Страница 74 из 99
— Первым в моем списке потенциальных убийц стоит Уильям.
Бартоломью удивленно посмотрел на монаха, но увидел только его огромный живот, вздымавшийся как гора на фоне звездного неба.
— Почему? Потому что отослал крестьян на дальние поля, чтобы те не увидели, как он пробирается в дом убивать своего боевого соратника?
Майкл кивнул.
— И еще из-за его явной склонности к этому клинку. Совершенно ясно, что он хочет любой ценой заполучить оружие. Когда мы узнаем последнее завещание Лимбери, я буду очень удивлен, если в нем не окажется специального пункта, в соответствии с которым эта вещь никоим образом не должна перейти в руки его приходского священника и боевого товарища.
— Может ли один человек убить другого из-за меча? В особенности если тот приносит несчастье?
— Какой-нибудь человек не может, но я никогда не был на войне и не знаю, как именно она сказывается на людях. Знаю только, что война заставляет их делать странные вещи. Мэтт, ты должен знать это по собственному опыту. У Уильяма нет денег, иначе он не принял бы предложение занять довольно низкий пост викария в бедном приходе, поэтому такой дорогой меч мог бы стать для него весьма выгодным приобретением.
— Думаю, у жены Лимбери гораздо больше причин покончить с ним. Леди Джоан не потрудилась продемонстрировать ни капли сожаления по поводу смерти мужа. Только Роуз стояла над телом покойника и проливала слезы. Возможно, Джоан возненавидела мужа из-за того, что он предпочел ей любовницу.
— Возможно, — согласился Майкл. — Тем более что без Лимбери она вполне может рассчитывать на внимание со стороны красавца Эскила. А до этого постоянно ссорилась со стареющим мужем, в то время как Роуз регулярно доказывала ему свою преданность. Сейчас же Джоан получила прекрасную возможность заполучить столь вожделенного и смазливого претендента на ее руку.
— Более чем возможность, если учесть, что она получит основную долю немалого состояния.
— Но заинтересован ли в этом сам Эскил? Он уделяет внимание обеим, но непонятно, кому именно отдает предпочтение.
— Его выбор ограничен либо богатством, либо красотой, как остроумно заметила сама Роуз. Думаю, в конце концов он остановится на богатстве.
— Роуз, безусловно, права, но только если Эскил действительно считает ее красивой. Лично мне она кажется вполне заурядной женщиной.
Бартоломью удивило столь странное суждение монаха.
— Правда? Ей бы это очень не понравилось. Она и так делает все возможное и невозможное, чтобы выглядеть как можно привлекательнее.
— Зря теряет время, — буркнул Майкл. — У нее нет для этого никаких оснований. Она слишком смуглая, да и фигура какая-то странная.
Бартоломью улегся поудобнее и уставился на монаха.
— Если честно, я даже подумал, что она беременна.
— Правда? — оживился Майкл. — Полагаю, ты имеешь громадный опыт, чтобы легко распознавать подобные вещи. Интересно, мог ли Лимбери быть отцом ребенка? Если да, то она, конечно же, предпочла бы видеть его живым и невредимым. Иначе кто будет платить за содержание незаконнорожденного?
— Но только в том случае, если он согласился бы признать его. А он мог отвергнуть как ребенка, так и ее саму. Это очень хороший мотив для убийства. Возможно, придется поставить Роуз перед Джоан в списке подозреваемых, тем более что в лесу она так откровенно хвасталась своим умением владеть оружием. И это было отнюдь не пустое бахвальство, поскольку именно она пристрелила оленя, которого не смогли догнать мужчины.
— Приоресса упомянула о недавнем охлаждении отношений между Роуз и Лимбери, — задумчиво произнес Майкл. — Интересно, почему? Неужели Роуз отказала простому деревенскому лорду только из-за того, что положила глаз на его красивого друга?
— Доул тоже не скрывает своего восхищения этой женщиной, хотя, конечно, вряд ли надеется на успех рядом с Эскилом.
— Я уже говорил тебе, что Роуз слишком смуглая для настоящей красавицы, поэтому не может рассчитывать на внимание со стороны Эскила. Боже мой, Мэтт, не могу поверить, что ты спровоцировал меня на обсуждение женских достоинств! Я же монах, в конце концов, и не должен позволять себе таких вольностей!
