Страница 2 из 49
Сейчас в фантастике критик и литературовед не имеют серьезного влияния на литературный процесс; его направляют в первую очередь издатель и книгопродавец. Существует огромный, неровно очерченный «мир фантастического», и рядом с ним — гораздо более узкое явление — «форматная» фантастика, фантастика в строгом смысле слова.
Существует ли хотя бы чисто номинально теоретическое отличие фантастики от не-фантастики? Да, и оно в равной степени касается литературы, кино, живописи, музыки, театра. В лаконичном, энциклопедическом виде оно звучит следующим образом: «Фантастика (от греч. phantastike — искусство воображать) — форма отображения мира, при которой на основе реальных представлений создается логически несовместимая с ними («сверхъестественная», «чудесная») картина Вселенной».
Что это означает? Все же фантастика — метод, а не жанр и не направление в литературе и искусстве. Этот метод на практике означает применение особого приема — «фантастического допущения». А фантастическое допущение объяснить совсем не сложно. Реалистические либо фантастические произведения литературы и искусства предполагают создание их авторами «вторичного мира», построенного с помощью воображения. Там действуют выдуманные герои в выдуманных обстоятельствах. Если автор-творец вводит в свой вторичный мир элементы небывалого, т. е. того, что, по мнению его современников и сограждан, в принципе не могло существовать в том времени и в том месте, с которым связан вторичный мир произведения, значит, перед нами фантастическое допущение. Иногда весь «вторичный мир» совершенно реален: допустим, это провинциальный советский городок из романа А. Мирера «Дом скитальцев» или провинциальный американский городок из романа К. Саймака «Все живое». Вдруг внутри этой привычной для читателя реальности появляется нечто немыслимое (агрессивные пришельцы в первом случае и разумные растения во втором). Но может быть и совершенно иначе: Джон Рональд Руэл Толкин создал силой своей фантазии мир Средиземья, никогда нигде не существовавший, но тем не менее ставший для многих людей XX в. более реальным, чем окружающая их действительность. И то, и другое — фантастическое допущение.
Количество небывалого во вторичном мире произведения не играет роли. Важен сам факт его наличия.
Допустим, времена изменились и техническая небывальщина превратилась в нечто обыденное. Так, например, скоростные автомобили, войны с массовым применением летательных аппаратов или, скажем, мощные подводные лодки были на практике невозможны во времена Жюля Верна и Герберта Уэллса. Сейчас этим никого не удивишь. Но произведения вековой давности, где все это описано, остаются фантастикой, поскольку для тех лет они ею были.
Опера Садко, по современным меркам, — фантастика, ибо в ней использован фольклорный мотив подводного царства. А вот само древнерусское произведение о Садко фантастикой не было, поскольку представления людей, живших в те времена, когда оно возникло, допускали реальность подводного царства. Фильм «Нибелунги» — фантастика, так как в нем есть шапка-невидимка и «живая броня», делавшая человека неуязвимым. Но древнегерманские эпические произведения о нибелунгах к фантастике не относятся, поскольку в эпоху их возникновения магические предметы могли представляться чем-то необычным, но все же реально существующим.
Если автор пишет о будущем, то его произведение всегда относится к фантастике, поскольку любое будущее — по определению «небывальщина», никаких точных знаний о нем нет. Если он пишет о прошлом и допускает существование в незапамятные времена эльфов и троллей, то попадает на поле фантастики. Предположим, люди средневековья и считали возможным присутствие «маленького народца» по соседству, но современное мироведение это отрицает. Теоретически нельзя исключить, что в XXII в., например, эльфы опять окажутся элементом окружающей реальности, и такое представление станет массовым. Но и в этом случае произведение XX в. останется фантастикой, учитывая тот факт, что фантастикой оно родилось.
___________________________
The Encyclopedia of Science Fiction / Ed. by J. Clute and P. Nicholls. Lnd. — NY, 1993.
Кругосвет. Энциклопедия, 2007.
Лем, С. Фантастика и футурология / С. Лем. — СПб, 2004. — Т. 1—2.
Энциклопедия фантастики / под ред. Вл. Гакова. — М., 1997.
