Страница 15 из 56
Вот почему она сразу поняла скрытый в словах собеседника намек.
– Себастьян, я порвала эти связи много месяцев назад. Тебе это известно.
– Полностью?
– И окончательно.
– Но ты знаешь, у кого можно спросить.
Кэт вытащила из прически последнюю шпильку, позволяя великолепным волнистым локонам водопадом упасть на плечи. Себастьяну пришлось стиснуть кулаки, чтобы удержаться, не протянуть руку, не прикоснуться.
– Да, я могу выяснить.
– Спасибо, – повернулся он к выходу и уже положил ладонь на дверную ручку, когда Кэт окликнула:
– Себастьян…
Девлин оглянулся. Пламя свечей, поставленных по краям туалетного столика, затрепетало на сквозняке, отбрасывая резкие тени на лицо актрисы.
– Как ты? – спросила она. – Только честно.
Себастьяну пришлось сглотнуть, прежде чем он смог ответить:
– Спасибо, хорошо.
– Ты выглядишь похудевшим… каким-то диким, – нахмурились темные брови.
– По крайней мере, – хохотнул он, – я бросил упиваться до полусмерти.
Губы собеседницы не тронула ответная улыбка.
– Несомненное улучшение.
– А ты? – хрипло спросил Себастьян. – Как твой брак?
– Как мне и хотелось, – ответила Кэт. Это могло означать что угодно и ничего.
Виконт тихо закрыл за собой дверь. Он немного постоял в узком коридорчике, вдыхая до боли знакомые запахи апельсинов, театрального грима и пыли.
А затем ушел, и его шаги гулким эхом отдавались в тишине.
* * * * *
Несколькими часами позже Девлин вернулся на Брук-стрит и обнаружил, что его в библиотеке подкарауливает Том.
– Не надо было ждать меня, – буркнул Себастьян груму, с трудом стараясь держаться ровно.
Примечая слегка смятый галстук и опасный блеск во взгляде хозяина, свидетельствующий о многих стаканах бренди, выпитых залпом, Том округлил глаза, но сказал только:
– Нашел я вашего Джека Слейда. Держит лавку на Монквелл-стрит, рядом с Фалькон-сквер, возле Святого Павла.
– Хорошо, – направился к лестнице виконт. – Завтра с утра первым делом отправимся к нему. А теперь лучше поспать.
– Я там соседей порасспросил о нем чуток. Судя по ихним жалобам, у мясника норов из тех, что вы называете скверными. Что у него, что у его сынка Обадии.
Себастьян, поставивший ногу на нижнюю ступеньку, замер:
– Его сына зовут Обадия Слейд?
– Верно. Здоровенный громила, челюсть вперед, волосы рыжие и стрижены так коротко, что видно шрам над ухом, страшенный такой, – мальчик, склонив голову набок, присмотрелся к виконту: – А что? Вы его знаете?
– В Португалии он служил капралом в нашем полку. Будь моя воля, мерзавца бы повесили. А так только всыпали сотню плетей и выгнали из армии.
Лицо Тома внезапно посерьезнело.
– Что такое? – поинтересовался Девлин.
– Говорят, младшего Слейда долго не было в городе. Но с той поры, как вернулся, только и разговоров у него, что про какого-то офицера, лордовского сынка. Обещает, мол, когда повстречается с ним – прикончит на месте.
ГЛАВА 13
ЧЕТВЕРГ, 9 ИЮЛЯ 1812 ГОДА
Рано утром следующего дня Себастьян облачился в грубый пиджак из коричневого вельвета и заляпанные жирными пятнами штаны, приобретенные в лавках старьевщиков на Розмари-лейн. Обмотав шею простым черным платком, он принялся втирать пепел в непричесанную шевелюру и небритую физиономию. Под насмешливым взглядом Жюля Калхоуна виконт нахлобучил на глаза немодную шляпу с круглыми полями и отправился на поиски мистера Джека Слейда.
Монквелл-стрит, лежавшая к северо-востоку от собора Святого Павла, оказалась утыканной мелкими лавчонками узкой улочкой, извилисто поднимавшейся к церкви Святого Джайлза в Крипплгейте и ее огромному кладбищу [27].
– Туточки, – указал Том, и Девлин остановил двуколку у подножия холма. – Вон лавка Слейда, аккурат рядом с живодерней.
– Удобное расположение.
– Может, и так. Если только его покупателям без разницы, откуда евойная требуха берется.
– Вот уж не подозревал в тебе такой разборчивости, - с изумлением уставился на своего юного грума виконт.
Ухмыльнувшись, Том взял вожжи.
