Север

Пил дух долго и жадно. Морс струйками стекал по его подбородку, собираясь алыми бусинами в густой серебристой щетине. Таких «колючих» людей Нанас раньше не видел, у его соплеменников если что-то и росло на лице, то совсем редко и жиденько. Впрочем, он тут же поправил себя, что перед ним вовсе не человек, а какой принимать облик — решать самому духу, и почему именно такой, знает тоже лишь он один.

Напившись, дух долго и тяжело отдувался. Он явно почувствовал себя лучше. Даже лицо его чуточку порозовело, словно вобрало в себя сок брусники.

— Спасибо, — проговорил он, когда отдышался. Голос тоже стал теперь иным и хоть звучал по-прежнему тихо, в нем слышались уверенность и сила. Высшая сила, напомнил себе Нанас и ответил, покорно склонившись:

— Пожалуйста.

— Чего ты кланяешься? — поморщился заоблачный пришелец. — Кто я такой, по-твоему?

— Небесный дух, — честно ответил Нанас.

Пусть могущественное существо притворяется сколько хочет, но надо дать ему понять, что его уловки не сработали. Небесный дух вдруг задергался и стал глухо кашлять, хотя этот кашель подозрительно напомнил Нанасу смех. Если даже и так, подумал он, ничего — пусть посмеется. Добрее будет.

Но добрее дух не стал. Похоже, этот смех или кашель причинил ему боль — лицо вновь побелело, а на лбу выступил пот.

— Не дотянул… — прошептал дух, закрывая глаза. — Один двигатель… не успел… до ума… — Голос звучал все тише, а слова потеряли какой-либо смысл. Но дух внезапно распахнул глаза и впился жадным взором в Нанаса. Голос вновь наполнился силой: — Озеро! Я видел озеро. Что это — Умбозеро, Ловозеро, Имандра?

— Луявр.

— Луявр? Ах да, это Ловозеро по-саамски… Ты саам?

Нанас удивился вопросу. Разве на земле, здесь, в Среднем мире, живет еще кто-нибудь кроме саамов? Вслух он это говорить не стал и лишь коротко кивнул.

— Вас много? Где остальные, далеко отсюда?

— Три сотни без малого, — ответил Нанас. — Далеко, там, — махнул он рукавицей, — возле Сейдозера.

— А ты что здесь делаешь? Выгнали? Не любят рыжих? — Губы духа прорезала слабая улыбка, но сразу исчезла. — Ладно, мне это без разницы. У меня к тебе дело… просьба… — Его голос снова сорвался, дух закашлялся теперь уже по-настоящему, а потом захрипел, с натугой выдавливая из горла слова: — Надежда, Наденька… Она в беде… Пожалуйста!.. Спаси ее! Выручи… У тебя олени… сани… Надя в Видяеве… далеко, но можно… Нет, это нужно, очень нужно!.. — Дух внезапно замолк и о чем-то задумался. С его лба по переносице скатилась на щеку струйка пота, похожая теперь на слезу. А потом он пристально посмотрел в глаза Нанасу и заговорил совсем по-иному, чем раньше.

— Ты говоришь, что я небесный дух? Да, это так.

«Вот и кончилось твое притворство», — невольно подумалось Нанасу. И он вновь склонил голову. Непослушные волосы выбились из-под капюшона и закачались перед лицом длинными оранжевыми сосульками.

— Так вот, — продолжил дух грозным повелительным тоном, — я приказываю тебе выполнить мою высшую волю. Иначе, сам понимаешь…

Нанас понимал. Он ничего не ответил, лишь опустил голову еще ниже.

— Вижу, понял. Молодец. Твоя задача — добраться до базы Северного флота Видяево и отыскать там девушку. Ее зовут Надя, Надежда Будина. Так вот, девушку нужно найти и доставить в Полярные Зори. Понял?

Нанас почувствовал, как у него противно заурчало в животе, а к горлу опять подкатил ком тошноты. Колени вновь вспомнили о своем «нет-нет-нет», и он, вторя им, тоже сказал:

— Нет… Я не знаю, кто такой флот и что такое база. И Видяево… И как можно человеку попасть в зори? Они же на небе…

Небесный дух закрыл глаза и глухо простонал. Затем, не поднимая век, будто ему было тошно видеть стоявшего перед собой недотепу, сказал:

— На правой штанине карман. Достань карту.

Что такое карта, Нанас, конечно, тоже не знал. Но он понадеялся, что в кармане у духа не окажется слишком много вещей. Проблема, впрочем, оказалась уже в том, что он не сумел обнаружить кармана. Дух это быстро понял.

— Там молния, видишь? — буркнул он раздраженно. — Тяни за собачку.

