Страница 41 из 49
Коммодор никак не мог понять, в чем же ошибся. Он был терпелив, он был верен, он был умен, он был несгибаем. Он командовал величайшей из когдалибо построенных станций. Ну, практически построенных. Он вдруг подумал, что ненавидит Альянс. А ведь когда-то относился к повстанцам почти с нежностью. Он их почти что любил — как младшего брата, которого можно было тайком от родителей таскать за волосы и щипать, как зверька, которого можно было истязать. Но ребеночек вырос и начал давать сдачи. У зверька отросли острые зубы.
Как же он ненавидел Альянс…
Но ничего не мог сделать. Разве что… Джерджеррод улыбнулся. Разве что уничтожить Эндор. Это он может. Разумеется, если честно, невелика в том заслуга… но как хочется раздавить собственной рукой что-то живое, почувствовать, как оно бьется в ладони, задыхается… и все — его больше нет.
— Флот повстанцев прошел через шит!
— Сконцентрируйте огонь на этом секторе, — услышал он чужой, спокойный голос, удивительно похожий на его собственный.
Джерджеррод нахмурился.
Экраны на дальней стене взорвались, в зал потек густой жар.
— Истребители внутри станции, наши защитные системы не фиксируют их. Может быть, надо…
— Взорвите секторы триста четыре и сто тридцать восемь. Это их отвлечет.
Старший помощник посмотрел на него как на сумасшедшего.
— Но, сэр…
— Положение основного орудия относительно Лесной луны?
Старпом скосил глаза на монитор.
— Пойнт-ноль-два. Сэр, флот повстанцев…
— Увеличьте скорость вращения станции, пока луна не окажется в створе прицела. Стреляйте по моей команде.
— Есть, сэр.
Операторов не было. Старпом сам прошелся вдоль пультов, переключая тумблеры, сверяясь с приборами. Джерджеррод не спускал с него глаз.
— Вращение станции ускорено, сэр, — старпом вернулся. — До цели пойнт-нольодин. Шестьдесят секунд до выстрела. И, знаете что, сэр? Всего вам хорошего.
Он сунул коммодору портативную деку, отсалютовал и побежал к дверям. До них он не добрался, упал вниз лицом, пару секунд его пальцы еще скребли металлическую решетку палубы, потом он затих. Джерджеррод сунул бластер в кобуру.
Он улыбался, глядя, как на монитор вплывает зеленоватый диск, и машинально поглаживал деку. Да, до великого Таркина ему далеко, но его имя тоже запомнят. Пойнт-ноль-ноль-пять до выстрела. За переборкой кто-то истошно кричал.
До взрыва оставалось тридцать секунд.
Ландо нервничал. Впереди Антиллес с упорством ищейки прокладывал путь к заветному ядру реактора. В кильватере «Сокола» оставался еще один «крестокрыл» и несколько ДИ-истребителей. Поворот, еще поворот, что-то проскрежетало по обшивке. Пронесло…
Два взрыва. Калриссиан глянул на мониторы. Первый — имперец врезался в балку на крутом вираже. Вторым был «крестокрыл».
Все, хвост открыт, пинай — не хочу, как любит повторять Хэн. Теперь вся надежда на бортстрелка… Кстати, о кореллианах, а чем там, собственно, занимается Антиллес?
— Ну не струя себе фонтан! — тот будто подслушивал мысли. — Ты только глянь!
— На что?
В следующую секунду стало ясно, что Ведж имеет в виду реактор. Ландо тоже не приходилось видеть реактор такого размера.
— Мои торпеды его даже не поцарапают!
— Стреляй по генераторам, — посоветовал Ландо. — Реактор оставь мне. Только учти, времени у нас…
— Считай, что меня здесь уже нет! Калриссиан рассмеялся, услышав кореллианский боевой клич. Ведж двумя выстрелами разнес генератор внутреннего щита, положил истребитель на правый борт и исчез в одном из боковых туннелей.
— Не заблудись, — сказал ему на прощание Калриссиан. — Торпеды — товсь!
Два серебристых чудища сошли с крепежа и двинули к реактору.
Ландо прикинул время, покосился на приборы, потом на второго пилота. Ниен Нумб пессимистично качнул головой.
