Страница 12 из 19
С целью обоснования прав Темучина на ханский титул, поскольку он не принадлежал к правящему дому, была придумана легенда, будто его отец Есугей-бахадур был племянником последнего из монгольских каганов, Хутула-кагана, сына Хабул-кагана. Тогда Чингиз-хана, надо думать, вполне удовлетворяло такое прозаическое, чисто земное обоснование его власти над монголами: он знал, что посажен на монгольский престол с согласия всего народа. Но вскоре произошли величайшие события, которые предопределили совсем иное толкование вопроса о праве Темучина на власть, а именно — создание Чингиз-ханом мировой державы.
Победы над столькими государями и народами, быстрые и громадные завоевания Чингиз-хана внушили ему уверенность в том, что сам он и его народ находятся под покровительством божественного Провидения. Да и «жители мира воочию убедились, что он был отмечен всяческой небесной поддержкой» ( Рашид ад-Дин.Т. 1. Кн. 2. С. 64).
Связь между священным Небом и фигурой Чингиз-хана требовала скорейшего и вразумительного толкования. Прежнее обоснование прав Чингиз-хана на власть — родственная связь по боковой линии его отца с прежними каганами — в новом положении уже было недостаточным. Теперь надо было освободить фактическую самодержавную власть Чингиз-хана от всякого земного юридического источника, поставить ее на более возвышенное основание. Таким основанием стала идея о божественной предустановленности власти Чингиз-хана. Эта идея была мастерски воплощена в красочной легенде об Алан-Гоа, матери Бодончара, отдаленного предка Чингиз-хана.
Согласно легенде, Алан-Гоа, женщина очень красивая и знатного рода, была женой Добун-Мергена и имела от него двух сыновей по имени Белгунотай и Бугунотай. Добун-Мерген скончался в молодости. После того как Алан-Гоа лишилась мужа, она без посредства брака и тесной связи с мужчиной произвела на свет трех сыновей — Бугу-Хадаги, Бухату-Салчжи и Бодончара; она забеременела от луча света, проникшего к ней с Небес через верхнее отверстие юрты. Белгунотай и Бугунотай, старшие сыновья, родившиеся еще от Добун-Мергена, стали втихомолку поговаривать про Алан-Гоа: «Вот наша мать родила трех сыновей, а между тем при ней нет ведь ни отцовских братьев, родных или двоюродных, ни мужа. Единственный мужчина в доме — это Маалих, Баяудаец. От него-то, должно быть, и эти три сына».
Алан-Гоа узнала об этих тайных пересудах. Тогда она посадила рядом пятерых своих сыновей и произнесла: «Вы, двое сыновей моих, Белгунотай и Бугунотай, осуждали меня и говорили между собой: „Родила, мол, вот этих троих сыновей, а от кого эти дети?“. Подозрения-то ваши основательны. Но каждую ночь, бывало, через дымник юрты, в час, когда светило внутри погасло, входит, бывало, ко мне светлорусый человек; он поглаживает мне чрево, и свет его проникает мне в чрево. А уходит он так: в час, когда солнце с луной сходится, процарапываясь, уходит, словно желтый пес. Что же болтаете всякий вздор? Ведь если уразуметь все это, то и выходит, что эти сыновья отмечены печатью небесного происхождения. Как же вы могли болтать о них, как о таких, которые под стать простым смертным? Когда станут они царями царей, ханами над всеми, вот тогда только и уразумеют все это простые люди» ( Сокровенное сказание, с. 80–81; Рашид ад-Дин.Т. I. Кн. 1. С. 10–14).
И вот теперь, по прошествии многих лет, когда в политической жизни монголов настал переломный период, когда свершился исторический выбор, «Небо с Землей сговорились» и определили его, Темучина, потомка «отмеченного печатью небесного происхождения» Бодончара, быть единственно законным правителем мира, «царем царей». Таким образом, Чингиз-хан — государь божьей милостью. Он угоден Небу, его власть от Неба и потому для утверждения в своих правах на верховное руководство народами и странами он не нуждается в человеческих санкциях, в согласии и одобрении людей; более того, Чингиз-хан, как государь по велению Вечного Неба, — сам источник права на власть.
Когда отряд под командованием Джебе и Субедея, посланных Чингиз-ханом в погоню за хорезмшахом, стремительно прошел по территории Ирана, правители городов и областей, подчинившиеся монголам, получали письмо-приказ Чингиз-хана. Например, везирам Хорасана монголы дали «грамоту уйгурского письма за алою тамгою и копию с Чингизханова ярлыка, смысл содержания которого был таков: „Да ведают эмиры, вельможи и подданные, что всю поверхность земли от [места] восхода солнца до [места] захода Господь всемогущий отдал нам. Каждый, кто подчинится [нам], — пощадит себя, своих жен, детей и близких, а каждый, кто не подчинится и выступит с противодействием и сопротивлением, погибнет с женами, детьми, родичами и близкими ему!“» ( Рашид ад-Дин.Т. I. Кн. 2. С. 211).
