Страница 26 из 49
Мостик обрывался во тьму. Идущим первым эвок ухватился за длинную лиану, оттолкнулся от края и легко перелетел к дальнему дереву. Там, насколько удалось, извернувшись, увидеть, темнела громадная, смахивающая на пещеру щель, вырезанная в гигантском стволе. Лианы споро залетали туда-сюда над провалом. Несколько эвоков с завидной сноровкой соорудили решетку — и не успел Люк глазом моргнуть, как его, по-прежнему привязанного к шесту, переправили на ней. Юный джедай глянул вниз. Хватило и одного взгляда в темное ничто — ощущение было весьма неуютное.
Затем процессия углубилась в недра дерева. Шли долго, внутри царила кромешная тьма, судя по всему, абсолютно не мешавшая эвокам, но у Люка создалось впечатление, что это, скорее, тоннель в толще дерева, чем настоящая пещера. Он хотел поделиться мыслями с Хэном, но заработал ощутимый тычок древком копья куда-то пониже спины и прикусил язык.
Когда же отряд вышел наружу, то они оказались на самой обычной деревенской площади.
Только расположенной очень высоко над землей. Огромные деревья — по сути небольшую рощицу — облепили деревянные платформы, галереи, террасы, балкончики; между стволами были протянуты мостки, мостики и переходные лианы. В развилке невероятного по своим размерам дерева стояли хижины, сплетенные из прутьев и кож, натянутых на-деревянные рамы. Щели были замазаны глиной, пол посыпан песком и выложен свежей травой. Перед многими хижинами в специальных углублениях горели костры.
При появлении отряда дозорные затрубили в рога; между деревьями поплыла низкая протяжная нота, и на звук ее отовсюду на площадь высыпали эвоки. Их были сотни.
Повара, кожемяки, охотники, многочисленные семейства в полном составе…
Мамы-эвоки окриками и шлепками загоняли любопытную детвору домой, кое-кто покрепче прижал к себе пищащие пушистые комочки, кто-то негромко ворчал, провожая незнакомцев настороженными взглядами, самые смелые подходили поближе и скалили крохотные клыки. В воздухе витали запахи стряпни, над кострами курился смолистый дымок.
А внизу расстилалась тьма — бездонная, полная шорохов и невидимого движения. Но в крохотной деревушке, зажатой между тьмой сверху и мраком снизу, было тепло и светло, здесь царила какая-то особенная умиротворенность.
Процессия остановилась перед самой большой хижиной. Не теряя времени, шест с кореллианином водрузили на рогатины над кучей щепы и мелких веток. Куча подозрительно походила на растопку для костра, а шест сильно напоминал вертел. Несколько десятков эвоков собрались вокруг хижины и устроили консилиум, остальные принялись таскать к костровищу сучья покрупнее.
— Вот на этот раз у меня действительно дурное предчувствие, — сообщил Хэн, опасливо косясь на суету вокруг.
Чубакка согласился с капитаном.
Из большой хижины появился еще один эвок. Он был несколько крупнее большинства остальных эвоков и, бесспорно, отличался большей горячностью.
Его мех имел серую окраску — светло-серые полосы чередовались с темносерыми. А вместо популярного кожаного капюшона он щеголял шлемом в виде верхней половины черепа какого-то рогатого животного, украшенного яркими перьями. В руке эвок держал каменный топорик и двигался с важностью, не оставляющей сомнении в его высоком положении.
Он окинул группу мимолетным взглядом и разразился страстной речью минут на пятнадцать. После его обращения из охотничьего отряда вышел вперед один из эвоков — тот самый, который вроде как взял пленников под свое покровительство.
Они пошушукались на пару, но очень скоро обсуждение вылилось в жаркий спор, причем охотник явно стоял на стороне пленников, а рослый эвок с порога отметал любые доводы. Собравшиеся вокруг соплеменники с большим интересом наблюдали за дискуссией, возбужденно повизгивая и время от времени выкрикивая замечания.
Носилки-трон с Ц-3ПО поставили на почетное место, откуда робот-секретарь заинтригованно следил за митингом. Раза два он порывался переводить для Люка и прочих — но вынужден был оборвать себя после трех-четырех слов: уж больно быстро говорили спорщики, а дроид не желал терять ничего из сути сказанного. Так что пленники узнали от него разве что имена эвоков. Их защитника звали Паплу, а рослого полосатого — Тиебо. Еще все время упоминался некий Чирпа, которому, по мнению одного, затея не понравится, а по мнению второго, очень даже придется по душе. Но, судя по всему, таинственного Чирбы здесь пока не было.
