Страница 80 из 93
Амнистия, по всей видимости, была предоставлена бывшим мятежникам по политическим соображениям. Готовилась война с Голландией, и иметь союзниками две-три тысячи буканьеров, пиратов и плантаторов было архиважно.
Что касается одного из главных зачинщиков восстания, капитана Питера Константа, то он в период войны 1672-1679 годов неоднократно участвовал в сражениях против англичан, испанцев и французов. В декабре 1672 года, когда он управлял колонией Ниув-Валхерен на острове Тобаго, в море показались паруса 66-пушечного линейного корабля «Сент-Дэвид» и 5 или 6 меньших парусников под британскими флагами. Ими командовали сэр Томас Бриджес (возглавлял сухопутные силы) и капитан Уильям Пул (возглавлял морские силы); на борту судов находились 600 волонтеров с острова Барбадос. 18 декабря, после шестичасовой бомбардировки, разрушившей укрепления голландцев и часть поселка, Констант и четыреста подчиненных ему колонистов сдались на милость победителей. В качестве добычи англичанам досталось также несколько сот негров-рабов. Всех пленных голландцев доставили на Барбадос, а потом отпустили (позже, по Вестминстерскому миру 1674 года, англичане вынуждены были вернуть Тобаго голландцам).
В 1673 году, командуя судном «Саламандер», капитан Констант вместе с Питом Маркусзооном (командовавшим 36-пушечным фрегатом «Рам») и некоторыми другими каперами из Флиссингена успешно охотился за призами вблизи испанского порта Кадис,
В 1676 году он командовал 44-пушечным кораблем «Зеландия», входившим в эскадру адмирала Якоба Бинкеса. В июле того же года эта эскадра атаковала французские суда на рейде Пти-Гоава, часть из них уничтожила, а часть увела с собой в качестве трофеев.
Во время нападения французской эскадры под командованем графа д'Эстре на Тобаго в марте 1677 года Констант оставался капитаном 44-пушечного судна «Зеландия». Серьезно раненный в ходе сражения, он был отправлен Бинкесом в Голландию.
В 1682 году Питер Констант получил под свое командование 46-пушечный линейный корабль «Корнелия», который использовался для конвоирования торговых судов в бассейне Средиземного моря. 17 ноября 1683 года он прибыл на «Корнелии» в Алжир, чтобы выкупить у местных корсаров христианских пленников. Что стало с ним в дальнейшем — неизвестно.
Глава 47
Злоключения д'Ожерона на Пуэрто-Рико
В начале 1673 года Франция вступила в войну с Голландией. В феврале того же года генерал-губернатор Французских Антил Жан-Шарль де Баас подготовил экспедицию против голландской колонии, находившейся на острове Кюрасао. Главное поселение острова — современный Виллемстад — защищал форт Амстердам, гарнизон которого, по данным разведки, состоял всего лишь из 80 солдат. Захватить его казалось делом пустяковым.
Имея под своим началом флагманский 70-пушечный линейный корабль «Бельике» (капитан — Дюмэ д'Амплимон), фрегаты «Сивилла» (командир — маркиз де Ментенон) и «Фея» и три транспортных судна, на борту которых разместилось примерно 600 волонтеров с Мартиники, Гваделупы и Сент-Кристофера, де Баас послал на Сен-Доменг 50-пушечный корабль «Л'Эюоэль» (иначе — «Гранд-Инфант», капитан Бодар) и фрегат «Пти-Инфант» (капитан дю Бонно) с приказом д'Ожерону собрать флибустьеров, буканьеров и часть плантаторов и присоединить их к экспедиции. Рандеву было назначено у острова Санта-Крус на 4 марта 1673 года. Понимая, что местные жители едва ли захотят участвовать в предприятии против голландцев (тем более что пришла пора сбора урожая табака), губернатор Тортуги все же сообщил жителям Леогана и Пти-Гоава о намечающейся акции.
«Так как дело не терпело отлагательств, — писал позже Ожерон, — я немедленно отправился поговорить с жителями Леогана, которые, вопреки моему прежнему предположению, приняли решение участвовать. Они лишь просили, чтобы я согласился отправиться вместе с ними, будучи уверенными, что мое присутствие станет гарантией их возвращения назад и воспрепятствует, если Кюрасао будет захвачен, чтобы их оставили там в составе гарнизона».
