Страница 46 из 56
– Поговаривают, именно епископ Прескотт повлиял на решение парламентской комиссии отклонить большую часть вашего иска?
Франклин окинул собеседника понимающим взглядом.
– Так вот почему вы здесь? Узнали о заключении комиссии? Поверьте, милорд Девлин, – хмыкнул американец, – если у меня и возникало желание пристукнуть Френсиса Прескотта, то это было двадцать четыре года назад, а вовсе не на прошлой неделе.
– Порой обиды накапливаются.
– Да, это верно, – согласился старик. Вытащив из кармана старомодного, запятнанного табаком камзола простенькие золотые часы, он прищурился на циферблат. – Я обещал сводить Эллен на мороженое к Гюнтеру. Но у меня еще есть пара минут.
Это движение всколыхнуло в памяти Себастьяна какое-то воспоминание, вызвало мысль, проскользнувшую и исчезнувшую прежде, чем удалось ее уловить.
Виконт перевел взгляд туда, где рабочий мастерской деревянным конусом с выемками, так называемым топпером, проводил по нитям, чтобы те скручивались туже. Следовало держать пряди одинаково натянутыми, без провисания, пока не будет сплетен весь канат. А ведь обычно длина морского каната равнялась тысяче футов.
Зато, чтобы повесить человека, к примеру, за убийство, требовалась веревка гораздо короче.
– Господи, – произнес Себастьян вслух, крепче сжав руками край низкой кирпичной стенки и уставившись на свивавшиеся в канат волокна. – Как я не подумал об этом раньше?
– Не подумали о чем? – непонимающе тряхнул головой собеседник.
Но виконт уже оттолкнулся от стены.
– Благодарю за помощь, мистер Франклин.
– Пожалуйста, всегда рад, – отозвался вслед американец. – И удачи вам, лорд Девлин.
ГЛАВА 38
Заехав домой, Себастьян сунул в карман небольшой заряженный двуствольный пистолет и направился на Боу-стрит.
Явившись в полицейское управление, виконт заставил сэра Генри Лавджоя вздрогнуть, с порога потребовав:
– Вы собирались выяснить обстоятельства ссылки Джека Слейда на каторгу. И как, выяснили?
– Да, – подтвердил магистрат, аккуратно водрузил на нос очки и достал папку. – Все сведения вот здесь. Но у меня сложилось впечатление, что вы сбросили мистера Слейда со счетов.
– Я передумал. Расскажите-ка, что вы узнали.
* * * * *
Когда Девлин зашел в лавку на Монквелл-стрит, мясник, обвязанный грязным передником, обрезал жир с бараньей ноги. Рука, сжимавшая обвалочный нож, была обагрена, как и зловещего вида топорик, лежавший неподалеку. В воздухе стоял резкий дух парного мяса.
– Вы не говорили мне, что Френсис Прескотт своим прошением о помиловании вытащил вас из петли.
Слейд поднял глаза. На его щеке темнело пятно запекшейся крови, выступающие челюсти были крепко сжаты.
– А что, если и так?
Себастьян окинул взглядом помещение: говяжьи и бараньи туши, свисавшие с массивных крюков, поднос с колбасками на прилавке, прислоненную к стене обшарпанную зеленую ставню, которой закрывалось окно магазина, когда торговля заканчивалась.
– Мне, знаете ли, стало любопытно. Почему это преподобный Прескотт – я полагаю, он тогда был еще простым священником, а не епископом? Как бы там ни было, почему преподобный отец вступился за мерзавца, в пьяном угаре забившего до смерти свою жену? Да-да, – добавил Себастьян при виде сузившихся глаз хозяина лавки, – я выяснил, что вы лукавили, когда заявляли, что ваша супруга скончалась, пока вы находились в Сиднее.
Слейд срезал полоску сала и бросил в стоявшее под ногами ведро.
– Небось, вину за собой чуял. Из-за того, что его братец сотворил с моими родными.
– Это одно объяснение.
– А какое ж другое?
Виконт встал так, чтобы обозревать улицу, вверх по которой лоточник катил бочонок к церковному двору.
– Неплохой у вас магазинчик. Давно торгуете?
– Почти пять лет. А почему вы спрашиваете?
– Нечасто сосланные на каторгу возвращаются домой с достаточными средствами, чтобы начать собственное дело.
Мясник вскинул голову, нож глухо стукнул о разрубочную колоду.
