Страница 68 из 93
Узнав о требованиях Моргана, испанский адмирал ответил категорическим отказом. Он обвинил заложников в малодушии, добавив, что «если бы они обороняли крепость от пиратов так же, как он, то не так-то легко далась бы она в руки разбойников».
Морган не удивился ответу дона Алонсо и, проявив великодушие, не стал убивать пленников. По всему было видно, что главарь флибустьеров уже придумал хитрость, с помощью которой собирался выйти из лагуны. Предоставим слово Эксквемелину.
«Тем временем Морган решил, что настало время для дележа добычи, поскольку обычные места сбора были далеко, а ближайшие находились на Эспаньоле; по пути же туда бури могли разогнать корабли, так что на тех судах, где не было добычи, пираты рисковали не получить ничего. Поэтому собрали все деньги, а также драгоценности и чеканное серебро, и общая сумма достигла двухсот пятидесяти тысяч пиастров, не считая разных товаров и рабов. Добычу распределили по кораблям, а затем на каждом из них совершили ее дележ. Когда все честь по чести было сделано, пираты дали клятву, что никто из них не утаит ни шиллинга, будь то золото, серебро, драгоценности, жемчуг или камни — алмазы, смарагды или безоаровые камни. Морган первый поклялся в том на Библии, и так же поступили все остальные пираты.
Когда дележ добычи закончился, встал вопрос, как же выйти из лагуны. Пираты решили пуститься на такую хитрость: днем, в канун ночи, которая намечена была для бегства, часть пиратов села на каноэ якобы для того, чтобы высадиться на берег. Берег этот был в густых зарослях, и пираты незаметно вернулись назад, легли в каноэ и потихоньку снова подошли к своим кораблям. Такой маневр они предприняли неоднократно, причем ложная эта высадка шла со всех кораблей. Испанцы твердо уверились, что пираты попытаются этой ночью броситься на штурм и захватить крепость; они стали готовить все необходимое для защиты с суши и повернули туда все пушки.
Настала ночь, и, когда Морган убедился, что все пираты наготове, он приказал поднять якори, поставить паруса. Корабли понеслись в струе течения, и их прибило почти к самой крепости. В этот момент пираты поставили паруса так, чтобы использовать ветер с суши, и пронеслись мимо крепости. Испанцы тотчас повернули часть пушек в сторону моря, однако пираты успели уже осуществить свой маневр, и их корабли почти не пострадали от крепостных орудий. Впрочем, испанцы так и не решались повернуть все пушки в сторону моря, опасаясь, что основные силы пиратов нападут на них с суши. На следующий день Морган отправил к крепости каноэ, чтобы обменять пленных пиратов, которых вот-вот должны были предать смерти, на испанских пленников. Для этого Морган выдал пленникам барку и дал возможность уйти всем, кроме заложников из Гибралтара, за которых еще не было уплачено. Их отпустить Морган не хотел, потому что надеялся получить положенный выкуп. На прощанье он выстрелил по форту из семи пушек, однако ответного залпа не последовало».
Когда корабли пересекали Венесуэльский залив, налетел сильный шторм с северо-востока, одно судно стало пропускать воду, как решето, и вся флотилия была вынуждена отдать якоря. Лишь через неделю с лишним установилась нормальная погода, позволившая пиратам продолжить путь домой.
Из французских источников известно, что, когда флотилия Моргана возвращалась из Маракайбо, она встретила в открытом море эскадру вице-адмирала графа д'Эстре из 6 военных кораблей. Сам граф шел на линейном корабле «Сен-Луи» (капитан — Дерабеньер); его сопровождали «Инфант», «Тигр» (капитан де Вийпар), «Виль де Руан» (капитан де Шато-Рено), «Дилижан» (капитан Ла Клошетерье) и «Лион руж». Граф имел предписание короля отменить все каперские свидетельства против испанцев, выданные флибустьерам губернатором Тортуги. Но, пообщавшись с пиратами, вице-адмирал пришел к выводу, что деятельность морских разбойников может быть весьма полезна Франции. Свои соображения на сей счет он изложил в письме Людовику XIV. Французский король в принципе разделял мнение д'Эстре.
