Страница 34 из 93
К письму прилагались протоколы Совета Ямайки от 22 февраля 1666 года, а также свидетельские показания Томаса Кларка, Уильяма Росса, Ричарда Мура, Томаса Пайпера, Элиаса Роу и Уильяма Уэсга «относительно испанцев, захвативших английское судно и отправивших некоторых людей по воле волн, а других — пленниками в Испанию». Эти показания должны были послужить лишним доказательством обоснованности решения губернатора начать против подданных испанской короны в Вест-Индии каперскую войну.
Примерно в это же время свои «Рассуждения, почему частные боевые корабли выгодны острову Ямайка и как их преследование уже наносило и может впредь наносить ущерб колонии этого острова» написал полковник Теодор Кэри. В этом документе доказывалось, что попытки английских властей использовать флибустьеров в военных кампаниях против голландцев и французов в бассейне Карибского моря обречены на провал и что пользу от них можно получить лишь в том случае, если им будут выданы каперские поручения против испанцев. Кэри пишет:
«Капитаны Давид Мартин и Маррэн и различные английские приватиры при сообщении, что каперские грамоты против испанцев были отменены, решили никогда не возвращаться на Ямайку, если не будет войны, но ежедневно брали добычу у испанцев, выходя с Тортуги. Сэр Томас Модифорд, губернатор, отвлекал их от нанесения вреда испанцам и пытался удержать их на острове, уполномочив пишущего [полковника Кэри] обсудить с ними возможность захвата Кюрасао, который они единодушно согласились осуществить, но на рандеву они разошлись во мнениях насчет их командира, и, как следствие, замысел не был осуществлен. Два Его Величества быстрых фрегата пятого ранга могли бы послужить для командования этими приватирами во всех возможных случаях — для приведения их к повиновению, пресечения любых враждебных акций и защиты побережья от разбойников. Нет никакой выгоды в том, чтобы использовать приватиров в Вест-Индии против французов и голландцев; они являются людьми, которые не хотят заниматься земледелием, желая лишь грабить испанцев независимо от того, будут ли их поддерживать на Ямайке или нет. Испанцы испытывают такую глубокую ненависть к англичанам в этих краях, что они и слушать не хотят о торговле или примирении, но любого из островитян, кого им удается трусливо захватить врасплох, они безжалостно убивают. Выгоды французов ежедневно возрастают на Карибских островах, Эскк3 паньоле и Тортуге, и если терпеть их рост, через короткое время проявятся опасные последствия как для английских, так и для испанских поселений. Если Его Величество позволит выделить два или три своих фрегата пятого ранга для этой службы, такие люди (флибустьеры. — В.Г.) могли бы быть назначены командирами как лица, наиболее опытные в здешних делах… чтобы приватиры могли с большим желанием отправиться с ними в любой поход».
Поскольку в 1667 году между правительствами Англии и Испании шли переговоры о заключении нового мирного договора, который должен был улучшить отношения между двумя монархиями, губернатор Ямайки получил указания из Лондона прекратить поощрение флибустьеров и не разрешать им экспедиции против испанцев. В ответ на эти рекомендации Модифорд 30 июля писал лорду Арлингтону: «Если бы мои возможности совпадали с моими желаниями… приватирские покушения касались бы только голландцев и французов, а испанцы были бы избавлены от них, но у меня нет ни денег, чтобы платить им [флибустьерам], ни фрегатов, чтобы принудить их…» Все же губернатор заверил госсекретаря, что «хочет в соответствии с указаниями его лордства, насколько это будет возможно, удерживать их от будущих враждебных акций против испанцев, если последние не спровоцируют их своими новыми дерзостями».
