Страница 73 из 139
ЭПИЛОГ
Эпилог пишу уже я, Таня. Я почти поправилась, мне сделали несколько пластиче-ских операций, но один глаз у меня не видит совершенно. Волосы на голове начали отрастать там, где корни не сожгла кислота, но они — серые. Когда погибает любовь, все становится серым, и я постоянно ношу теперь паричок. Конечно, не кубинский подарок моего покойного мужа. Тот куда-то пропал еще на кладбище, когда меня облили кислотой. Наверно, я сама сорвала его с головы от боли и ужаса, не помню. Но Валера раздобыл мне новый, нашего изготовления и нашего серого цвета. В больнице у меня обнаружили беременность, но моему мужу не суждено было узнать, что он станет отцом.
Мы с Валерой переехали и живем теперь в другой глухомани. В какой — не имеет значения, их множество на Руси. Валера работает бригадиром грузчиков на пристани, а я привожу в порядок тетради моего мужа. Я проставила главки, потому что он писал даты, но тогда многое не стыковалось, и мы с Валерой решили, что главы и подглавки будут понятнее. Я пишу не для своего ребенка, который зреет во мне, я пишу для всех детей. Для всего завтрашнего дня, и Валера сказал, что он непременно найдет издателя для этой истории.
Все получилось так, как они задумали. Мой муж за час до назначенной Зыковым встречи пришел в ресторан и встретился с Херсоном Петровичем. К великому счастью, магнитофон работал исправно и все записал с момента их встречи наедине.
Вот текст записей.
"— Я побеспокоил вас, Херсон Петрович, потому что мне нужен ваш совет. Вы занимались сбытом, когда мы вместе работали, вот я и подумал, как вы можете мне помочь.
ХЕРСОН ПЕТРОВИЧ. Вы знаете, почему живы до сей поры?
— То есть…
ХЕРСОН ПЕТРОВИЧ. Потому что я запретил вас ликвидировать. Хотя вся эта шушера очень на этом настаивала.
— Шушера?..
ХЕРСОН ПЕТРОВИЧ. Подонки, весьма скверно оправдывающие свою очень высокую зарплату. А вы — не такой. Вы искренни, щедры и голову положите за други своя. Вот если бы вы согласились работать в моих структурах…
— Ваших структурах?..
— Я заработал свой первый миллион — естественно, долларов — еще тогда, когда эти мои помощнички верно служили партхозяевам. Я занимался перевозками и сумел так запутать пару эшелонов с бронетехникой, что они пришли к Дудаеву. Ну, потом началась приватизация, а деньги у меня уже были, и я за бесценок скупал самые выгодные предприятия. Один раз засветился перед прокуратурой, но Зыков сумел всучить взятку, и меня выпустили за отсутствием состава преступления. Я немедленно укатил в Глухомань вашим заместителем, потому что не хотел висеть на прокурорском крючке. И здесь мы с вами неплохо поработали как на меня, так и на благо отечества. Это было нетрудно, потому что быстро нашелся умелец, который подделал все ваши печати и штампы.
— Тарасов?
— Вы догадливы. Знаете, почему я вам все это рассказываю?
— Приступ откровенности. Это бывает.
— Потому что вы либо подпишете документ в присутствии свидетелей о полном и безоговорочном подчинении, либо не уйдете никогда.
— Вы прекрасно понимаете, что никакого документа я подписывать не буду. Ради ваших денег…
— Вот за что я вас уважаю. Сейчас мы с вами выпьем коньячку — настоящего, отлично выдержанного — и я вам на прощанье расскажу, что мне деньги не нужны.
— Что, достаточно наворовали?
— Да, заработал я много. Даже очень много, только ведь дело в том, что в отличие от подавляющего большинства наших соотечественников деньги для меня не цель, а — средство.
— Средство чего?
— Достижения полной и абсолютной свободы. При этом форма правления может быть любой — демократической или авторитарной, монархической или президентской — это не имеет значения. Имеют значение только те несколько семейств, которые дергают за ниточки, управляя куклами. Народу это абсолютно безразлично, ему нужны стабильная зарплата и приемлемое жилье. А любить, рожать, орать и пить водку он будет точно так же, как занимался этим тысячу лет. Мы — иные, золотоордынское иго проросло в каждом из нас. Свободные внешне, мы внутри — рабы, которые воспринимают свободу только как волю, а не как некое пространство, строго ограниченное законами. Вы с этим согласны?
— А какая вам разница? Вы излагаете мечту, а мечта — неделима. Зачем же вам мое мнение о вашей мечте?