Идея о небесном мандате Чингиз-хана на правление земной империей без границ стала официальной идеологией Еке Монгол улуса [30]. И как показывают материалы источников, деятельность всех четырех великих ханов Монгольской империи — Угедея, Гуюка, Мунке, Хубилая — осуществлялась согласно принципам именно этой официальной доктрины, провозглашавшей незыблемость власти Чингиз-хана и Чингизидов над миром. Это положение иллюстрирует следующая фраза из письма великого хана Гуюка папе римскому от 3–11 ноября 1246 г.: «Силою бога все земли, начиная от тех, где восходит солнце, и кончая теми, где заходит, пожалованы нам» [31]. Армянский историк Киракос Гандзакеци, с удивлением обнаружив отсутствие богослужения у монголов, замечает: «Обычно они рассказывают вот что: государь их — родственник бога, взявшего себе в удел небо и отдавшего землю хакану. <…> Язык их дик и непонятен нам, ибо бога они называют Тангри» ( Киракос Гандзакеци.32). «Тенгри» в древнетюркском языке означало «Небо», божество Верхнего мира. Слова Киракоса перекликаются по смыслу с повелевающей надписью на золотых пластинках — пайцзах, которые носились на поясе знатными военачальниками или чиновниками на монгольской службе: «Указ пожалованного Небом императора Чингиса. Спешно».
В 1260 г. «Хулагу-хан отправил монгольского гонца с сорока нукерами в Миср [Египет] с посольством и сказал: „Великий господь избрал Чингиз-хана и его род и [все] страны на земле разом пожаловал нам. Каждый, кто отвернулся от повиновения нам, перестал существовать вместе с женами, детьми, родичами, рабами и городами, как всем должно быть известно, а молва о нашей безграничной рати разнеслась подобно сказаниям о Рустеме и Исфендияре. Так что, ежели ты покорен нашему величеству, то пришли дань, явись сам и проси к [себе] воеводу, а не то готовься к войне“» ( Рашид ад-Дин.Т. III. С. 51).
Итак, согласно официальной идеологической доктрине монголов, власть Чингиз-хану дарована священным Небом. Источник же политической власти представителей «золотого рода» — генеалогия, а именно их принадлежность к прямым потомкам Чингиз-хана по мужской линии. Понятие о наследственных правах потомков Чингиз-хана на верховную власть, по мнению В. В. Бартольда [32], ярче всего выражено в рассказе Рашид ад-Дина о вступлении Газан-хана в 1300 г. в Дамаск: «Государь ислама спросил их: „Кто я?“. Они все воскликнули: „Царь Газан сын Аргуна, сына Абага-хана, сына Хулагу-хана, сына Тулуй-хана, сына Чингиз-хана“. Потом Газан-хан спросил: „Кто отец Насира?“. Они ответили: „Альфи“. Газан-хан спросил: „Кто был отцом Альфи?“. Все промолчали. Всем стало ясно, что царствование этого рода случайно, а не по праву, и что все являются слугами знаменитого потомства предка государя ислама» ( Рашид ад-Дин.Т. III. С. 184).
Генеалогическое право Чингизидов на правление было закреплено политической традицией и безоговорочно действовало на всем пространстве покоренных монголами территорий, где сохраняли свою жизненную силу принципы официальной идеологии монгольской государственности. Даже такой завоеватель, как Тимур (правил в 1370–1405 гг.), объединивший под своей властью Среднюю Азию и Персию, но не имевший никаких наследственных прав на верховную власть, принял только титул эмир ( бек), возводил на престол подставных ханов из Чингизидов и называл себя представителем «обладателя престола» ( сахиб ат-тахт) (см.: Раздел II. Гл. 5).
30
Скрынникова Т. Д.Представления монголов о сакральности правителя // Тюрские и монгольские письменные памятники. Текстологические и культуроведческие аспекты исследования. М., 1992. С. 71–85; Кычанов Е. И.Жизнь Темучина, думавшего покорить мир. Бишкек, 1991. С. 150–151; Трепавлов В. В.Государственный строй Монгольской империи XIII в. Проблема исторической преемственности. М., 1993. С. 62–67; новые материалы, в частности, сведения, полученные послами французского короля Людовика IX, см.: Юрченко А. Г.Империя и космос. Реальная и фантастическая история походов Чингис-хана по материалам францисканской миссии 1245 года. СПб., 2002. С. 78–84.
31
Цит. по: Путешествия в восточные страны Плано Карпини и Рубрука. М., 1957. С. 221, прим. 217.
32
Бартольд В. В.Сочинения. Т. 6. С. 44.