Источник

Там ему пришлось прокладывать дорогу сквозь толпы мечущихся нимф — многие из них умирали или были уже мертвы — и Торино изо всех сил вжимался в стену. Сквозь их вопли доносился треск и звон — хрупкие кристаллы отваливались от стен. Иезуит мчался изо всех сил и надеялся, что Бог его защитит.

Где-то на середине пути рюкзак зацепился за торчащий осколок кристалла. Пока иезуит пытался освободиться, из отверстия в противоположной стене появился червь и метнулся к нему. Торино поднял пистолет-пулемет Фляйшера и открыл огонь. Оружие плясало в его руке, и он не отпускал курок, пока не выпустил весь магазин. Град пуль изрешетил чудовище, и тому ничего не оставалось, как вновь скрыться в стене.

Торино бросил оружие, рванулся изо всех сил, и кристалл, державший его рюкзак, откололся от стены. Он помчался дальше по тоннелю, прижимая кусочек Источника к груди словно талисман, который защитит его от демонов.

Впереди скорчился в луже крови Петерсен. Рядом валялись его автомат и груда стреляных гильз. Пол был усеян окровавленными останками червей. Ноги солдата были изуродованы, но он еще дышал и сжимал пистолет, ожидая возвращения палачей.

Увидев Торино, Петерсен попытался подняться.

— Генерал, помогите. Мне бы только спуститься вниз.

Торино остановился и с опаской посмотрел на норы червей.

— Пистолет заряжен?

— Еще три патрона.

— Дай мне.

Петерсен, лицо которого было все в запекшейся крови, уставился на иезуита, но все же протянул ему пистолет.

— Помогите подняться, — сказал он. — Похоже, я смогу идти, если обопрусь на ваше плечо.

Торино отвернулся. Спасать Петерсена было бессмысленно, даже вредно. С ним Торино не сможет идти так же быстро, и потом, солдат все равно не должен выжить и рассказать другим о саде. Такова воля Бога.

Он услышал, что черви возвращаются.

— Они возвращаются, генерал, — заорал Петерсен. — Во имя Господа, помогите же мне!

— Не могу, клянусь Богом.

— Тогда верните пистолет или пристрелите меня. Только не оставляйте им.

Торино не обернулся. Даже когда мольбы Петерсена сменились воплями, он только побежал быстрее.

Он должен выбраться. Он должен выжить. Он должен завершить начатое во имя Господа.

ГЛАВА 77

Росс, весь перемазанный грязью, выкарабкался из пещеры в сад, неся сестру Шанталь на руках. Через несколько секунд вход в запретные пещеры обрушился за его спиной и перегородил русло ручья.

Не оглядываясь назад, он отнес монахиню к горке камней, под которой она похоронила останки Орландо Фалькона. У могилы стоял Базин, у его ног лежал огнемет и рюкзак со взрывчаткой, которые Росс с товарищами отобрали у Гербера. Марко держал Зеб и Хэкетта на прицеле пистолета. Девушка вела с ним спор.

— Ты вот что мне скажи, — кричала она, — если это и правда Сад Господень, почему ты его так ненавидишь?

— Я его не ненавижу. Ничего прекраснее не видел в жизни.

— Так зачем же его уничтожать?

— Я его не уничтожаю. Я лишь хочу сохранить сад для Святой церкви.

Она махнула рукой в сторону желтых брикетов, сложенных неподалеку.

— Когда хотят сохранить, обычно не раскладывают везде взрывчатку.

— Это необходимо, чтобы сад не попал в руки врага. Чтобы его не использовали против церкви.

— Какого врага? Мы, что ли, враги? Чем мы опасны?

Базин начал отвечать, но увидел Росса, побледнел и умолк. Росс не пытался спрятаться, а просто шел вперед, к могиле. Он слишком устал.

— Ты уже убил меня, Марко. Если хочешь попробовать еще, стреляй. Если нет — оставь меня в покое.

— Росс, что случилось? — спросила Зеб. — Мы тут почувствовали толчки.

— Торино отколол кусок Источника, и начался ад.

— Что с сестрой Шанталь?

— Ее застрелил Фляйшер.

Росс прошел мимо остолбеневшего Базина, опустил сестру Шанталь на мох и взял ее голову в руки. Монахиня дышала прерывисто, но была еще жива.

— Принести воды, сестра?

— Нет, этой воды не надо. Я умираю и не хочу оживать.

