Страница 37 из 54
— Не знаю, потому и спрашиваю. — Глаза малыша с беспокойством смотрят вокруг; его жизнь уже окрашена этими тональными конфликтами между гигантами, Гог и Магог стучат по его колокольчику «Фишер- прайс».
— Хочу избавиться от всякого упоминания слова «вольво» на этом гребаном автомобиле, вот что я делаю.
— Папа сказал слово на букву «Г». — Малыш не шепелявит, он говорит высоким голосом, членораздельно.
— Папа хочет избавиться от слова на букву «Г», — напыщенно поясняет Ванесса.
— Надо же как точно, очень точно, — бормочет Билл.
Когда детская коляска с грузом исчезает внутри дома, Билл выпрямляется; он договорился встретиться с Сереной в пабе в Сент-Джон-Вуд, и — что еще более важно — на нем будет шляпа. Каждую среду в это время он проводит семинар в клинике «Мидлсекса», так что Ванесса не станет выяснять причину его отсутствия. Билл прячет краску и щетку в картонную коробку для автомобильных принадлежностей, которые держит в башмаке экс-«вольво». Он идет по дорожке, открывает своим ключом скрипящую входную дверь и кричит: «Я ухожу!» — и тут же хватает компакт-диск, мобильный телефон и пачку листов с лекцией, которую должен занести Санилу Рахману — тот будет проводить семинар. Ванессе, которая кормит малыша в кухне, это нашествие звуков кажется странным, как те, что влетают в открытое окно поезда, мчащегося на большой скорости через туннель.
Остановив экс-«вольво» у светофора на мосту Пат- ни, Биллу приходится спорить с сервоприводами, меняющими угол и наклон сиденья водителя. Один из сервоприводов явно барахлит, и когда Билл с силой нажимает на кнопку, сиденье резко кренится вперед и влево, угрожая опрокинуть его лицом на руль, — такое положение очень похоже на самоубийство, каким Билл себе его представляет, после того как раскрутят рукав брандспойта и зальют водой интерьер экс-«вольво» с выхлопными газами.
— Боже! — восклицает он вслух, когда изменился свет на светофоре. — Надо с этим кончать!
Продолжая ехать по Фулхэм-Пэлас-роуд, Билл бестолково нажимает на кнопки, пока не находит номер Серены. Он прикладывает мурлыкающий аппарат к уху и слышит записанный на автоответчик обиженный голос. Когда наступает время его ответа, он оставляет свои стенания: никак не получается, лекция, неисправности автомобиля... давай в следующий раз. Конечно же Билл не впервые выкручивается из такого рода ситуации, но это, как он подозревает, в последний раз.
Оставив записи с лекцией в приемной больницы, Билл направляет громадный автомобиль на Вествэй и выезжает из города. Для него теперь есть только одно место, Тейм, и только один человек, с которым он может говорить, Дейв Адлер, владелец «Тейм-Мотор-центр» — «Наша специализация — ремонтные работы и кузовостроение». Дейв многие годы занимался «вольво» Билла, с тех пор как бросил заниматься психиатрией. Дейв не видит никаких существенных неисправностей в «вольво»-760-турбо, скорее он склонен искать их у водителя.
Обычно между ними идет такой разговор:
Доктор Билл Байуотер: Дейв? Это Билл.
Доктор Дейв Адлер: Да.
Доктор ББ: Кажется, барахлит передача...
Доктор ДА: Да.
Доктор ББ: Включение высокой передачи затруднено, машина включает реверс, а потом только приходит в норму.
Доктор ДА: Ты проверял автоматическую подачу жидкости?
Билл ничего не проверял регулярно: ни резервуар ветрового стекла, ни масло, ни тормозную жидкость или кипящие, пузырящиеся потоки жидкости, которые проходят через блочный корпус автомобиля. Это дает повод Дейву Адлеру для насмешек: какой же Билл нелепый кавалер в отношении к своей машине, а если бы ухаживал за ней, то не столкнулся бы с неприятностью.