— Мне это все не нравится, — напомнил о своем существовании Хэн Соло.
Чубакка уныло заворчал. Он, как обычно, был согласен с капитаном.
Внезапно из хижины выскочил еще один эвок — ростом пониже Тиебо, но тоже полосатый, только не серый, а рыже-бурый. На голове у него тоже красовался череп, птичий, ради разнообразия, с одним-единственным пером на макушке.
Оружия у него с собой не было; только сбоку на поясе висела туго набитая кожаная сума, а в лапе он сжимал посох, украшенный сверху позвонками некогда могучего врага. Ц-3ПО послушал всеобщее бормотание и сообщил, что этого эвока зовут Лограй.
Лограй одного за другим оценивающе осматривал пленников, обнюхал Хэна, помял в лапке одежду Люка и даже порывался пощупать Скайуокера на предмет нагулянного жирка на боках. Обнаружив, что добыча явно чересчур мускулиста, проделал ту же операцию с Соло. Тощий, жилистый кореллианин расстроил Лограя бесповоротно.
Тиебо и Паплу разом забубнили: они явно имели на пленников собственные виды, причем не совпадавшие ни по единому пункту с намерениями Лограя. Рыжебурый эвок только лапкой махнул.
Его заинтересовал Чубакка. Лограй даже потыкал вуки посохом. Знак внимания Чубакка не оценил и возразил против подобного обращения, оскалив клыки.
Толпа восхищенно ахнула, Лограй не стал дожидаться повторных предупреждений и отступил на шаг. В толпе опять стали твердить про «грундакк, грундакк» и «горакс, горакс», Лограй запустил лапу в суму и бросил в сторону Чуи сухую траву.
— Ты поосторожнее, Чуи, — предостерег приятеля Хэн. — Он тут местный босс, кажется.
— Нет, — вмешался Ц-3ПО, — по-моему, местный знахарь.
Лограй тут же повернулся к нему. Ц-3ПО выдал краткую, но прочувствованную речь, время от времени указывая на привязанных к шестам друзей.
Заявление Ц-3ПО заметно огорчило старца. Он взмахнул посохом, топнул ножкой, а потом завопил что-то в адрес золотистого дроида. Вопил он больше минуты. В заключение заявления почтенный эвок мотнул головой. Несколько внимательно слушавших его соплеменников дружно закивали и немедленно принялись подкладывать под Хэна хворост посуше.
— Эй-эй, что он там наболтал?
Ц-3ПО огорченно поник.
— Я несколько смущен, капитан Соло… Но мне кажется, вы будете первым блюдом на банкете в мою честь. Он даже обиделся, когда я предложил иное.
Он не успел договорить, как зловещим ритмом грянули деревянные барабаны.
Все косматые головы, как одна, повернулись ко входу в большую хижину. Ц-3ПО успел сообщить, что появился вождь, хотя пленники и сами обо всем догадались.
Вождь Чирпа был сед мехом и силен волей. На голове его красовался венок, сплетенный из листьев, клыков и рогов больших зверей, которых он добыл на охоте. В правой лапе он сжимал посох, вырезанный из трубчатой кости какойто летающей рептилии, а на левой у него сидела ящерица, судя по всему, его любимица.
А следом за вождем на площадь вышел совсем уж неожиданный гость.
— Лейя! — одновременно заорали Скайуокер и Соло.
— Ваше королевское высочество! — вторил им Ц-3ПО.
Остальные пленники не остались в стороне:
— Пьють! Фьюи-бии-дуп би-и!
— Рахрхах рахра раф-раф!
— Чуи, не выражайся при даме!
— Раф! Уоуy…
— Прости, я не в том положении, чтобы схватывать все на лету… ну, ошибся…
— Раф!!!
— Би-ип дидуп!
— Ваше высочество…
Лейя бросилась было к друзьям, но эвоки преградили ей дорогу, грозно выставив копья. Принцесса повернулась к Ц-3ПО:
— Скажи им, что это мои друзья. Скажи, что их нужно освободить!