— А что скажешь насчет Полин?
— Она слишком стара, чтобы вызывать у меня хоть какой-то интерес.
— Нет, я имею в виду ее возможную причастность к убийству Лимбери, — нетерпеливо перебил Бартоломью.
— Если б это была Полин, то мы сейчас слушали бы ее вздохи по запачканному кровью платью и слишком тяжелому для ее возраста мечу. Она всегда чем-то недовольна и постоянно ворчит, обвиняя всех в своих несчастьях. Да и зачем ей желать смерти Лимбери?
— Она недолюбливала его из-за того, что он слишком часто заставлял ее сопровождать Роуз во время охоты. Возможно, для нее это была единственная возможность раз и навсегда прекратить свои пытки. Тем более что она могла реально осуществить задуманное, поскольку Роуз часто бросала ее одну, преследуя Эскила.
— Между тем среди потенциальных кандидатов в подозреваемые по-прежнему остаются Хог и Джеймс. Лимбери предложил Эскилу довольно прибыльную должность бейлифа, но тот так и не сказал нам, принял ли ее. Впрочем, нет никаких оснований полагать, что он отказался. Здесь прочно обосновались два его лучших друга, а сам он откровенно заявил, что не имеет семьи.
— Что теперь будет с Хогом и его сыном Джеймсом? Как ты думаешь, леди Джоан оставит их у себя?
— Кто знает? Но такому поместью все равно нужен хороший бейлиф, в особенности в это время гола. А Хог производит впечатление вполне компетентного управляющего. Возможно, Майклхауз пригласит его на работу, пока в поместье не появится какой-нибудь новый арендатор взамен Лимбери.
— А что насчет Эскила и Доула? Мог ли кто-нибудь из них убить своего старого друга?
— Да, — без колебаний ответил Майкл. — Доул очень сложный человек, и я до сих пор не знаю, говорит ли он правду насчет своих причин посвящения в духовный сан. Что же до Эскила, то он чрезмерно высокого о себе мнения и тоже не заслуживает особого доверия. Возможно, кто-то из них совершенно случайно узнал, что именно он выбран в качестве главного душеприказчика, и поэтому решил убить Лимбери, чтобы тот не изменил завещание в очередной раз. Новая воля хозяина могла погубить такую возможность.
— Ладно, брат, завтра мы все узнаем, — сказал Бартоломью, чувствуя, что глаза слипаются от усталости. Где-то в ночи ухнула сова, а чуть дальше протяжно завыла лисица. — Викарий Уильям познакомит нас с последней волей покойного.
Славные солнечные деньки, стоявшие в последнее время, сменились промозглой дождливой погодой, наполнившей воздух приятным запахом сырой земли. Где-то вдали слышались раскаты грома. Над полями и лесами стелился густой туман и под утро заливались соловьи. Прозвонил монастырский колокол, в часовню потянулась на первую молитву вереница монахинь. Бартоломью, стоя в дальнем углу, слушал приятный баритон Майкла, прекрасно дополнявший стройный хор женских голосов.
Завтрак в трапезной состоял из водянистого эля, хлеба и меда, и хотя был не слишком сытным, вполне удовлетворил гаргантюанский аппетит Майкла. После того как стол начисто вытерли, к ним подошла приоресса Кристиана. Под ее глазами виднелись темные круги, и выглядела она так, словно не спала ни минуты.
— Я провела беспокойную ночь, — призналась она, когда Бартоломью поинтересовался ее самочувствием. — Вы приехали, чтобы забрать у нас свои деньги, а мне нужно было подумать, где собрать пожертвования, чтобы провести обедню во спасение души Лимбери. Кроме того, Полин сказала, что не желает больше сопровождать Роуз, а та, в свою очередь, заявила сегодня утром, что уйдет из монастыря.
— Давайте рассмотрим все эти проблемы в порядке их значимости, — доброжелательно предложил Майкл и, взяв ее под руку, повел к скамье, стоявшей за окном трапезной в тени деревьев. Там было полно цветов, среди которых суетливо жужжали пчелы. Бартоломью уселся напротив них на каменный выступ. — Сначала обсудим судьбу денег Лимбери, по закону принадлежащих Майклхаузу.