— Резонно. А для того чтобы эта сумасшедшая мечта превратилась в реальность, нужно не давать стране опомниться. И лучший способ для этого применительно к России — война. Это ведь мы, будущие кукловоды, развязали первую чеченскую, а наши люди взорвали дома, чтобы спровоцировать вторую. Россия не умеет думать, она лишь заучивает слова. Заучили слово «патриотизм», хотя, что это такое, никто объяснить не в состоянии. Вчерашние лютые безбожники ударились в православие, хотя подавляющее большинство из них никогда не держали в руках Евангелия, не говоря уже о Библии. Догадываетесь, к чему я веду речь?
— Мне сейчас не до догадок. Скажите мне откровенно, вы знаете, кто облил мою жену кислотой?
— Узнал только после случившегося, прошу мне поверить. Я пресекаю любую самодеятельность, а потому исполнитель будет наказан самым жестоким образом, уж это я вам обещаю. Но повод для этого изуверства — межвидовая борьба, которая на Руси всегда отличалась небывалой жестоко-стью. Гражданская война — всего лишь один из способов этой межвидовой борьбы за место под солнцем, какими бы красивыми словами мы ее ни называли.
— Скажите имя. Я ведь все равно живым отсюда не уйду.
— Вы сами увидите этого исполнителя во время совещания.
— И все же.
— И все же — нет. Давайте выпьем коньячку и пойдем. Мои холуи поди уже ждут нас.
— Вы презираете всех людей. Даже тех, которые служат вам верой и правдой.
— Если бы. Увы, они — не вы. Они способны служить только за деньги, без всякой веры и без всякой правды. Я мечтал работать с вами, а не с мини-фюрером Спартаком и не с пластилиновым Зыковым. Но вы — кремешок, и все мои путы ни к чему не привели. Жаль, искренне жаль, потому что мы с вами сумели бы кое-что сделать полезного для этой хронически больной страны.
— Угробить ее окончательно?
— Вы не поняли меня. Я ведь люблю Россию, доказательством чего является место моего обитания и моей деятельности. Я преспокойно мог бы жить в вилле на Лазурном берегу, но я хочу поднять Россию до уровня Запада, а не скатиться самому на его уровень. А эти… Мне пока нужны штурмовые отряды Спартака, хотя я ненавижу фашизм. И как только Спартак выполнит свою миссию, он разделит участь Рема. А Зыков… Нет, с Зыковым я пока погожу. Он пройдоха и умница, он еще пригодится. Однако нам пора. Посошок на дорожку?
— Благодарю. Прикажете одеваться на выход?
— Зачем же? Там — охрана, а я испытываю физическое отвращение, когда их лапы ощупывают моих гостей. Мы пойдем через подземный переход. Нас уже ждет накрытый стол. Кто там?
ЖЕНСКИЙ ГОЛОС. Я, милый.
Шум отодвигаемого стула. Вероятно, мой муж вскочил.
— Ольга?.. (очень удивленно).
ЖЕНСКИЙ ГОЛОС. Понимаю, как вы удивлены.
ХЕРСОН ПЕТРОВИЧ. Оля — моя жена. Ее роль на банкете неплохо сыграла актриса из областного театра.
ЖЕНСКИЙ ГОЛОС. Я вам очень благодарна за одиноких матерей, которым вы отстегнули целых пять тысяч. Нам с Херсоном это очень тогда пригодилось.
ХЕРСОН ПЕТРОВИЧ. С помощью этих пожертвований Зыков и вытащил меня из лап прокуратуры. Ну, что же, пойдем? У вас, случайно, нет пистолета в кармане?
— Можете меня обыскать.
— Ну зачем же? Я вам верю. Пошли?
Дальше шуршали только звуки шагов да отдельные реплики. Под землей магнитофон работал плохо.
Слышимость появилась, когда они, судя по всему, вошли в клуб. И первым громко и очень отчетливо прозвучал голос моего мужа:
— Тамара?.. Приятная неожиданность. О, и Ира здесь!
ГОЛОС ТАМАРЫ. Ира — молодец, и я никогда не забуду, что она сделала для меня лично. Дай, я тебя еще раз поцелую, Ирочка!..
Затем какие-то голоса, общие приветствия, среди которых ясно различались слова моего мужа:
— Здравствуй, Спартак. Рад вас видеть, Юрий Денисович.
ГОЛОС ХЕРСОНА ПЕТРОВИЧА. Садитесь. Выпьем по рюмочке, закусим и обсудим наши дела.
Шум отодвигаемых кресел, звон посуды, приборов, хрусталя. И отчетливый голос Зыкова:
— Может быть, первый тост мы предоставим нашему гостю, Херсон Петрович?
ХЕРСОН ПЕТРОВИЧ. Это справедливое предложение. Вы скажете что-нибудь нам?
— Скажу.
Пауза. И — крик:
— Прощай, Танечка!.."