Дискурс(фр. discours) в общем смысле — речь, погруженная в жизнь, процесс языковой деятельности. В специальном, социо-гуманитарном смысле — социально обусловленная организация системы речи, а также определенные принципы, в соответствии с которыми реальность классифицируется и репрезентируется (представляется) в те или иные периоды времени. Понятие впервые ввел Э. Бенвенист, противопоставляя discours (речь, привязанную к говорящему) и récit (речь, не привязанную к говорящему). Термин часто используется в семантике, семиотике (науке о знаковых системах), дискурсном анализе.
Киберпанк(англ. cyberpunk) — поджанр научной фантастики. Сам термин является смесью слов «cybernetics» (англ. кибернетика) и «punk» (англ. панк), впервые его использовал Брюс Бетке в качестве названия для своего рассказа 1983 года. Обычно произведения, относимые к жанру «киберпанк», описывают мир недалекого будущего, в котором высокое технологическое развитие, такое как информационные технологии и кибернетика, сочетается с глубоким упадком или радикальными переменами в социальном устройстве.
Турбореализмможно определить как философско-психологическую интеллектуальную фантастику, свободно обращающуюся с реальностью. В каком-то смысле турбореализм есть дальнейшее развитие представления о «реалистической фантастике», заложенного Стругацкими.
Анатолий Афонин
Обаяние фантастики
Наверное, едва ли кто помнит первую самостоятельно прочитанную книгу. Можно только предположить, что это была какая-нибудь сказка. А вот первое прочитанное фантастическое произведение попытаться назвать можно. Когда произошло мое первое знакомство с фантастикой, я вряд ли скажу, но попытаюсь. Все-таки это был художественный фильм «Таинственный остров», снятый по одноименному роману Жюля Верна. По крайней мере, помню, что смотрел его по телевизору. Было мне 4 года, и буквы я тогда еще только познавал. И то, что фильм фантастический, я и понятия не имел: просто было интересно его смотреть. А позже, году так в 1969 (мне тогда было пять лет и читать я по-прежнему не умел), посмотрел самый настоящий фантастический фильм «Туманность Андромеды». Его показывали в небольшом московском кинотеатре «Эстафета». Фильм был яркий, цветной, и я долго оставался под большим впечатлением от увиденного. В то время в космос летали первые космонавты, имена которых знали даже дети столь юного возраста, и, само собой, истории, связанные с освоением других планет, считались настоящей фантастикой.
Еще один фантастический фильм сохранился в моей памяти — «Продавец воздуха», снятый по одноименной повести Александра Беляева. Смотрел этот фильм по телевизору, а повесть прочитал гораздо позже.
А потом я научился читать. И, конечно, читал сказки. В семилетнем возрасте мне попалась книжка «Приключения Незнайки и его друзей». Что это? Сказка или фантастика? Мне эти истории про маленьких человечков нравились именно за то, что там не было особенных чудес. Но во второй части книги — «Незнайка в Солнечном городе» — появляется обыкновенный волшебник и дарит Незнайке волшебную палочку. Мне этот сюжетный ход не нравился: без сказочных артефактов, кажется, повесть только выиграла бы. А вот последняя книга — «Незнайка на Луне» — ближе к фантастике. Здесь и межпланетные перелеты, и инопланетяне, и приключения. Эту повесть я перечитывал несчетное количество раз.
И все же с фантастикой я продолжал знакомиться в основном по фильмам. «Гиперболоид инженера Гарина» смотрел по телевизору, «Аэлиту» (старый, еще немой фильм) — тоже. Я даже не знал, кто автор этих литературных произведений: в семь лет это было как-то совершенно неважно. Замечательный фильм «Человек-амфибия» смотрели всей семьей. А еще был двухсерийный фильм «Тайна двух океанов» про подводную лодку «Пионер» — своеобразный советский «Наутилус». Кстати, уже тогда я знал о существовании — в литературном смысле, конечно — загадочного капитана Немо (например, в финале фильма «Таинственный остров» он является в образе умирающего старика), но знаменитого романа Жюля Верна на книжных полках магазинов не видел.