Ожерон удовлетворил просьбу колонистов, согласившись сопровождать их. В этой экспедиции в качестве руководителей флибустьеров участвовали два кузена-авантюриста: одного из них звали Пьер Овине, другой был известен по прозвищу Большой (Le Grand).
Сотня волонтеров поднялась на борт «Пти-Инфанта» в Леогане, а с другой сотней губернатор отправился по суше в Пти-Гоав, куда прибыло еще 200 человек из других районов побережья. Объединившись с ними, он велел всем грузиться на борт «Л'Экюэля». После этого корабли пошли к Тортуге за припасами. Бросив якоря на тамошнем рейде 18 февраля, «Л'Экюэль» и «Пти-Инфант» простояли там всего один день и, забрав провиант, снова вышли в море.
Погода стояла отличная, ветер был попутный, и участники экспедиции полагали, что, двигаясь вдоль северных берегов Эспаньолы и Пуэрто-Рико, они смогут достичь Санта-Круса не позднее 1 марта. Сначала корабли держались вместе, но, выйдя на траверз гавани Исабель, ночью разошлись. Потеряв своего напарника из виду, «Пти-Инфант» продолжил путь к Санта-Крусу самостоятельно и прибыл туда через три дня. Пять дней флотилия генерал-губернатора ожидала прихода корабля д'Ожерона, однако так и не дождалась. 8 марта сьёр де Баас велел ставить паруса и идти к Кюрасао.
Что же случилось с «Л'Экюэлем»? Из-за ошибки пилотов в ночь с 25 на 26 февраля, за три часа до рассвета, корабль неожиданно налетел на рифы, находившиеся у северного побережья Пуэрто-Рико. Когда рассвело, французы увидели скалистый берег, на который с помощью шлюпки удалось переправить больше половины людей. Затем погода испортилась, началось сильное волнение, и спасение оставшихся на борту людей пришлось отложить на три дня.
По версии Эксквемелина, французы подверглись неожиданному нападению со стороны испанцев.
«На следующий день, в час рассвета, — рассказывает он, — на берегу появились испанцы и, решив, что эти люди пришли, чтобы разграбить их остров (этого они всегда ждали от французов), собрали достаточные силы и напали на пришельцев. Пираты попали в крайне тяжелое положение, и многие из них были склонны скорее просить пощады и не желали сражаться; они думали лишь, как бы спасти свою жизнь.
Испанцы напали на них, собрав все свои силы, — в их войске были негры, индейцы и полукровки, однако белых было мало. Пираты выступили им навстречу, чтобы сдаться в плен и испросить пощады; пираты пытались умилостивить испанцев, утверждая, что они европейцы, которые попали та французские острова, чтобы вести торговлю, и что их корабль во время шторма налетел на рифы и был разбит в щепы. После того как они смиренно запросили пощады, испанцы ответили им: «На perros ladrones no hay quartel para vosotros» (Вы, разбойничьи псы, вам не будет никакой пощады). Испанцы напали на французов и перебили большую часть пришельцев. Однако, убедившись, что сопротивления им никто не оказывает, у многих пришельцев даже нет оружия, они прекратили резню, хотя и остались при своем мнении, будто французы высадились, чтобы разграбить остров. Они захватили оставшихся в живых, связали их по двое и по трое и увели с собой в саванну, то есть на равнину».
По данным Давида Марли, испанцы убили от сорока до пятидесяти французов, тогда как сами потеряли десять человек убитыми и двенадцать — ранеными. Всё это противоречит свидетельству самого Ожерона, который ничего не сообщает о нападении испанцев на потерпевших кораблекрушение. По его словам, французы, убедившись, что спасти корабль не удастся, нашли первую попавшуюся дорогу, «которая привела нас к месту, называемому St-Hillaire de la Resive [Аресибо], в двенадцати лье к востоку от города Портерик (современный Сан-Хуан. — В.Г.), где имелось пять или шесть жителей, которые встретили нас довольно хорошо».
Эксквемелин, подробно описавший злоключения французов на Пуэрто-Рико, безусловно, воспользовался информацией из недостоверного источника. Его рассказ больше похож на легенду, в которой присутствуют ставшие традиционными представления об испанцах как «исчадиях ада».