Англо-французская война, безусловно, охладила отношения между Ямайкой и Тортугой. Тем не менее губернаторы указанных островов не стремились к проведению активных военных действий, поскольку не располагали военно-морскими силами. Д'Ожерон по-прежнему пытался удержать в своей колонии французских флибустьеров, а заодно переманить на французскую службу ямайских пиратов. Он хотел выписать из Франции семь или восемь корабельных плотников и конопатчиков, чтобы те могли «ремонтировать и кренговать суда, которые приходят на Тортугу». В мемуаре, датированном 20 сентября 1666 года и адресованном Кольберу, губернатор подчеркивал:
«Имея все это, я ручаюсь, что мы вернем всех наших французов, которые находятся на Ямайке, и многих иностранцев. Я надеюсь также, что многие английские флибустьеры покинут Ямайку, чтобы прибыть на Тортугу. Поскольку две силы не могут существовать одна возле другой, не сплетаясь и не разрушаясь, мы должны сделать так, чтобы… дальше увеличивать численность наших флибустьеров; я думаю, и не без основания, что то малое количество, что мы имеем, уже не вернется на Ямайку, куда два французских капитана, которые раньше жили среди нас, вернулись, хотя я не хотел ни отнимать у них каких-либо прав, ни брать от них каких-либо подарков. Они мне сказали, что это их экипажи принудили их к этому, так как они жаловались на то, что не могут жить на Тортуге, где все товары очень дорогие…
Необходимо отправлять из Франции как на Тортугу, так и на Берег Сен-Доменга ежегодно от тысячи до тысячи двухсот человек, две трети из которых должны быть способны носить оружие. Оставшаяся треть пусть будет детьми 13-ти, 14-ти и 15-ти лет, часть которых была бы распределена среди колонистов… а другая часть занялась бы флибустьерством.
Я также убежден, что доставка упомянутых 1000 или 1200 человек является гораздо более необходимой, чем все иные вещи, и могла бы способствовать вооружению и дисциплинированию тех, кто будет в состоянии… заняться флибустьерством, как я уже говорил; более чем вероятно, я ручаюсь, что мы были бы в десять раз сильнее на море, чем англичане, которые все трепетали бы, и что за 3 или четыре года мы имели бы уже достаточно людей, чтобы предпринять крупную экспедицию, которая почти ничего не стоила бы королю, если Его Величеству будет угодно задумать подобный проект; но если мы не будем иметь боеспособных людей (и у нас не будет иных средств, чтобы отправлять их на вооруженных судах во время войны — это то, что мы называем флибустьерством), то, безусловно, всегда будут сомнения в осуществимости наших предприятий, а также в безопасности нашей колонии…»
Упомянутые д'Ожероном два французских капитана отказались перебраться с Ямайки на Тортугу не только из-за высокой стоимости жизни во французской колонии. К этому шагу их могла подтолкнуть также попытка д'Ожерона принудить своих беспокойных подопечных к несению милицейской службы по охране колонии. Узнав о намерениях губернатора, жители Пти-Гоава решительно воспротивились «этому началу рабства». Согласно дю Тертру, «они стремились оставаться нейтральными и никогда не иметь над собой хозяина». Д'Ожерону пришлось покинуть свою резиденцию в Бастере и лично усмирять бунтовщиков. Однако часть недовольных все же покинула Тортугу и перебралась на Ямайку. Их вожаками могли быть капитаны Авраам Малерб (еще в апреле 1665 году его галиот присоединился к флотилии сэра Эдварда Моргана для участия в набеге на голландские колонии), Давид Маартен, Филипп Бекель и Жан Гасконец. В Порт-Ройяле они приобрели каперские грамоты против испанцев и приняли участие в нескольких совместных с англичанами походах против испанских владений на Кубе, Санта-Каталине (Провиденсе) и материке.
Если верить аббату дю Тертру, Бертран д'Ожерон был человеком, весьма щепетильным в вопросах чести. Так, однажды он рассматривал дело об английском призе, оценивавшемся в 800 песо, «за который он ничего не захотел взять, а лишь дал тридцать пиастров секретарю суда за его труды». Несколько дней спустя, размышляя по поводу приговора, вынесенного в пользу захватившего приз корсара, губернатор усомнился в правильности своего решения. Он вдруг «вспомнил», что война между Францией и Англией недавно закончилась и, следовательно, корсар не имел законных прав на свой приз. Не желая обидеть ни своих флибустьеров, ни английского собственника, д'Ожерон, по словам дю Тертра, «не сделав никакой реквизиции, отдал [английскому собственнику] из своих собственных средств 800 песо, чтобы не дать англичанам повода заявить, что губернатор Тортуги совершил подобную несправедливость. Эта щедрость кажется мне весьма редкой».