— Ведж, — Калриссиан переключил комлинк на прямой канал; не хотелось, чтобы слышали все остальные. — Знаешь, парень, мы отсюда не выберемся. Так что двигай до дома…
— Выберешься, — услышал он в ответ насмешливый голос кореллианина. — Следуй за мной.
Впереди вновь замаячил косой крест раскрытых плоскостей истребителя.
Антиллесу пришлось здорово скинуть скорость, чтобы менее поворотливый фрахтовик смог его догнать. Ландо в сердцах наградил упрямого кореллианина всеми эпитетами, какие вспомнил, выслушал в ответ короткий, хрипловатый хохот и поклялся никогда в жизни не связываться больше с представителями системы Корел.
— Я обещал вернуть корабль без единой царапины, — Ландо выключил связь и воззрился на пульт, как на личного и очень давнего врага. — Надеюсь старый пират простит меня…
Огненный вихрь, сжиравший за ними пространство, догонял. Ландо успел пожалеть мальчишку на «крестокрыле», которого от языков пламени отделял только пластик обшивки. Легкий кораблик сгорит, словно щепка, вместе с пилотом…
Позади него огонь поглощал станцию — сверхновая звезда в миниатюре. Ударная волна все-таки догнала его кораблик, наподдала сзади так, что Веджа бросило головой на приборную доску. Один из ремней безопасности лопнул. Плечо мгновенно онемело, рука перестала слушаться. Здорово. В довершение ко всему во рту появился отчетливый металлический привкус, а из носа закапала кровь.
Ладно, что у нас с приборами? Большая часть — слишком много! — погасла. В том числе: связь, посадочные маяки и сенсоры. «Крестокрыл» отчаянно рыскал из стороны в сторону. Одна радость в жизни: пушки в порядке. Антиллес немедленно опробовал их на первом же попавшемся «колеснике».
Полет вслепую среди обломков взорванных кораблей и еще не законченной битвы для того, кто только что выбрался из величайшего из лабиринтов Галактики, — дело плевое, но не на покалеченной птичке. Ведж удивился: почему-то кружилась голова. И еще темнело в глазах, но это он списал на неработающие компенсаторы перегрузки. Навигационный компьютер умирал долго и мучительно, но перед кончиной сумел выдать незавершенную цепочку расчетов.
Самым веселым было то, что «Тысячелетний сокол» Ведж из виду потерял, зато ясно видел один из имперских крейсеров, зависший в аккурат между ним и флотом Альянса. Крейсер пытались взять на абордаж, кажется, он потерял ход, но не огневую мощь, поэтому отбрехивался в полную силу батарей. Плюс эскадрилья «колесников». В одиночку ему этот заслон в жизни не проломить.
Даже поставив на знаменитое везение своей нации. Ситх с ними, Ведж бросил истребитель к небольшой зеленой луне — все лучше, чем ничего.
За истребителем тянулся красивый голубоватый шлейф искристых кристалликов — результат агонии системы жизнеобеспечения, не иначе. Ну вот, значит, и выбора особого нет, в кабине уже было слишком жарко. Для пущего счастья, трио перехватчиков обратило на него внимание. Двух он сумел отогнать, ценой потери пушки с верхней левой плоскости. Когда он закончил с ними разбираться, температура в кокпите заметно упала, видимо, для того, чтобы остудить его горячий нрав. У Веджа немели пальцы, еще немного, и дыхание начнет замерзать. Интересно, замерзает ли дыхание в разреженной атмосфере?
Ведж решил, что это он сможет как-нибудь пережить, но вот если он войдет в атмосферу под слишком острым углом, то сгорит, не успев даже подумать о этом…
В самый последний миг, когда главный шлюз содрогался в агонии, а вокруг падали охваченные пламенем секции и обломки, от стартовой платформы оторвался имперский челнок и устремился в створ. Кораблик нещадно мотало из стороны в сторону, но пилот сумел стабилизировать полет и опередить едва не догнавшую его суденышко череду взрывов. Главного шлюза уже не существовало — там вспухал огненный шар, в котором корчились бронепласт и металл.
Выровняв челнок, пилот направил его к близкому зеленому убежищу.
И наконец, исторгнутый пожаром вместе с языками пламени, к Эндору устремился «Тысячелетний сокол». Он на считанные мгновения опередил скоротечную вспышку сверхновой, отправившей Звезду Смерти в ослепительное забвение.