нижняя челюсть не спешила закрываться. Кирилл стоял, открыв рот, и смотрел, как посередине ската крыши хозяйского дома ширится прозрачная полоса. Потом он сообразил, что это сдвигаются в разные стороны пластины шифера: одна наползает на другую, цепляет ее и тащит дальше, наезжая на следующую. У дома поехала крыша, подумал Кирилл. Он закрыл рот, протер глаза. Створки продолжали сдвигаться. Теперь было хорошо видно, что под ними скрывалась стеклянная панель.
— Видал?! — спросил Кирилл у невесть откуда взявшегося Шарика и кивнул на крышу-трансформер. — Хотя что я спрашиваю? Видал, конечно, и не раз: ты ведь местный житель.
Створки доползли до краев ската и остановились; шум прекратился. Теперь дом стоял под стеклянной крышей. Вот она, небесная теплица! Ее насквозь просвечивали лучи восходящего солнца, и было хорошо видно, как за стеклом клубилась зелень, заполняя собой почти все пространство необычного чердака. Внутри появился темный силуэт, в котором Кирилл узнал хозяйку. Она медленно шла вдоль стеклянной преграды, иногда останавливаясь у того или иного растения. Шарик вздохнул по-человечьи, поднялся со своего места, неспешно затрусил в сторону колодца. Не очень-то прилично торчать здесь почти в голом виде, подумал Кирилл и скрылся во флигеле. До восьми утра оставалось полчаса.
К завтраку Кирилл немного опоздал. Все уже сидели за столом и в полном молчании ели какую-то кашу.
— Доброе утро, — буркнул он, садясь на свое место.