В плену Времени

Прислуга ловко устроила нас на ночлег. Сесиль, уже лежа рядом со мной на кровати шепотом пояснила, что этот домик построили специально для тех, кто путешествует в Крым на лошадях, а не на железной дороге. Обычно этот домик пустует, а пользуются им лишь только путники, проезжающие мимо по главному тракту. Затем, мы пожелали друг другу спокойной ночи. Убаюканная тихим стрекотанием кузнечиков и сверчков, я уже тихо плыла невесомой дымкой над степью.

Глава 13

Мне было необыкновенно легко и свободно. Невесомая, как утренний туман, я, подобно птице, парила над своим родным городом. Знакомые до боли парки, скверы, площади и улицы — все утопало в первой свежей изумрудной зелени молоденьких листочков. Это юная девушка-весна застелила все полянки в парках молодой яркой травкой с ярко-желтыми точечками цветущих одуванчиков. В воздухе витал неповторимый запах весны, свежей зелени и сладкий запах цветущих деревьев. Мне так хотелось стремительно лететь над землей, раскинув руки, чтобы ветер трепал волосы за спиной, колыхал мои невесомые одежды и обдувал своим свежим дыханием лицо. Внезапно я увидела идущих по улице Машку и Ромку. Друзья неторопливо шли по тротуару, вымощенному плиткой. Этого не могло быть, но я отчетливо видела их одежду, выражения глаз и радостные лица. Плавно спустившись на асфальт, бегом припустила за ними.

— Маша, Рома! Подождите меня! — крикнула я ребятам.

Но мои друзья не обращали на меня ровно никакого внимания, как будто меня и не было на улице, в двух шагах от них. Они продолжали о чем-то оживленно болтать и шли себе дальше. Я в отчаянии побежала за ними, окликая, но так не добилась ответа, словно меня не существовало этом измерении. Внезапно какой-то юноша прошел сквозь меня. От удивления я остановилась, как вкопанная, прислушиваясь к своим ощущениям.

— Ты — дымка, милая… Просто дымка в этом городе… — прошептал чей-то нежный женский голос.

— Чушь, — решительно ответила я незнакомому голосу, и продолжила попытки привлечь внимание своих друзей.

— Не старайся, они не слышат тебя и не видят…, - ниоткуда ответили мне.

Этот неземной глас был похож на серебристые переливы маленьких колокольчиков. Заслушавшись этим голосом, я заворожено обвела взглядом все вокруг. Все та же знакомая мне улица, спешащие по своим делам люди и уходящие вдаль мои друзья. Я, как будто попала в вязкий кисель, и не могла даже пошевелиться, вдруг мне стало тяжело дышать и духота давила на грудь.

— Кто ты? — крикнула, глядя прищуренными глазами в лазоревое небо.

— Я — Время, — отозвался ниоткуда равнодушный и звенящий голос.

— Почему я не могу пошевелиться?

— Ты — смертная! И не имела права пользоваться привилегией данной лишь только мне или избранным мною! — загромыхал разгневанный голос.

Небо уже затянуло тучами, улицы нахмурились, и темные окна в домах смотрели на меня пустыми глазницами. Вокруг резко все стало безлюдным и серым. Яркие краски весны поблекли, и дул пронзительный ветер. Мои одежды захлопали на ветру, и я судорожно пыталась запахнуться в откуда-то взявшийся темный плащ.

— Я же попала в прошлое… Разве это возможно? Это не моя вина. Это ведь Рома изобрел свои Часы Времени, — пролепетала я, чувствуя, как невидимая сила плавно приподнимала меня над городом и, как желтый осенний лист, закружила в воздухе.

— Верно, Роман Белов — избранный, а ты — нет… И теперь ты в моей власти… В моем плену…И тебе не под силу выбраться из него!

