Страница 59 из 102
Он чувствовал надсадное дыхание за спиной, прекрасно слышал молчаливую ругань соратников, отлично понимал, что служит им живым щитом, но все же упруго бежал. И краешком глаза уверенно подмечал каждую мелочь, которая говорила опытному воину: "и вот здесь снова повезло, что ведете с собой проклятую кровь". А также то, что магические ловушки действительно срабатывали только через раз, давая им крохотный шанс уцелеть, в последний момент сбавляя силу заклятия, уменьшая мощность или вовсе откатываясь назад, даже не коснувшись защитного кокона Светлых. Однако их было слишком много. А потом стало еще больше, но ему уже было все равно.
Люди торопились, как могли. Бежали следом, чуть не разрывая жилы, потому что силы были далеко не беспредельны. Потому, что уже стали появляться признаки усталости. Потому, что дыхание начинало вырываться с хрипами и устрашающим сипением, а ноги с каждым пройденным шагом наливались чугуном. Потому, что Танарис уже давно устал поддерживать многочисленные узы, из-за которых его силы таяли чуть ли не быстрее, чем у смертных. Потому, что по его подбородку давно текла тоненькая струйка крови из насквозь прокушенной губы. Потому, что встречные заклятия внезапно стали таким частыми, а скрытая в них мощь - настолько яростной, что Элиар уже даже не снимал внешний щит. И безостановочно отражал чужие ловушки одну за другой - инактивировал, сбавлял силу бьющего в лицо ветра, гасил льющийся отовсюду огонь и не давал неведомым строителям уничтожить крохотную горстку смертных, осмелившихся в гордыне своей бросить вызов рукотворному ущелью. Но этого все равно было мало: проклятая Тропа словно насмехалась над усилиями дерзких и раз за разом подбрасывала новые каверзы, будто смеялась над их жалким сопротивлением.
Оба эльфа давно утратили свой прежний лоск, их длинные косы расплелись и растрепались, золотистые гривы уже не развевались победно на ветру, а, намокнув от обильно струящегося по вискам пота, бессильно лежали на плечах и временами противно липли к коже. Их щегольские костюмы посерели, почернели и местами обуглились. Сапоги давно порвались, а кое-где сверкали дырами от чудом не поранивших ноги стрел. Перворожденные заметно побледнели, слишком быстро растрачивая запас драгоценных сил; их зеленые глаза потускнели и ввалились. Губы потрескались, лица покрылись толстым слоем пыли. И только злое упрямство, пробивающееся сквозь эту страшноватую маску наружу, все еще выдавало в них тлеющую жизнь и отличало от потемневших от времени статуй Главного Храма Иттара - столицы далекой Ланнии.
- Пригнуться!! - снова рыкнул Белик внезапно огрубевшим голосом, и воины устало наклонились, не замедляя бега. - Ниже! Еще ниже, лентяи!! Рыжий, тебе что, голова уже не нужна?!!
Весельчак вяло мотнул башкой, отчего мокрые волосы мерзко прилипли ко лбу, но не смог даже огрызнуться. Бежать, бежать, только бежать... не сбиться с шага... левой, правой, левой... и еще раз: левой, правой... плевать, что в ноге снова вспыхнула боль. Плевать, что там что-то подозрительно течет. Плевать, что за спиной остается странный багровый след, на который очень выразительно посматривает мчащийся по пятам самец хмеры. Интересно, он тоже голодный? Плевать. Надо бежать... еще немного, еще чуть-чуть... левой, правой, левой... что там свистнуло над головой? Очередная стрела? Кажется, от щитов становится мало прока...
- Прыжок! На четыре шага, потом два шага и еще прыжок! На три!! Рыжий, не спи!! Р-раз...
"И чего это Белик начал рычать? Злится, что ли? Да я и так как ветер, едва не лечу, - вяло подумал рыжий, старательно отсчитывая про себя шаги. - Правда, уже почти головой вниз. Одно хорошо: больше не надо нигде останавливаться, потому что, кажется, я больше не сумею подняться..."
- Живее!!
"Сейчас... до чего же неудобно бежать с больной задницей..."
Элиар молча протянул руку и подхватил безразлично поднявшего взгляд воина под локоть.
"Держись, смертный. Мы уже близко: двести шагов".
Весельчак тупо кивнул: плевать. Главное, с шага не сбиться. Левой, правой...