Нанас отпрянул от духа и с опаской уставился в небо. Немного подождав, но так и не увидев молний, он неуверенно обернулся к Сейду:

— Сейд, подойди…

Пес неохотно приблизился к хозяину.

— Зачем ты позвал собаку? — спросил дух.

— Тянуть, — обнадежил его Нанас. — Ты же просил…

Небесный дух опять застонал. А потом, морщась, с трудом поднял руку, зажал зубами кончик рукавицы и стянул ее с ладони. Рука у него тоже оказалась вполне человеческой, с красивыми длинными пальцами. И, как оказалось, чрезвычайно сильными, поскольку, поднеся их к загадочному блестящему шву, тянущемуся поперек бедра, он провел по нему, и тот, взвизгнув, точно от боли, распался.

— Доставай, — приказал дух.

Затрясшись от вновь накатившего ужаса, Нанас тоже снял рукавицу и, боясь прикоснуться к поблескивающим по краям бывшего шва зубчикам, сунул пальцы в зиявшую на штанине темную пасть. Там он нащупал что-то гладкое и плоское и вытянул на свет нечто похожее на ровный кусок тонкой кожи, обернутый, как ему показалось, в рыбий пузырь. Очень большой пузырь, от очень большой рыбины.

— Доставай, — опять сказал дух.

— Я достал, — показал ему «кожу» Нанас.

— Вынь оттуда карту и разверни.

Нанас догадался, что от него требует дух. «Картой», по-видимому, и был тот самый кусок кожи, а вынуть его следовало из прозрачного рыбьего пузыря. Он справился с этим быстро. И даже сумел развернуть кожу, как велел ему дух, — та была сложена три раза вдоль и пять раз поперек. Кожа оказалась непрочной; разворачивая, он слегка надорвал ее в одном месте.

— Осторожней! — прикрикнул дух.

— Ага, — сказал Нанас. — Я легохонько.

— Расстели у меня на коленях.

Нанас разложил на ногах духа «карту».

— Не вдоль, поперек.

Нанас исправил оплошность.

— Не вверх же ногами! Переверни.

Нанас сделал и это. Теперь вместо испачканной чем-то зеленым, синим и желто-коричневым стороны, кожа смотрела на них чистой белой изнанкой. Довольный Нанас широко улыбнулся.

— Ты что, идиот? — спросил небесный дух.

Нанас недоуменно заморгал.

— Ты когда-нибудь вообще видел карты? — поинтересовался Дух.

Немного подумав, чтобы опять не сморозить глупость, Нанас кивнул:

— Видел. Только что.

— Послушай, сынок, а ты хоть читать-то умеешь?

Нанас смутился и опустил глаза.

— Мама учила меня… В детстве. Какие-то буквы я помню… «Ны», «а», «сы»… «Мы» тоже помню…

— Мы, сы!.. — помотал головой дух. — И что мне теперь с тобой делать?

— Не знаю… — Нанас испугался, что теперь, убедившись в его бесполезности, дух его точно убьет. — Зато я считаю хорошо! До десять сто как-то раз досчитал. И еще дальше могу. Хочешь?

— Не хочу. Считать нам пока нечего. Из двух голов одна пустая, а другую в расчет уже можно не брать.

Коротко тявкнул Сейд.

— Ах да, — улыбнулся псу дух. — Простите, сударь. Три. Из них полноценная — только ваша. Кстати, почему у него такая большая голова? — Его синие глаза вновь смотрели на Нанаса.

— Не знаю, — с обидой в голосе ответил Нанас. — Веха где-то нагуляла. А считаю я хорошо, потому что от этого есть польза. Когда пасешь оленей, надо уметь считать; когда делишь добычу, надо уметь считать; когда говоришь, сколько шагов или полетов стрелы до какого-то места, — тоже надо уметь считать. А зачем уметь читать буквы? Олени и звери буквами не пишут. Вот следы их я читать умею. Не очень пока хорошо, но все-таки.

— Ладно, ладно, — смутился теперь и дух, — проехали. Извини. Переворачивай карту, попробую объяснить на пальцах.

Нанас в очередной раз переложил «кожу». На этот раз заоблачный пришелец остался доволен. Кривя от боли лицо, он перенес руку на карту и уперся пальцем в продолговатое голубое пятно.

— Смотри, — сказал дух, — это Ловозеро. Или как там вы его называете, Луярв?

— Луявр, — поправил Нанас, впившись взглядом в карту. Кажется, он начал что-то понимать. Вспомнив очертания берегов озера, он прикинул, что так оно, пожалуй, и впрямь выглядело бы с высоты. С очень большой высоты. Так значит, дух нарисовал все это, глядя на землю с неба? Ну да, как же иначе! Как же все это было интересно!.. Но тогда получается… Тогда, судя по этому рисунку земли, мир существует и куда дальше этих краев. О-го-го как дальше!