Страница 42 из 93
Эксквемелин свидетельствует: «Пираты очень дружны и во всем друг другу помогают. Тому, у кого ничего нет, сразу же выделяется какое-либо имущество, причем с уплатой ждут до тех пор, пока у неимущего не заведутся деньги». И далее: «Друг к другу пираты относились заботливо. Кто ничего не имеет, может рассчитывать на поддержку товарищей».
Почти во всех книгах о флибустьерах Вест-Индии утверждается, что свое сообщество они называли Береговым Братством, а себя — «береговыми братьями». Более того, отдельные авторы убеждены, что эти пираты основали на острове Тортуга своеобразную республику — «Конфедерацию береговых братьев». Об этом пишут историки Ж. и Ф. Галлы, У.А. Роберте и П. Прингл, об этом же можно прочесть в историческом романе Ф. ван Викка Мэсона «Король абордажа».
«Дю Россе потер маленькие ручки и дал сигнал прислуге подавать пирожки, конфеты и фрукты, а потом заговорил:
— Хотя здесь, в Кайоне, я поднял флаг его христианского величества Людовика Четырнадцатого, — он поднял бокал и отпил глоток, — братья не должны считать Кайон французским, английским или голландским портом. Нет. Кайон станет столицей Конфедерации берегового братства. Вы можете считать Тортугу своей базой, мой адмирал, своим домом».
На самом деле не существует никаких документальных подтверждений того, что флибустьеры Вест-Индии именовали себя «береговыми братьями». О Береговом Братстве нет упоминаний ни в дневниках и мемуарах самих флибустьеров (Эксквемелина, Дампира, Уофера, Рингроуза, Коули, Кука, Равено де Люссана, Массерти, Монтобана), ни в сочинениях французских миссионеров дю Тертра и Лаба, писавших о флибустьерах и буканьерах французской Вест-Индии, ни в официальных отчетах и письмах колониальных губернаторов, ни в протоколах заседаний колониальных ассамблей и адмиралтейских судов. Откуда же взялось это наименование?
Выражение Frères de la Côte («братья побережья», «береговые братья») впервые употребил французский историк-иезуит Шарлевуа, живший на острове Гаити с 1717 по 1722 год и написавший капитальный труд «История острова Эспаньола, или Сен-Доменг» (Париж, 1730-1731). Но так он называет всех вооруженных французских колонистов, обитавших на побережье Западного Гаити — и буканьеров, и плантаторов, и флибустьеров. Причем, по его словам, особенно часто его со временем стали применять по отношению к охотникам-буканьерам. Пиратов же Карибского моря «береговыми братьями» окрестили писатели XIX-XX веков. В англоязычной литературе аналогом французского выражения Frères de la Côte является Brothers of the Coast.
В строго научном значении у флибустьеров не было ни своей «конфедерации», ни «республики». Придерживаясь одинаковых правил, обычаев и целей, они не имели единства в планах и не стремились к общему союзу. Каждый отряд формировался для проведения какой-либо авантюры и в дальнейшем действовал обособленно. Иногда с целью проведения какой-либо крупномасштабной операции разрозненные отряды объединялись в более крупные соединения, но они никогда не были стабильными и после завершения экспедиции неизбежно распадались. Поэтому флибустьерскую эпопею можно представить себе в виде цепи частных предприятий, осуществлявшихся независимо и ради добычи.
Своеобразно строились отношения флибустьеров с коренными жителями Американского континента. Наиболее терпимо и дружелюбно к пиратам были настроены индейцы, обитавшие в районе мыса Грасьяс-а-Дьос и на Москитовом берегу в Никарагуа, а также ряд племен Коста-Рики, Дарьена и Новой Гранады. Ненавидя испанцев, туземцы тех мест охотно торговали с заезжими разбойниками, приобретая у них старые ножи, топоры и разного рода инструменты. Некоторые флибустьеры (например, голландец Биллем Блауфелт) подолгу жили среди индейцев, тогда как последние часто уходили с разбойниками в море. Основной их обязанностью была ловля рыбы, черепах и ламантинов. Считалось, что один опытный индеец способен обеспечить едой целую команду.
