Страница 12 из 98
В последние шесть месяцев, в течение которых Палмер старался не приносить работу домой, он нашел другое применение своему офису. Он попросил перенести с прямой спинкой рабочее кресло в комнату Вуди. Вместо него Палмер поставил предательски удобное кресло для отдыха, которое выглядело как обычное кресло с подлокотниками и было обито черным шевро. Его секрет заключался в том, что, как только Палмер откидывался, у него под икрами появлялась подставка, и в то же мгновение он оказывался почти распростертым на кресле. И тут же засыпал. В конечном счете, это было его лучшим капиталовложением, при условии, что остаток жизни он проведет, спокойно скользя вниз.
Усевшись в это кресло, Палмер поднял трубку и нажал светящуюся кнопку.
— Палмер у телефона.
— Прошу прощения, что беспокою вас, мистер Палмер.
Палмер слушал тонкий, надменный, нервный голос. Он стал гадать, кто это может быть. Кто-то из банка? Да.
— Элстон, это вы?
В голосе зазвучало неприкрытое удовольствие.
— Да, сэр.
— Что случилось, Билл?
Палмер слушал крайне возбужденного Элстона в течение нескольких минут. Он был помощником секретаря или что-то в этом роде. Довольно молодой человек, тридцати с чем-то лет, а голос ломается, как у согбенной старушки, думал Палмер. Более того, он заметил, что Элстон и своим умственным кругозором напоминал старушку. К тому же он никак не мог перейти к главному.
— Ну же, — перебил Палмер. — Поскорее, Билл.
— Они повысили ее на двадцать процентов.
— Кого ее?
— Свою ставку штрафа за невыплату ссуды.
— Чью? — снова спросил Палмер.
— Народного банка Вестчестера.
— Откуда вы знаете?
— Конечно, мы не знаем абсолютно точно. — Элстон и двое других провели субботу, изучая все финансовые документы, которые банк опубликовал для своих акционеров за последние несколько месяцев. — Но их резервы для покрытия невыплаченных ссуд невероятно истощены, и, по-видимому, у них нет другого пути покрыть убытки, кроме как получить деньги под дутые векселя, как это всегда делают мелкие банки.
В голосе Элстона звучало невероятное презрение, как будто он уличил банк в торговле валютой времен гражданской войны в Америке или русскими царскими облигациями. Это была самозащита маленького человека, который служит в крупном учреждении и может позволить себе презрение к другим, потому что знает, что, какие бы удары ни готовила ему судьба, он все же сможет выкарабкаться из любой сложной ситуации, сказав: «Я работаю в ЮБТК».
Палмер уловил этот едва заметный тон самодовольства. Интересно, известно Элстону или любому другому, кто трудится в ЮБТК, о системе свободных банков, которая помогла создать эту страну, а теперь погубила ее?
Нечто похожее делали банки Сан-Франциско до землетрясения, когда банк предоставлял льготную ипотеку публичному дому или игорному заведению. Теперь такие операции приняли форму неограниченного кредита физическому лицу. Никто больше не финансирует бордели, подумал Палмер, но банки по-прежнему предоставляют гарантии по размещению займов игорному бизнесу, чтобы инвесторы могли покрыть расходы на предъявленные к погашению привилегированные акции. Банки не дают деньги на проституцию, ведь в борделях мужья могли разориться за одну субботнюю ночь, но позволяют целым семьям залезать по уши в долги, без всякой надежды погасить их.
— Какие виды ссуд представляют для них риск, Билл? — спросил Палмер.
— Ссуды физическим лицам. Ссуды на улучшение жилищных условий. Договоры купли-продажи автомобилей и катеров. Закладные с открытыми сроками выплаты. Ссуды на получение образования в колледже. Ссуды мелким предприятиям. Дебиты по расчетам…
— Хватит, — вмешался Палмер. — Сколько там еще других? Я не прошу называть все виды ссуд, сопряженных с риском. Нам они известны. Я прошу назвать самые рискованные.
— На улучшение жилищных условий. А также закладные с пересмотренными сроками выплаты.
