Страница 8 из 14
Стопки с книгами были главным украшением моего дома. Здесь стояло немного красивой мебели, которую мне отдали родители, и кое-какие стандартные прямоугольные вещи из «Икеи», но за три года, которые я прожила в этой квартире, у меня так и не дошли руки до стен — на них не было ни одной картины. А кроватью мне по-прежнему служил брошенный на пол матрас. Наверное, из-за семейных преданий моего отца мысль, что в один прекрасный день мне, вероятно, придется бежать через границу, никогда не казалась мне слишком дикой. Если не считать книг, я никогда не обзаводилась таким количеством вещей, которое нельзя было бы перевезти с места на место на верхнем багажнике автомобиля. Казачьи набеги могут начаться в самый неожиданный момент.?
Неделю спустя я получила от родителей посылку. В свертке обнаружилось два экземпляра брошюры с перечнем выпускниц Маунт-Холиока (я так до сих пор и не попросила поменять в нем мой адрес), коробка конфет «Франго» с мятной начинкой и вырезка из «Чикаго трибьюн» с передовицей об антитеррористическом законе. Если честно, мне было лестно, что отец вдруг начал считать мою работу если и не увлекательной, то по меньшей мере небезопасной. Мне даже почти захотелось, чтобы она и в самом деле была такой. Все свое детство я слушала истории о русских революционерах и эмигрантах и как будто бы готовилась к великой борьбе. И где я теперь? В библиотеке, где и побороться-то не с кем — ну не считая Лорейн Бест. И еще Джанет Дрейк, которая даже имени моего не знает.
Я легла на спину прямо на полу и стала читать брошюру. Моя одногруппница, с которой мы на первом курсе жили в одном общежитском корпусе, славилась тем, что курила благовония и разбавляла вино фруктовым соком. В брошюре было сказано, что она открыла в Мэне приют для женщин, подвергшихся избиению и домашнему насилию, и недавно выступала с речью перед конгрессом. На следующей странице была девушка, которая окончила университет прошлой весной, а теперь измеряла, с какой скоростью тают ледники, в перерывах между всевозможными стипендиями. Выпускница 1984 года боролась за права сексуальных меньшинств в Калифорнии — в брошюре была фотография, на которой они с подругой стояли на фоне деревянного дома девятнадцатого века, который вместе отреставрировали.
Я представила себе, что в этой брошюре могли бы написать обо мне:
Люси Гулл, выпуск 2002, сегодня отважно выдала на руки десятилетнему читателю «Войну тележек» [27], несмотря на засилье в данном произведении игрушечного оружия и тот факт, что книга напрочь лишена так называемого «божественного света».
«У меня не было другого выбора, — объясняет мисс Гулл, которая к своим 26 годам достигла определенных успехов лишь в проставлении штампов в книжных формулярах, в возвращении книг на полки и в чтении вслух смешными голосами. — Дело в том, что мы не имеем права отказывать в выдаче книг, если у человека есть читательский билет. Я даже не вполне понимаю, зачем вы со мной беседуете».
Гулл живет одна, в квартире над театром, часто забывает воспользоваться увлажняющим кремом, и недавно у нее на задней поверхности бедер появилась сыпь из-за аллергии на ткань, которой обит ее библиотечный стул.
В ту ночь мне снились книжные формуляры. Лорейн показывала мне книгу в простом красном переплете и спрашивала, кто из читателей брал ее на руки. И я зачитывала ей имена из формуляра: Иэн Дрейк, Джордж Буш и Господь Бог.
4
Ковчег
Иэн был гениальным ребенком, что правда, то правда. Как-то в ноябре он пришел со своей няней — он уже несколько недель приходил не один и все это время без особой охоты уносил домой разные биографии и сборник мифов и легенд американских аборигенов. («Они все про ворон, — сказал он, возвращая книгу. — Мой отзыв об этой книге такой: с воронами они тут переборщили».) Его няня Соня была забитой филиппинкой с пятилетней дочкой, которая иногда молчаливо их сопровождала и, пока Иэн выбирал книги, сидела в углу и теребила библиотечных кукол. Когда Иэн находил себе какую-нибудь детскую повесть, Соня внимательно вертела книгу в руках и перелистывала страницы, как будто надеялась, что книга подаст ей какой-нибудь знак о своей пригодности или непригодности, и наконец спрашивала:
— А что скажет твоя мама? Я ей это покажу, хорошо?