Билл улыбается при мысли о внеочередной лекции, которую ему прочтут этим вечером, когда он появится в Тейме, а экс-«вольво» с грохотом съедет с эстакады и отправится на запад в доброе сердце Великобритании. Спустя сорок минут автомобиль останавливается в пыльном извилистом переулке, который идет от торговой площади маленького городка Оксфордшир. Высокие деревянные двери гаража Дейва Адлера закрыты на засов. На замке болтается необычная вывеска, которой Дейв воспользовался вместо обычной. На ней написано: «ВВИДУ ТОГО, ЧТО В ВОПРОСАХ СЕКСА НИКТО НЕ ГОВОРИТ ПРАВДУ - МЫ ЗАКРЫТЫ». Билл ржет про себя, хотя несколько устало.
А тем временем в Патни Дейв Адлер осторожно опускается в смотровую яму супружеского ложа. Он поглощен предоставлением действительно полного обслуживания ходовой части Ванессы Байуотер — у него для этого есть все необходимое оборудование. Дейв Адлер считает, что автомобиль — всего лишь средство передвижения, ни больше и ни меньше.
Премия для извращенца
Дэнни и Тембе были на кухне в доме на Леопольд-роуд в Харлесдене, что на северо-западе Лондона. Стояло холодное утро начала ноября, и ветер хлестал старой бельевой веревкой в окно. Братья занимались приготовлением небольшой партии крэка; Дэнни возился у плиты, в то время как Тембе раскладывал по частям питьевую соду и порошок. На кухонном столе стоял стереоцентр — проигрыватель компакт-дисков и колонки с оголенными ручками настроек, соединенными скрученными в узел проводами, — откуда доносился резкий металлический барабанный бой.
Три часа назад, когда ходил к Ирландцу в Шепарде - Буш за порошком, Тембе услышал сплетню и теперь горел нетерпением поделиться.
— Уф-фу-фу, — выдохнул он, — дерьмо! Те говнюки просто сидели в доме, поджидая, когда туда придут клиенты.
— Их накрыли? — вклинился Дэнни, хотя было не похоже, что его это на самом деле беспокоило.
— Я скажу так: мусора — не дураки, понимаешь, вломились в дом около одиннадцати утра, будто другого времени в сутках нет. Бруно и Мэг как раз вымывали в кухне унцию, а в передней какая-то девка разбивала мешки. Слышь, старик, они схватили у девки молоток, раздолбали вдребезги гребаную дверь, потом вломились в бронежилетах и до зубов вооруженные, будто специально разрабатывали для этого всякую там, блин, тактическую установку.
— Тактическую операцию с применением огнестрельного оружия, — отрывисто выпалил Дэнни, — так они это называют, но, впрочем, не важно, Бруно-то хоть был вооружен?
— Да не совсем. В ту хреновую субботу какой-то негодяй спер гребаный стартовый пистолет двадцать второго калибра. Помнишь, я тебе говорил, что Бруно выстрелил в черномазого Ганса и пуля отскочила от его ребра — тот еще стрелок. В любом случае у него совсем не было ни времени, ни возможности что-то сделать, так как мусора ворвались в считанные секунды, задали ему хорошую трепку, забрали в каталажку его долбаный притон, взяли штуку баксов, которая у него была, и велели идти впереди, пока забирали всех сраных клиентов.
— И он подчинился?
— Да, старик. Беспрекословно. У него не было выбора. Он сидел там возле чертовой двери и всех приветствовал. Только представь себе, старик, ты доносчик, ты собираешься получить деньги, ты весь в этом дерьме, все отработал, выкачал, и оказываешься у чертовой двери, в правильном-то государстве, чтобы попасть в сволочную каталажку! Тупые негодяи! Полицейские заполучили двадцать из них — а значит, Бруно вылетел из гребаного крэк-бизнеса... — И Тембе при мысли о разбитом крэковом доме, напоминавшем ему корабль дураков, который сел на мель на Дороге Всех Святых, разразился непринужденным смехом — странно резким и назойливым для чуткого уха Дэнни.
Желая унять его радость, Дэнни махнул перед лицом Тембе бутылкой, в которой готовил крэк.
— Слушай, — прогнусавил Дэнни, — теперь ты мне расскажешь, как сделать, чтобы это мое галимое дерьмо поднялось, да?
— Хорошо, давай без суеты. Держи его разрыхленным, как... — Тембе возился с небольшим холмиком крэка, сушившегося на клочке кухонного полотенца, пальцем подцепил один чек и передал Дэнни. — Вот получай, здесь не меньше, чем на три затяжки, заправляйся и отвязывайся.