Палмер кивнул, как будто Элстон мог видеть его. Ему был известен ответ уже до того, как он задал вопрос. С точки зрения финансирования между этими двумя видами ссуд было мало различий. И та, и другая обеспечивались недвижимостью — домом, в котором жил заемщик и который принадлежал ему. И в том, и в другом случае дом закладывался под получение средств, якобы связанных с этим домом. Но и банк, и заемщик знали, что большая доля этой ссуды пойдет на какие-то другие цели.
Самым популярным видом использования полученных средств была покупка ценных бумаг в спекулятивной игре на повышение. Другой причиной для получения такой ссуды было объединение мелких долгов, обычно задолженности по кредитным карточкам и в магазинах, и их выплата. Заемщик отдавал свои обязательства по многочисленным мелким долгам, сумму и характер которых он уже не помнил точно, взамен единого долга, своему единому дебитору, банку. Таким способом типичный преуспевающий житель пригорода закладывал свой дом в уплату за прошлогодний отдых с платежом в рассрочку, за одежду, которую он купил этой весной, за прошлогоднюю вечеринку, устроенную по случаю совершеннолетия ребенка, за оплату счетов из ресторанов, за ремонт автомобилей и бытовой техники, за счета из химчистки, магазина вин, ортопеда, педиатра, психиатра и садовника.
— Есть случаи потери права выкупа заложенного имущества?
— Пока не встречались.
Палмер снова кивнул. Тоже типично, и не только для пригородного банка. Ни один кредитор не хотел брать себе дом, связывать себя тем самым лишними заботами. Потеря права выкупа была крайней мерой отчаяния для всех участников.
— А что насчет дутых векселей?
— Обычное дело. Они компенсируют суммы, выданные в пятницу, средствами, которые намерены получить в понедельник и вторник следующей недели. Настоящие разбойники, — фыркнул Элстон.
Палмер криво улыбнулся и откинулся в кресле. Он почувствовал, как тело неторопливо принимает полулежачее положение, пока его глаза не уперлись в потолок. Интересно, что бы сказал тупой, самодовольный клерк Элстон, если бы знал, что несколько крупных манхэттенских банков занимаются именно такой деятельностью именно в данный момент?!
Он вздохнул. Приняв горизонтальное положение, он с трудом следил за тем, что говорил Элстон теперь. Он закрыл глаза.
— Сэр! — произнес Элстон после долгой паузы.
Палмер вздрогнул и выпрямился в кресле.
— Зайдите ко мне в девять утра в понедельник, Билл. И подготовьте все цифровые данные.
— Хорошо.
— И спасибо, что позвонили.
— Не стоит благодарности, сэр. Просто я чувствовал, что вам может быть интересно узнать об этом.
Палмер опустил трубку на рычаг и снова принял лежачее положение. Оценщики из страховой компании дали бы ему на вид сорок шесть лет, думал он с грустью, он-то еще не достиг этого возраста, но его сорокашестилетие приближалось. Пусть кто-нибудь другой ломает себе голову над сообщением Элстона. Прошли те дни, когда он набрасывался на такую новость с азартом терьера, который роет землю, чуя в ней спрятанную кость. До того как произойдет слияние, нужно будет выяснить, в чем там дело, если слияние вообще состоится. Но сегодня суббота, и ему сорок шесть лет, и единственное, чего ему хочется, — это лежать вот так, с закрытыми глазами, и думать о пустяках.
Его сосредоточенность улетучилась, он поплыл по коридору из темной зелени по направлению к бесчисленным рядам горшков с растениями. В самом конце коридора ему навстречу выехал невысокий старичок в тележке для гольфа.
Палмер заснул глубоким сном, который был наполнен запахом жареного зеленого перца.
Глава тринадцатая
На Бликер-стрит, недалеко от Седьмой авеню, у тротуара в зоне с надписью «Парковка запрещена в любое время» стоял «тандерберд».
Полицейский Риордан, обходивший свой участок, заметил машину в третий раз и посмотрел на часы. Он видел, как «тандерберд» парковался полчаса назад. Он наблюдал, как грузный лысеющий человек с трудом выбрался из машины, промокнул лоб носовым платком и исчез внутри здания с витринными окнами. Риордан уже раньше дважды замечал запаркованный в том же месте «тандерберд», а водителя видел впервые. Отметив про себя время, он решил, что еще раз обойдет участок и появится здесь через тридцать минут. Если этот жирный гад не уберет машину…