Рассказывая о связях индейцев с флибустьерами, испанский губернатор Коста-Рики Хуан Франсиско Саэнс 25 декабря 1676 года писал королю: «На берегах Северного [Карибского] и Южного морей имеется бесчисленное множество воинственных индейцев… с которыми, по достоверным сведениям, англичане и французы водят дружбу».
Уильям Дампир, рассказывая о дружбе флибустьеров с индейцами Москитового берега, отмечал: «У них чрезвычайно зоркие глаза, и они замечают парус в море раньше, чем мы. Из-за этих качеств их ценят и стараются взять с собой все приватиры… Когда они находятся среди приватиров, то узнают, как пользоваться ружьями, и оказываются очень меткими стрелками. Они ведут себя дерзко в сражении и никогда не отступают и не отстают… Люди москито вообще очень любезны с англичанами, которые их весьма уважают, будь то на борту кораблей или на берегу, на Ямайке или в любом другом месте. Мы всегда считались с их мнением, позволяя идти туда, куда они хотели». Плавая с флибустьерами, индейцы не только одевались по европейской моде, но и просили англичан дать им какие-нибудь европейские имена.
Обосновавшись вблизи английских, французских и голландских колоний, а подчас проживая и в самих этих колониях, пираты старались обеспечить себе надежный тыл, то есть заручиться поддержкой официальных властей, чтобы иметь возможность открыто доставлять в дружественные гавани захваченную добычу, свободно сбывать ее, а также отдыхать, развлекаться, снаряжать свои суда, приобретать провизию, оружие и боеприпасы. Так как Англия и Франция часто воевали с Испанией, английские и французские губернаторы выдавали флибустьерам каперские и репрессальные лицензии (commissions, lettres de marque, lettres de represailles), превращая их, по существу, в наемников. За это пираты отдавали властям часть награбленного, а также поставляли им ценную разведывательную информацию о состоянии тех или иных колоний в Карибском регионе и о движении неприятельских флотов.
Добыв каперские свидетельства, флибустьеры придавали им самое широкое значение, не обращая уже никакого внимания на заключавшиеся в Европе мирные договоры. Когда губернатор Сен-Доменга Тарэн де Кюсси в 1685 году отменил каперские поручения против испанцев, возмущенные флибустьеры заявили: «Если губернатор не даст нам корсарские грамоты против испанцев, мы обойдемся теми, что получили для охоты и рыбной ловли». Иногда с помощью различных уловок они продлевали срок действия своих поручений. Например, купив за 10 песо свидетельство, действительное в течение трех месяцев, они подделывали его таким образом, чтобы оно могло служить им три года.
На Тортуге и Эспаньоле флибустьеры всегда селились отдельно от прочих колонистов. Последние снабжали их продовольствием и необходимым снаряжением, тогда как на самих пиратов вплоть до конца XVII века возлагалась обязанность защищать колонию от вражеских вторжений. Пока часть разбойников уходила на промысел в море, их компаньоны присматривали за жилищами на берегу. Постепенно некоторые флибустьеры, скопив достаточную сумму денег, прочно оседали на суше и превращались в колонистов. Если один из пиратов обзаводился семьей, он также покидал своих компаньонов и переходил в разряд колонистов.
Корабли флибустьеров не имели определенного флага. Утверждение польского публициста Яцека Маховского (автора книги «История морского пиратства»), что они поднимали черный стяг с изображением скелета, далеко от истины. Флибустьеры, которые приобретали у властей каперские грамоты, как правило, поднимали на мачте флаг той страны, от имени которой они выступали. Капитан Эдвард Дэвис держал на мачте белый флаг, на котором были изображены рука и сабля. Капитан Бартоломью Шарп имел красный стяг с белыми и зелеными лентами, а в отряде Питера Харриса, состоявшем из экипажей двух кораблей, были два зеленых флага. Капитан Ричард Сокинс имел красный флаг с желтыми полосами, капитан Эдмунд Кук — красный флаг с желтыми полосами и изображением руки и сабли. Черный флаг с черепом и перекрещенными костями впервые был зафиксирован в 1700 году на корабле французского пирата Эмманюэля Винна.