Страница 91 из 163
Утреннее солнце вытеснило ночные переживания. Открыв глаза, первое, что мне пришло в голову: подземелья! Надо, в конце концов, добраться до них. Ведь о подземельях замка Китчестер я мечтала еще с тех пор, как слушала историю Мэг, сидя на уютной кухне в Литтл-Хаусе, попивая теплое молоко и уплетая ореховый кекс. Но сначала я хотела заглянуть к Эллен. Вчера Жаннин сообщила, что она звала меня.
В комнате стоял все тот же угнетающий полумрак, резко пахло валерианой и нашатырем. При моем появлении одна из портьер, отодвинулась, прорезав комнату яркой полосой света, казавшимся преступником, воровато заглянувшим в царивший здесь вечный полумрак. В эту прорезь выглянуло озабоченное лицо с обвинительно таращившимися на меня глазами.
— Что вы все шастает! — как-то скуля, простонал мистер Уолтер. Он почесал лоб и, вздохнув, приложил к нему блокнот, прохладой страниц остужая кипевшие в голове мысли. — Туда-сюда, туда-сюда. Мне необходима полнейшая сосредоточенность, малейший шум отпугнет рифму!
— Простите, мистер Уолтер, но я только что зашла.
Он недоверчиво оглядел меня.
— Вы, или Тереза, или еще кто-нибудь из этого суетного дома — какая разница!
С оскорбленным видом он скрылся за портьерой, избавив комнату от неестественного здесь яркого света. Я прошмыгнула к кровати. Тело Эллен под толстым одеялом казалось совсем плоским. Бескровное лицо обрамлял чепчик, такого же цвета, как и ее болезненная кожа. Из-под него торчали спутанные волосы. Поверх одеяла лежала тонкая рука.
— Тс! Тише! — прошипела с кушетки Тереза. Как и в прошлый раз, служанка была недовольна моим вторжением. Она коршуном следила за мной, пока я усаживалась, и, лишь убедившись, что я не из шумливых, вернулась к своему занятию, переливанию пахучих жидкостей из одних баночек в другие. В безмолвии мы просидели довольно долго. Ни Уолтер за портьерой, ни служанка не обращали на меня внимания. Временами она поглядывала на хозяйку, и чахлое лицо ее при этом источало нечто вроде траурной многозначительности. Мне подумалось, что такое лицо бывает на похоронах у дальних родственников, которые всем своим существом стремятся уверить собравшихся в гложущей их скорби.
С кровати раздался тихий стон и закрытые глаза, обведенные синевой, дрогнули. Тереза тут же встала и степенно подошла к больной. Намочив полотенце, она обтерла им лоб Эллен.
— К вам пришли, миссис Уолтер. Вам сегодня не дадут отдохнуть!
Я приблизилась. Тонкая рука с трудом оторвалась от одеяла и протянулась ко мне.
— Вам нельзя двигаться, — тут же возмутилась служанка. И рука вновь опустилась на вздымавшуюся грудь. Я присела на корточки у кровати и улыбнулась.
— Я…мне сказали, что я натворила, — зашептала через силу Эллен. — Прости меня.
— Вам нельзя говорить! — опять раздался негодующий голос служанки.
— Вы не виноваты Эллен! И не терзайте себя тревогами, а быстрее выздоравливайте!
— Если бы я могла выздороветь! — она горько зажмурила глаза.
— Вы ее волнуете, мисс Сноу! Прошу вас удалиться.
— Нет. Побудь…побудь со мной. Тереза сходи за отваром…А потом Найтингейл уйдет.
С постной миной служанка покинула комнату. Эллен, проводив ее взглядом, расслабленно вздохнула и попыталась улыбнуться.
— От нее устаешь… — пробормотала она. — Найтингейл, я сожалею о том…о том дне. Ты должна знать…когда мы гуляли, я думала все будет хорошо. Я чувствовала подъем, чувствовала, как жизнь вливается в меня. А потом…доктор сказал, что так бывает перед… припадком.
На ее коже выступила испарина. Я обошла кровать, смочила полотенце в травяном настое, как это делала Тереза и сделала на лоб Эллен компресс. Ее глаза лихорадочно блестели.
— Ты же тоже была там, — она схватила меня выше запястья. — Ты видела его? Он был там, в ее руках… Но я не помню, ничего не помню!
— Эллен, Эллен успокойтесь! — я склонилась к ней и бодро сказала — Все уже позади. Вы были больны, но теперь выздоравливаете, и скоро мы пойдем гулять в сад, где цветут розы.
