Страница 5 из 11
Дамы помолчали некоторое время, пока Юля не решилась приступить к интересующей ее теме.
– Слушай, я тут в прострации эти два дня провела, не расскажешь, что у вас творится? Я смотрю, Игорь молодцом держится, – запустила мадам Ползунова пробный шар.
Элла взглянула на собеседницу, насмешливо сощурив серые, слегка подкрашенные глаза.
– А ты ожидала, что он убиваться будет?
– Нет. Но все же жену убили… – Юля замолкла на полуфразе, сама не зная, чего она ожидала.
– Да брось. Здесь все свои, чего ради ему напрягаться? Они же с Ирмой только и делали, что цапались последнее время. Впрочем, я не так давно их знаю. Может, они всегда так себя вели? Но мне не показалось, что они живут душа в душу, наоборот, видя их вместе, я все время задавалась вопросом: почему они не разведутся? – пожала крепкими плечами Элла, у нее была спортивная, подтянутая фигура.
– Действительно?
Юля вспомнила свое знакомство с милым семейством в день их прибытия.
Они с Василием прибыли на яхту поприветствовать путешественников, когда вечеринка по случаю швартовки на Бора-Бора была в разгаре. Музыка играла, народ был слегка навеселе. Игорь хохмил, Ленка Сомова повизгивала от смеха, Татьяна сдержанно улыбалась, а вот Ирма, проходя мимо мужа, с презрительной гримасой очень громко посоветовала ему «перестать строить из себя провинциального клоуна, а то когда он смеется, ей все время кажется, что на яхте живую свинью разделывают». Прозвучало это грубо и вызывающе, и на минуту в салоне воцарилась неловкая пауза. Но Игорь, шлепнув Ирму по заднице, отпустил какую-то шутку, и все расслабились. Признаться, Юля поразилась тогда подобному добродушию и покладистости Шульмана. Изо дня в день Ирма продолжала выкидывать подобные коленца, которые не всегда можно было списать на воздействие алкоголя. И Игорь каждый раз отшучивался, не идя на откровенный конфликт, хотя Юля замечала злой блеск в его глазах, когда Ирма в очередной раз, весьма бесцеремонно, прерывала его в своей беспардонной, оскорбительной манере.
– А почему он терпел ее выходки? Она же сидит у него на шее, и еще и кусает руку, которая ее кормит. Точнее, кормила.
– Понятия не имею. Но уж точно не из-за любви. – Элла огляделась, не слышит ли их кто, и, наклонившись к Юле, сообщила: – Игорь спит с Ленкой.
– Да ладно! У нее же муж здесь! – вытаращилась на приятельницу верная жена олигарха Ползунова.
После такой интересной интимной информации дамы перешли на более близкую ступень общения.
– И что с того? Свинья везде грязь найдет, – фыркнула Элла.
– Слушай, но ведь Сомов намного красивее Шульмана, – удивилась Юля выбору визгливой Леночки, поскольку ее муж был строен, высок и довольно симпатичен. А Игорь роста был среднего, с небольшим пивным животиком, волосатый как обезьяна, ноги у него были толстенькие, кривоватые. Коротко говоря, при всей привлекательности характера внешностью он обладал более чем скромной. – А с другой стороны, может, она его за душу полюбила?
– Юль, ну какая душа? – взглянула в глаза наивной дурехе Элла. – Шалава она, и всего делов. Ей что Шульман, что Кульман, что Петров, что Сидоров.
Они снова понимающе переглянулись. Ленку недолюбливали все представительницы слабого пола в этом «дружном» коллективе. Причем без всякого очевидного повода.
Ленка была высокой, около ста семидесяти сантиметров, блондинкой с милым смазливым личиком. Губы Леночки были похожи на большой разрезанный пополам огурец. Интеллигентности лицу этот шедевр пластической хирургии не придавал. Силиконовыми были и груди, а иногда Юлии казалось, что и мозги двадцативосьмилетней девицы тоже были из силикона. Очень уж она тупила. Откуда Юле так точно был известен возраст этой красавицы? Да просто дня три назад все сидели здесь же на яхте, и Ленка при всем честном народе со свойственным ей прямодушием приложила Инну, дочь Шульмана.