«Я не осуждаю то, что вы защищаете французских корсаров, которые вооружаются по приказу сьёра д'Ожерона, губернатора Тортуги, для продолжения своих корсарских походов, — писал король графу 13 июня 1669 года — Но было бы хорошо, если бы вы обсудили с г-ном д'Ожероном этот пункт и вместе решили, стоит ли продолжать выдавать эти каперские грамоты или лучше полностью их отменить. Вам следует обратить внимание на то, что, поскольку испанцы не выполняют пунктуально статью мирного договора, которая дает моим подданным полную свободу вести торговлю во всех странах, им подвластных, включая и те, что находятся за пределами Европы, и не позволяют никому из моих подданных причаливать в каких бы то ни было из их портов, я, со своей стороны, также не буду считать себя обязанным поддерживать мир, установленный указанным договором, в отношении названных стран. Так что вам надлежит лишь выяснить, будет ли полезным для моей службы и к выгоде моих подданных, которые там обитают, позволить буканьерам и флибустьерам воевать, в отношении чего я хочу, чтобы вы мне написали ваши соображения и мнение д'Ожерона».
Что касается Моргана, то он, с триумфом вернувшись на Ямайку 17 (27) мая, через три дня написал подробный отчет о своей экспедиции. Кроме него этот документ подписали ходившие с ним в Маракайбо капитаны Адам Бруэр, Джеффри Пеннант, Джон Моррис, Ричард Норман, Эдвард Демпстер и Ричард Добсон.
В письме губернатора Ямайки, датированном 23 августа 1669 года, сообщается, что маракаибский поход принес флибустьерам в два раза меньше добычи, чем набег на Пуэрто-Бельо. На каждого участника экспедиции пришлось приблизительно по 30 ф. ст. Модифорд, как и в предыдущий раз, «отчитал» Моргана и его капитанов за превышение ими полномочий и несанкционированные нападения на города, после чего «благоразумно решил воздержаться от их наказания».
Глава 42
Захват острова Санта-Каталина
Флибустьеры, как обычно, очень быстро промотали вырученные в походе деньги и были готовы снова отправиться за добычей. Однако летом 1669 года сэр Томас Модифорд, следуя указаниям из Лондона, временно отменил все каперские поручения против испанцев. В период вынужденных «каникул» Морган перебрался вместе с женой Мэри Элизабет из Порт-Ройяла на свои плантации: его поместья находились в Кларендоне (Дэнкс и Морганс-Вэлли), в Сент-Мэри (Лланримни), близ Порт-Хендерсона (Лоренсфилд) и в Сент-Джордже (Пенкарн). Большинство иных пиратских вожаков, не вложивших деньги в бизнес, бездельничали вместе со своими экипажами на берегу; и только два капитана, по данным сэра Томаса, ушли к французам на Тортугу.
Осенью ситуация несколько изменилась. По признанию Модифорда (письмо герцогу Альбемарлю от 30 ноября), многие приватиры стали купцами, торгуя шкурами, салом, черепаховыми панцирями и кампешевым деревом; другие охотились на Кубе на свиней и быков; некоторые из наиболее состоятельных стали плантаторами, а некоторые «валеты» все же пытались грабить испанцев, тайно выгружая свою добычу в ямайских гаванях. «Никто, однако, не ушел на Тортугу, — с удовлетворением отмечает Модифорд, — или не уйдет, как я надеюсь, поскольку там в настоящее время каперские грамоты тоже отменены к великой нашей радости».
Чтобы возобновить открытые антииспанские рейды, Совету Ямайки необходимо было доказать Лондону, что испанцы готовятся к захвату острова. В январе 1670 года по Порт-Ройялу поползли слухи о военных приготовлениях испанцев и нападениях их корсаров на британские торговые суда. В письме лорду Арлингтону Модифорд намекнул, что готов к проведению ответных акций. Однако в Мадриде в то время шли переговоры о заключении нового англо-испанского договора, и положительного ответа губернатор не дождался. Тогда власти Ямайки решили действовать по своему усмотрению.
Предлогом послужил налет двух испанских кораблей из Сантьяго-де-Кубы на северное побережье острова. Испанских корсаров возглавлял португальский капитан Мануэл Риверо Пардал. 29 июня в Спаниш-Тауне состоялось заседание Совета Ямайки, который назначил Моргана «адмиралом и главнокомандующим со всеми полномочиями для нанесения ущерба Испании и всему тому, что принадлежит испанцам». Каперское поручение, полученное от ямайского губернатора, обязывало Моргана и его людей выяснить, как в испанских колониях обращаются с английскими пленными, но при этом избегать кровопролития. Флибустьеры, узнав о таком забавном поручении, лишь посмеялись.