Закрыв глаза, женщина казалось, успокоилась. Я опять опустилась на корточки. Когда же придет Тереза! Мне хотелось уйти. Внезапно раздался шум отодвигаемых портьер, и комнату вновь прочертила полоса света.
— Кто здесь еще? — вздрогнула Эллен.
— Это мистер Уолтер — отозвалась я.
Она взволнованно приподняла голову и покосилась на сутулую фигуру, стоявшую на свету. Ее глаза с беспокойством всматривались в него.
— Эли, — подал он голос, — мы должны приказать слугам не тревожить нас! Никогда! Иначе, я закроюсь в подземных камерах, где мне точно никто не помешает творить!
Господи, в этой комнате удушливо, непереносимо жарко. Хоть бы глоточек свежего воздуха! Один глоточек. На минутку. Я поднялась и в этот миг дверь отворилась и вошла Тереза, неся поднос с высоким стаканом, наполненным мутноватой жидкостью. За ней в комнату "впорхнула" миссис Клифер. Она сразу же принялась щебетать, в привычной для нее манере добродушия.
— Отвар шиповника с медом, все, что вам сейчас нужно Эллен. И, разумеется, тишина, покой и немного заботы. Уж, ваша славная Тереза проследит за этим…О, Найтингейл! Навещаешь больную? Не боишься, что она выскользнет из своей постели и закроет тебя в этой мрачной комнате…Ха-ха! Вряд ли бедняжка Эллен сейчас способна на такие чудачества. Но пойдем, не будем мешать…Покой, строжайший покой!
У меня создалось впечатление, что Жаннин специально приложила усилия и поднялась на третий этаж, чтобы забрать меня отсюда. Видать, опять жаждала поделиться переживаниями. Взяв меня под руку, она дежурно поинтересовалась, что я собираюсь делать сегодня. А, узнав, что я хочу спуститься в подземелье, воскликнула:
— Одна?! Как это в твоем духе, Найтингейл!
— Если там нет скелетов и позабытых заключенных, то бояться нечего.
Она захихикала, как девчонка, тряхнув завитыми локонами.
— А вот я бы не решилась. Ни за что! Крысы, грязь, цепи и прочее, отчего мороз по коже. Хотя если спускаться туда с мужчиной, который сумеет защитить тебя в случае нападения…
— Какого нападения?
— Ну, мало ли что в этих подвалах! Попроси Дамьяна сходить с тобой. Полезное хоть сделает!
Я вздрогнула, представив, что вновь окажусь с ним наедине. Это не осталось незамеченным.
— Он делает много полезного! — запальчиво сказала я. — Одни теплицы чего стоят!
То, что я встала на защиту Дамьяна, послужило сигналом, и она заговорила:
— Его поведение беспокоит меня. Все-таки я мать! — она вздохнула, бросив из-под ресниц тоскливый взгляд. — Да, он молод, горяч и ищет развлечений…Но мне хотелось, чтобы он был более…постоянным. Он слишком несдержан! Из-за этого одни скандалы! Взять хотя бы мисс Падок! Она из Эмбер-Виладж. И подумать только — дочь тамошнего викария! Я, конечно, не знаю подробностей! Думаю, он приударил за ней, а дитя было совсем неискушенным. Должно быть, поверила всему, что он наплел. И слишком поздно поняла, какого рода отношения он искал. Но потом девица впала в меланхолию и…чуть не покончила с собой. Поговаривают, что она отравилась, приняв какое-то зелье, чтобы избавиться от плода!
Я ахнула. И этот человек говорил мне об искренних чувствах! Какая же я наивная! Во мне вспыхнула злость и досада на него. Досада на предательское желание верить ему. Жаннин же продолжала болтать по-приятельски, будто с закадычной подругой:
— Но ты — другая. Я уверена, он увлечется тобой. Увлечется серьезно! Вот увидишь, твою рассудительность он воспримет как вызов. Ты отличаешься от глупенькой мисс Падок…и от других девиц. Хотя он не откажется от охоты. Он любит разнообразие, и все его капканы расставлены одновременно… понимаешь, о чем я говорю?
Перед глазами возник Дамьян. Я вспомнила его безумные слова, его прикосновения… Еще бы я не отличаюсь! Не у всех девиц есть такое неоспоримое достоинство, как Китчестер! Замок он любил, как я полагала, любовью такой страстной, какой ни к чему и ни к кому не испытывал.
— Очень хорошо понимаю, — сказала я сдержанно. — Более того, вы не правы, заявив, что он увлечется мной…серьезно. В его сердце уже есть страстное увлечение, и сомневаюсь, что он захочет потеснить его.