Спрыгнув с экипажа, Себастьян направился вверх по улочке уже пешим ходом. С каждым шагом он все сильнее погружался в роль, которую собирался сыграть. Исчезла грация ловкого наездника и фехтовальщика, равно как и непринужденная самоуверенность, присущая графскому отпрыску. Движения стали тяжелыми, манеры – агрессивными. Этому актерскому приему Кэт Болейн научила его много лет назад, когда они были юными, влюбленными и пребывали в опасно-блаженном неведении о родственной крови, текущей в их жилах.
Узенький тротуар был загроможден разнообразными товарами из близлежащих магазинчиков. Превратившийся в констебля Тейлора виконт пробирался между грудами оловянной посуды, выставленными на козлы подносами с разноцветными лентами, парусиной с соленой треской, чей рыбный дух неприятно смешивался с запахами свежепролитой крови и парного мяса, исходящими из лавки мясника и живодерни за ней.
При открытом входе в лавку висел коровий бок, ряд овечьих голов и нечто, похожее на половину свиной туши. Поднырнув под овечьи головы, Себастьян ступил на посыпанный опилками пол магазинчика. Над подносами с сосисками и грудами рубцов и кровяной колбасы, разложенными на длинной выскобленной скамье, вились рои мух. Еще больше мух облепило костяки, свисающие с вбитых в стенку крюков. Позади скамьи седоволосый мужчина в заляпанном кровью переднике рубил полуразделанную тушу, лежавшую на толстой колоде. В выдолбленной по периметру колоды канавке собиралась кровь и стекала в подставленное жестяное ведро. Когда тень посетителя упала на колоду, мясник поднял глаза, хмыкнул и снова отвернулся.
Ему было лет за пятьдесят, изборожденное морщинами лицо потемнело, как у человека, проведшего годы под палящим солнцем. Небритая несколько дней седая щетина покрывала впалые щеки и выступающую нижнюю челюсть, под нависшими бровями таились настороженные темные глазки. Это была несомненная копия, только более старая и темная, капрала Обадии Слейда, который однажды изнасиловал двенадцатилетнюю португальскую девочку, а затем размозжил ей голову исключительно ради удовольствия наблюдать смертные конвульсии жертвы.
– Вы что ли Джек Слейд? – спросил Себастьян, в произношении которого теперь не осталось и следа аристократического Вест-Энда.
– Ну, я, – высвободив из ребер туши топорик, Слейд снова взмахнул им. Удар. Разлетевшиеся капли крови обрызгали ближайшую стенку. – А вам-то чего?
– Мне сказали, вы встречались в понедельник вечером с епископом Лондонским.
Топорик на одно предательское мгновение замер и опять тяжело опустился.
– А если и так?
– Не хотите рассказать, зачем?
Мясник не поднимал глаз от своего занятия, но Себастьян заметил, как сердито напряглась его мощная нижняя челюсть.
– Что значит «зачем»?
– Не такой уж мудреный вопрос.
– Я человек простой, – снова удар. – Если хотите, чтоб я понимал, говорите простыми словами.
– Проще, чем «зачем»?
Вогнав топор в коровий бок, Джек Слейд отпустил подрагивающую ручку и неторопливо разогнулся, распрямляя крупное мускулистое тело.
– Епископу нравятся мои свиные отбивные, понятно? Я доставил их. Вот так все просто.
Более нелепой истории Девлину не доводилось слышать.
– И часто вы так делаете?
– Время от времени. Я не для всех так стараюсь, видите ли. Но епископ был особенным покупателем.
– Понятное дело, – глянул Себастьян на овечьи головы, висевшие над дверью. – Бараньи отбивные, вы сказали?
– Именно.
– Значит, вы утверждаете… что? Что епископу не понравился вид ваших бараньих отбивных?
– На что это вы намекаете? Да спросите любого на улице – вам скажут, что, если требуется свежайшее мясо, надо идти к Джеку Слейду.
27
Крипплгейт – приход в лондонском Сити, названный по одноименным воротам в городской стене, существовавшим с X в. Название, скорее всего, происходит от древнеанглийского « crepel» - «узкий проход»; согласно более поздней версии, ворота назывались так потому, что вокруг проживало много увечных (« cripple»). Ворота были снесены в 1760 г. Старинная средневековая английская церковь Святого Джайлза, расположенная в приходе, названа в честь покровителя нищих и калек. В приходе Крипплгейт жил отец Даниеля Дефо, мясник по профессии. В своем «Дневнике чумного года» Дефо описывает, что за одну неделю в приходах Крипплгейт и Святого Гроба Господня умерло больше людей, чем во всем Сити и восточных пригородах, чем и объясняется огромное кладбище при церкви.