— Обалдеть! Я — в плену Времени! Да, разве такое возможно… Время нельзя увидеть и нельзя пощупать! — крикнула я, перекрывая вой ветра, затем, чуть помолчав, прибавила. — Я хочу вернуться домой! Пожалуйста, верни меня! Ведь это в твоих силах!

— Верно, я могу! — прогудел надо мной голос. — Но не хочу. Ты должна сама выбраться, но так, чтобы ничего не изменилось… Помни, смертная, ничего нельзя менять…Прощай….

Меня с силой кинуло в сторону и хорошенько тряхнуло, затем еще раз, и я наконец-то вырвалась из плена вязкой субстанции и с огромной скоростью понеслась вниз. Затем толчки моего тела повторились. Я вскрикнула, с трудом раздирая веки, открыла глаза…

— Гэйби, милая сестрица, вставай! — звала меня Сесиль и усиленно трясла за плечо.

Я непонимающе села в постели и кулачками протерла глаза. Было уже утро и все в небольшой бревенчатой комнате суетились. Даже мадам Элен и ее родная дочь встали с постелей. Обе дамы были уже облачены в дорожные костюмы, умыты и причесаны. Мила и Марфа возились с самоваром, а кухарка — готовила что-то на скорую руку. Когда я осознала, что видения моего родного города и друзей, всего лишь сон, то настроение сразу упало ниже плинтуса. Я угрюмо умылась и безвольно разрешила Миле одеть и причесать меня. Когда завтрак был готов, мы незамедлительно сели за большой деревянный стол кушать. Прислуга и оба кучера наскоро перекусили в сенях.

Дорога пролегала через Крымские горы. Ехали мы весь день с небольшими остановками возле родников, в долинах и ущельях, а также пару раз остановились на постоялых дворах. За весь день ничего необычного не произошло. День тянулся неимоверно долго. Я была поглощена чтением, изредка кидая заинтересованные взгляды на пейзажи за окном. Настроение было просто отвратительное. Хоть я и любила путешествовать, но тряская дорога без всякого намека на асфальт, ужасно меня раздражала. Уже глубокой ночью мы приехали в пресловутое Крымское поместье на Южном Берегу. Я настолько устала от дороги, что даже не рассматривала дом, куда меня привезли. Просто про себя отметила некую схожесть в интерьерах со степной усадьбой. Мила помогла мне подняться наверх, в апартаменты подобные тем, в которых я жила доселе. Единственное, что могу сказать — нас уже ждали, все было готово к нашему приезду. Засыпая в огромной королевской кровати, я про себя отметила — как все-таки хорошо быть богатой наследницей и как быстро человек привыкает к хорошему.

К моему великому облегчению, эту ночь я проспала как убитая, без сновидений и проснулась довольно поздно. Пробуждение было не слишком приятным — жутко болела голова и во рту пересохло, будто целую ночь жевала мел. Я поморщилась, приподымаясь над подушкой. В комнате царил приятный полумрак, а огромное окно было плотно задернуто изумрудными шторами и от этого все предметы в комнате имели зеленоватый оттенок. Я с любопытством оглядела спальню. Вся мебель была выполнена из светло-бежевого дерева, и ее был минимум. Огромная кровать с кисейным светло-зеленым пологом, две прикроватные тумбочки, туалетный столик напротив кровати. Рядом с ним небольшая дверь, ведущая в гардеробную. В общем, все было сделано простенько, но со вкусом. Я перевела глаза на уже знакомый мне колокольчик на зеленой бархатной подушке. Еще некоторое время я смотрела на него и раздумывала, стоит ли мне звать Милу или еще поваляться в постели, но в этот момент дверь в спальню распахнулась и в комнату вошла горничная в своем неизменном форменном платье, фартуке и чепце. В руках она несла блестящий поднос, на котором стояла белая фарфоровая чашка на блюдце. От чашечки шел густой пар и распространялся приятный аромат мяты, череды и мелиссы. На простеньком личике служанки застыла улыбка, а под глазами были все те же фиолетовые тени — следы недосыпа.