Она смотрела куда-то мимо Росса, и, несмотря на боль, на ее губах сияла восторженная улыбка.

Теперь сестра Шанталь видела его так же ясно, как в тот день, когда прощалась с ним в Риме. Только в этот раз он не был одет в изодранную сутану и не ковылял, искалеченный пытками инквизиторов. Он стоял, красивый и нестареющий, в безукоризненной черной сутане, которая была на нем до ареста и обвинения в ереси.

— Я знала, что ты дождешься меня, — сказала она, не обращая внимания на Росса и остальных.

Он улыбнулся.

— Я освобождаю тебя от клятвы, сестра Шанталь, — сказал он. — Ты выполнила все, о чем я тебя просил, и даже гораздо больше того. Передай свою ношу новому Хранителю. Отдай ему крест.

— Он неверующий.

— Все равно отдай. Он тоже может найти в нем спасение.

Она снова сфокусировала взгляд на Россе.

— Тут отец Орландо. Я его вижу. Он освободил меня от клятвы. Мы снова будем вместе. — Она сняла распятие и передала его Россу, который попробовал отказаться, но монахиня настояла. — Возьми распятие, Росс. Отец Орландо дал мне его, когда я стала Хранителем. Однажды ты, быть может, найдешь в нем спасение.

Росс нахмурился.

— Но я не новый Хранитель, и мне не нужно распятие.

Сестра Шанталь по-прежнему протягивала ему крест:

— Возьми. Освободи меня.

Еще мгновение Росс колебался, а затем неохотно кивнул:

— Я возьму его из уважения к вам и еще потому, что знаю: распятие символизирует вашу ношу.

Он взял крест и надел его себе на шею.

Сестра Шанталь вздохнула и успокоилась. Она подняла глаза на Зеб и Хэкетта, чтобы попрощаться. В их глазах была грусть, а ей грустно не было. Монахиня обратилась к Базину:

— Я прощаю тебя, сын мой. Ты делал то, что велел тебе генеральный настоятель ордена иезуитов. Твоя ошибка в том, что ты доверял ему и что ставил церковь выше веры. Помни, церковь должна быть слугой и поводырем, но ни в коем случае не хозяином. — Она улыбнулась ему. — Я, Марко, тоже верю, что сад — творение Бога. Если ты и правда хочешь искупить грехи, положи пистолет и помоги Россу его спасти. От всех. В том числе и от церкви.

Отец Орландо позвал ее, и сестру Шанталь охватило ликование. Наконец-то они снова будут вместе. Она сжала руку Росса.

— Мне пора. Отец Орландо зовет.

Сестра Шанталь улыбнулась в последний раз и закрыла глаза, счастливая от того, что упокоится в мире.

*

Росс ощутил, как жизнь покинула тело монахини, и на мгновение все замолчали. Ему стало не так грустно: ведь она выглядела умиротворенной, словно забылась долгожданным сном. Росс уложил тело рядом с могилой отца Орландо и вдруг ощутил, что у него на шее болтается крест — тот был из какого-то тусклого металла и оказался на удивление тяжелым.

Он поднял глаза и увидел дуло пистолета в руке Базина.

— И что ты теперь будешь делать? — спросил Росс. — Поможешь нам уберечь Сад Господень? Или поможешь генералу его уничтожить?

Пистолет задрожал в руке Базина. Он редко вспоминал всех, кого убил, однако с Россом все получилось по-другому — не в последнюю очередь потому, что тот спас Марко жизнь. Однако мимолетное чувство вины не шло ни в какое сравнение с тем, что он ощущал сейчас. Больше всего на свете Марко нервировали глаза Росса — человека, которого он совершенно точно однажды уже убил. Убийца словно смотрел в глаза каждой из своих жертв. Но что это означает? Бог дает еще один шанс все искупить или проверяет его решительность?

— Я поступаю правильно, — сказал он. — Я слуга святой католической церкви, истинного хранителя Сада Господня.

Росс указал на заваленный вход в запретные пещеры:

— Ты знаешь, что там случилось? Я сказал генералу, что готов уйти и никогда никому не рассказывать о саде, если он сделает то же самое. Он отказался.

— Разумеется, отказался. Его обязанность — передать сад Богу и Святой церкви.

— Он не просто отказался. Он ударил по Источнику молотком. — Росс остановился. — Скажи, Марко, если Источник предназначен только для вашей церкви, то почему же он так противился, когда генерал пытался взять образец? И если я так опасен, почему он меня воскресил?