Инна была свежая, пухлая девица двадцати двух лет. Невысокая, с небольшой грудью, толстым, низковатым задом, с копной каштановых кудряшек и большими карими глазами. Имелся в наличии жених Семен, который пребывал тут же на яхте с целью более близкого знакомства с будущим тестем.
И жених, и невеста постоянно проживали в Америке. Познакомились они в университете, на медицинском факультете, только Сема учебу уже закончил, а Инне предстояло еще два года грызть гранит науки. Парень партией явно дорожил, считая ее выгодной, к невесте был внимателен, с будущим тестем уважителен, а перед Ириной Яковлевной трепетал в немом восторге. То есть пришелся ко двору.
И вот на днях в жаркое солнечное утро, когда дамы разгуливали в купальниках, а мужчины в плавках, Леночка задержалась возле Инны и, взглянув на нее сверху вниз, обронила весьма обидное, даже оскорбительное замечание.
– Инночка, дорогая, как можно за собой не следить? У тебя уже целлюлит появился! С этим надо срочно бороться. Взгляни на меня, – и Ленка медленно повернулась вокруг себя, демонстрируя собравшимся упругое, загорелое, подкорректированное тело, и вправду лишенное всякого намека на пресловутую «апельсиновую корку». – В нашем возрасте целлюлит просто недопустим, упругость и подтянутость – вот чем отличается молодость и что придает свежесть.
С последним у Лены было напряженно, свежести в ней было не больше, чем в вареной колбасе, пролежавшей весь день на солнце, но Инна об этом явно не подумала. Она залилась густой краской, на глаза навернулись слезы, было видно, что обида душит несчастную девушку, но найтись, что ответить нахалке, Инночка явно не могла. И тут на помощь падчерице пришла Ирма.
Выйдя на середину салона, дабы все присутствующие видели, что и ей нечего стыдиться (причем без помощи пластической хирургии), она сладко прочирикала:
– Ленок, да ты никак на солнце перегрелась. Инна – юная девочка, ей только двадцать два исполнилось, а ты-то в сентябре двадцать девять уже справишь. – И, заметив, что на лице визави появилось неприкрытое желание вцепиться ей в горло, продолжила: – Так что подтяжки на заднице и силиконовая грудь Инночке еще долго не понадобятся.
Юлия с Эллой насмешливо переглянулись, Татьяна расплылась в довольной улыбке, а Ирина Яковлевна громко спросила, где Лена делала операцию. Сема кинулся к Инне с заверениями в ее полной и совершенной неотразимости. Игорь разразился фейерверком острот в адрес легкомысленных кокеток, Сомов, как ни в чем не бывало, продолжил обсуждать с Гансом достоинства и недостатки различных производителей подводного снаряжения. Одним словом, ни понимания, ни сочувствия Ленке найти не удалось. Что характерно, ее все время так и тянуло провоцировать окружающих на подобные выпады.
То она учила Татьяну, женщину весьма образованную и неглупую, правда, несколько нервную, какие книги надо читать и какие фильмы смотреть. То вдруг начинала советовать Ирине Яковлевне, ушедшей на пенсию в должности главврача одной из столичных больниц, заняться вязанием или попробовать освоить компьютер, хотя пожилым людям тяжело напрягать мозги, умственные способности в этом возрасте уже затухают. Ирине Яковлевне ведь исполнилось шестьдесят шесть. Но если она научится выходить в Интернет, это внесет некоторое разнообразие в ее скучную жизнь, полную болезней и кошек.
Ирина Яковлевна смотрелась рядом с Ленкой, как авианосец рядом с байдаркой. Высокая, статная, с орлиным взором, громким командным голосом, острым взглядом слегка прищуренных карих глаз, она никак не тянула на слабоумную старушку, сломленную болезнями и страдающую от одиночества в обществе сорока кошек, которых она, кстати сказать, терпеть не могла.
Посоветовав Лене побольше читать и поменьше смотреть телевизор, который явно наносит непоправимый вред ее интеллекту, Ирина Яковлевна удалилась к себе поступью царицы, оставив пришибленную Лену сожалеть о болтливом языке и непроходимой глупости.
Супруг Лены, Сергей Сомов, человек умный, образованный, воспитанный и симпатичный, на выходки жены никакого внимания не обращал, заступаться за нее никогда не пытался – в общем, проявлял очевидное равнодушие к собственной половине.