– К чему ведете-то?
– К тому, что вы шантажировали Френсиса Прескотта. Много лет назад заставили употребить свое влияние, чтобы спасти вас от виселицы. А затем, вернувшись из Ботани-Бей, потребовали денег на открытие этой лавки.
Слейд не сводил с посетителя глаз, хмуря лоб и раздувая ноздри при каждом вдохе.
– Подозреваю, что епископ регулярно выплачивал вам определенную сумму, ведь так? Вот почему вы с ним ссорились перед Лондон-хаусом в минувший понедельник. Вы рассудили, что будущее назначение Прескотта на пост архиепископа должно увеличить цену вашего молчания, а он не желал уступать новым домогательствам?
Мясник провел тыльной стороной кисти по темному от загара лбу, оставив кровавую полосу.
– Епископ был моим приятелем, понятно? А приятели знают друг о друге разные секреты. И помогаю друг дружке по возможности. Ничего плохого в этом нет.
– И какой же секрет епископа Лон… – Себастьян запнулся, звериным чутьем улавливая еле слышный шелест одежды, чей-то сдержанный выдох. Он отскочил в сторону, и в этот момент огромная, лоснящаяся жиром бычья бедренная кость просвистела в воздухе там, где только что находилась голова виконта.
– Доброе вам утречко, капитан Девлин, – растянул губы в ухмылке Обадия Слейд, от крупного тела которого остро разило потом, и снова взмахнул костью.
Схватив деревянный поднос с колбасками, Себастьян швырнул его в лицо противнику с такой силой, что тот пошатнулся и попятился. На кожаный жилет и бриджи Обадии посыпались ошметки кишок и фарша. Пригнув голову, словно разъяренный бык, бывший капрал с ревом оттолкнулся от стены и ринулся вперед.
Выхватив из кармана небольшой кремневый пистолет, виконт разрядил оба ствола прямо в лицо нападавшего. Брызнула кровь и осколки костей, лавка наполнилась густым сизым дымом и острым смрадом горелого пороха.
– Обадия! – вскрикнул Джек Слейд. Схватив со стола разделочный топор, он перескочил через прилавок и бросился на Девлина.
Инстинктивно вскинув руку, Себастьян лишь частично отразил удар. Острое лезвие глубоко вошло в предплечье. В этот же миг массивное тело мясника врезалось в виконта, и оба рухнули на пол.
Борющиеся свалили жестяное ведро со сцеженной кровью, которое с грохотом опрокинулось, залив пол. Поскальзываясь на намокших опилках, виконт умудрился подмять противника под себя. Сжав левой рукой запястье Слейда, Девлин отвел вверх кисть мясника, державшую топор. Но правая рука виконта, истекавшая кровью, бесполезно повисла сбоку. Он чувствовал, как затуманивается зрение, как слабеют силы.
Разъяренный мясник изо всех сил боднул Себастьяна в лоб. Дернувшись назад, Девлин разжал скользкие от крови пальцы, ослабляя захват.
Слейд махнул топором, метя виконту в лицо. Себастьян резко отклонился, и тяжелое лезвие застряло в облупленной зеленой ставне.
Мясник, перепачканный кровью и опилками, дергал топорище, пытаясь высвободить оружие. Отбросив противника в сторону ударом ноги, Себастьян схватился левой рукой за ручку. Рванув топор из дерева, он взмахнул им как раз в тот момент, когда противник кинулся в атаку.
С чавкающим звуком лезвие вонзилось в грудь хозяина лавки. Слейд повалился на спину, дернулся и затих.
Задыхаясь, Девлин сел и привалился к обагренной стене. Сердце тяжело бухало в ребра, кровь с разрубленной руки капала на деревянный пол. Виконт посидел какое-то мгновение, затем стащил с шеи галстук и туго перетянул рану.
* * * * *
– Ты везунчик, – уверил друга Пол Гибсон, накладывая ряд аккуратных швов на рассеченное предплечье. – Чуть глубже, и топор зацепил бы артерию. А немного правее – и рука потеряла бы способность двигаться.
Себастьян, раздетый до порванной, пропитанной кровью рубашки и бриджей, примостился на краешке длинного, узкого стола в передней комнате хирургического кабинета Гибсона. Он сделал изрядный глоток бренди из зажатой в побелевшем кулаке бутылки и стиснул зубы.