"Ты справишься. Сто пятьдесят!"
Плевать...
Элиар странно поджал губы и отвернулся, но руки не отнял. Напротив, вцепился мертвой хваткой, понуждая изнуренного парня двигаться быстрее. А затем, поняв, что это уже не поможет и изможденный Лис почти до дна исчерпал свой резерв (удивительно еще, что так надолго хватило!), просто перенаправил потоки сил, буквально влив в безучастного смертного частичку своей мощи. Капельку силы. Отголосок воли. Крохотную искорку вместе с яростным желанием не сдаваться. Стремление к победе. Гордость бессмертного. Презрение к смерти... то, чем жил сам и на чем держался.
Весельчак тряхнул головой и изумленно раскрыл глаза.
- Что за...?
"Поторопись", - молча велел эльф, а затем, чувствуя неприятный холодок в груди, убрал руку.
Люди заметно взбодрились, побежали шибче и прямо на ходу ошарашено переглянулись, слишком медленно осознавая, ЧТО именно сейчас сделал для них высокомерный ушастый. Просто сделал, не споря, не спрашивая ни о чем, не сомневаясь. Он отдал им частичку себя, поделился, помог, хотя сам был не в лучшей форме. Он позволил им УВИДЕТЬ краешек своей гремящей мощи, которую сейчас тратил ради того, чтобы выжили они - смертные, с которыми его связала судьба. Он рискнул зачерпнуть для них из священного источника жизни и оторвал от себя самое дорогое, что мог - свою душу. И это причинило ему боль, они почувствовали, но ни звука, ни стона не услышали: Элиар был для этого слишком горд. А Танарис и вовсе держался на одной силе воли.
Светлый эльф хмуро отвернулся, но тут люди неожиданно зло сжали зубы.
Тропа Смертников, говорите? Непроходима, говорите? Помрем, говорите?! А вот вам Торков хрен!!! И копыта его каменные - на закуску!! Подавитесь! Умойтесь! Выкусите! И закусите, в придачу!! Перебьетесь на изжоге! Да чтоб вас мордой ткнули в такое же дерьмо сто раз подряд! А потом еще и окунули в сортир целиком, потому что не бывать этому!! Не станем! Не будем! Зубами выгрызем, ногтями процарапаем проклятые стены, выломаем, раскрошим, но доберемся до выхода!! Любой ценой! По любым дорогам, потому что, клянусь небом, нам больше нечего терять...!!!
Танарис и Элиар изумленно распахнули глаза, когда их окатила мощная волна бешенства, донесшаяся от внезапно обретших второе дыхание смертных. Налетела, подобно урагану, завертела безумным смерчем, вспыхнула не хуже иного Огня Жизни, а потом накрыла с головой. Они тихо ахнули, почувствовав, что на какое-то время темная пелена забвения пугливо отступила прочь, и неожиданно поняли, в чем состоит истинная сила короткоживущих: это было поразительно, но она была именно в том, что люди (да-да, обычные, склонные к склокам, раздорам, жадные, властолюбивые и такие непостоянные люди!) с потрясающей легкостью принимали свою смертную участь. Смеялись над ней. Дразнили. И жили каждый день так, будто он был последним. Они знали, что непременно и скоро умрут, но умели жить так, будто на самом деле были бессмертными. И это давало им необычную, непонятную, но очень немалую силу, которая только сейчас, в миг отчаяния, бешено вырвалась, наконец, на волю и дала им всем то, чего так не хватало: новый запал.
Но тут Траш вдруг споткнулась на полном ходу, замешкалась и едва увернулась от выскочившего перед самым носом стального полукружья.
- Прыжо-о-ок!!! - странным хриплым голосом рявкнул Белик, и вся его "стая" синхронно взлетела в воздух. - Ноги подожмите, дурни!! Выше!! Рыжий, представь, что я тебя в задницу пнул!!
Слегка оживший Весельчак пугливо покосился вниз и мудро последовал невежливому совету, потому что из надежной с виду плиты вдруг выпрыгнули громадные железные челюсти и едва не оттяпали у него самое дорогое. Он мгновенно вспотел, упал на твердое, умело перекатился, а потом упруго вскочил и, позабыв про усталость, со всех ног помчался дальше, даже не успев поблагодарить заботливую Гончую. Не сейчас. Не здесь. Позже, если выживу. Хоть расцелую, а пока... сто шагов осталось!