Иэн в ответ неизменно выхватывал книжку у нее из рук, заталкивал обратно на полку и сердито уходил в отдел научно-популярной литературы.
В ту ноябрьскую субботу они с Соней пришли без ее дочери, и Иэн тут же уселся за один из компьютеров напротив моего стола — раньше он никогда этого не делал, даже если собирался поискать какую-нибудь книгу.
— Слушай, Соня, — сказал он. — Я поиграю в интернете в «Миссию Ноя». Хочешь посмотреть?
— Твоя мама не разрешает играть в видеоигры в библиотеке.
Голос Иэна стал таким пронзительным, что я сразу поняла: Соня согласится на все, лишь бы он замолчал. Это был не голос, а прямо-таки перечный газ.
— Это единственная игра, в которую мне разрешают играть! — кричал Иэн. — Ты же видела, как я играю в нее дома! Она про Ноя! Можешь сама у нее спросить! Можешь позвонить ей прямо сейчас и спросить, она наверняка страшно разозлится, что ты ей звонишь, потому что у нее сейчас совещание, но все равно можешь ей позвонить!
— Ладно, ладно, ладно, — сказала Соня и устроилась в кресле рядом с ним.
Это была игра с графикой 1988 года, самая бессмысленная и медленная из всех, какие мне доводилось видеть. Ной должен был бегать туда-сюда, собирать по паре животных каждого вида и относить у себя на голове обратно в ковчег. Все это время на него падали кокосы и набрасывались орлы, которые пытались отнять добычу. Мне пришлось закашляться, чтобы скрыть приступ хохота, когда Ной умер и свалился куда-то за нижний край монитора в сопровождении неожиданно минорного писка компьютера. Обычно я ужасно злилась, когда дети приходили в библиотеку, только чтобы поиграть, но за этой игрой наблюдать почему-то было очень увлекательно — возможно, как раз потому, что она была настолько ужасна. И я втайне порадовалась, увидев, что у Ноя осталось еще целых девять жизней. Соня, должно быть, тоже это увидела: она наконец не выдержала и объявила, что сходит наверх за журналом.
Иэн пристально вглядывался в монитор, удерживая козу на голове у Ноя, пока Соня не свернула за угол. Как только она скрылась из виду, он выскочил из крутящегося кресла и бросился к моему столу.
— Миссия выполнена! — зашептал он. — Правда, здорово? Я ее совершенно уморил!
Он сбросил со спины рюкзак, который, оказывается, все это время был на нем, и расстегнул молнию.
— Полный бак! — скомандовал он.
Я почувствовала себя как в старом телешоу, где человеку дается три минуты, чтобы обежать супермаркет и отыскать все продукты из списка. Я чуть не наступила на ковылявшего вдоль полок малыша, чтобы дотянуться до «Складки времени» [28], а потом схватила «Игру Уэстинга» [29], «Гаруна и Море Историй» [30]и книжку «Пятеро детей и Оно» [31]. Иэн шел за мной, подставляя раскрытый рюкзак, — я только и успевала забрасывать туда книги. Рюкзак выглядел уже довольно плотно набитым, и мне не хотелось, чтобы Соня заподозрила неладное, но я не удержалась и положила сверху еще и «Принцессу-невесту» [32]. Я понятия не имела, когда Иэну снова представится возможность запастись книгами. Он застегнул рюкзак и побежал обратно к компьютеру, где Ной так и стоял на прежнем месте, тупо глядя перед собой, с козой на голове, не потревоженный ни кокосом, ни орлом. Я вернулась к своему компьютеру и стала вручную вбивать названия книг, которые взял Иэн, и регистрировать их на свое имя. Я не была уверена, что Лорейн (или Сара-Энн, или Айрин) не будет рада доложить миссис Дрейк, какие книги ее сын берет в библиотеке.
27
«Война тележек»(1964) — детская книга американской писательницы Джин Меррилл.
28
«Складка времени»(1962) — фантастическая повесть-сказка американской писательницы Мадлен ЛʼЭнгл.
29
«Игра Уэстинга»(1979) — роман американской писательницы Эллен Раскин.
30
«Гарун и Море Историй»(1990) — детская книга британского писателя Салмана Рушди.
31
«Пятеро детей и Оно»(1902) — роман английской писательницы Эдит Несбит.
32
«Принцесса-невеста»(1973) — роман американского писателя Уильяма Голдмана.