Наступление бури

–Чувствуешь? – спросил он, бросив взгляд на Рэйчел, а потом в сторону моря.

–А то, – ответила я. – Плохо дело. Может быть, так же плохо, как в девяносто втором году, когда нагрянул ураган «Эндрю».

–Хуже, – коротко бросил он. – Этот больше и сильнее.

Хуже, чем шторм Пятой категории? Да уж, новость явно не из лучших.

–Ну и что мы будем делать?

–Ты ничего не будешь делать. Джо, ты ведь как мокрая тряпка, толку от тебя все равно ноль. Убралась бы лучше ко всем чертям, как я тебе уже говорил. Хватит уже драться, это тебя убьет.

Я окинула его взглядом. Ожоги, кровавые раны, все прочие прелести.

–Эти были последними? Я имею в виду, из тех, кто на тебя охотится?

–Наверное, нет.

–Ну и кому после этого надо сматываться?

Он улыбнулся. Улыбка, добродушная и усталая, едва тронула его глаза, но меня она пронзила, словно стрела.

–Как Дэвид?

Я отвернулась и помрачнела.

–Не знаю. Мне вообще неизвестно, где он… Дело в том…

Я набрала побольше воздуху и все‑таки сказала, просто сказала правду:

–Я потеряла его. Потеряла бутылку.

Господи, как мне было плохо. Ничего хуже этого я просто не могла себе представить.

Некоторое время я затылком чувствовала на себе его взгляд, а потом джип качнулся, когда он оттолкнулся от него.

Повернувшись, я увидела, что он идет сквозь дождь по направлению к Рэйчел, Черис и Кевину.

«Ну и что я сказала?»

Схватив Кевина за ворот, Льюис выдернул его из‑под пластикового пончо. Черис вскрикнула и вздрогнула, Кевин тоже вскрикнул, но Льюис, ухватив за грязную футболку, потащил спотыкавшегося парня ко мне.

–Отдай, – велел он. Кевин попытался вырваться, и Льюис встряхнул его как следует. – Я тут с тобой шутки шутить не собираюсь, парень. Кому сказано, отдай ей бутылку!

–Что за чер… – изумленно выпалила я, но осеклась, вспомнив, что слышала от детектива Родригеса в его служившем наблюдательным пунктом фургоне.

«Тот неряшливый парень, который ночевал у тебя в квартире, стянул деньжат у тебя на кухне».

Точно ведь, Кевин всю мою квартиру обшарил, разве не так? И уж кому, как не ему, знать, какую ценность представляют собой бутылки с джиннами.

А ведь мне ничего подобного даже в голову не приходило. Горе совсем лишило меня разума.

Кевин был бледен, напуган, но упрямо стоял на своем.

–Отцепись. Я не пойму, о чем ты вообще толкуешь!

Ну вот мое ошеломление наконец уступило место разгоравшемуся гневу. Я сдвинула Льюиса с дороги и, схватив Кевина за тощие, но крепкие руки, притиснула к джипу.

–Не вздумай меня дурить, Кевин! Ты вызывал его? Ты пытался его использовать?

Кевин молчал, просто таращился на меня. Бледный, как скисшее молоко, и примерно такой же привлекательный.

–А ну отвечай! С Дэвидом все в порядке?

Кевин облизал свои и без того влажные губы и, отведя взгляд, пробормотал:

–Я не виноват. Он сам меня попросил.

Я похолодела.

–Объясни…

–Ну, я, типа, осматривался. А он появился в комнате и сказал, чтобы я взял бутылку.

–Он не мог сказать тебе, где она находится, придурок!

Это относилось к обязательным для джиннов правилам, хотя Джонатан, было дело, их нарушал: я сама видела. Но Дэвид не смог сообщить мне, где находится его бутылка, как я того ни добивалась. Не смог… или, подумала я с чувством, близким к отчаянию, просто не захотел.

–Да ему без надобности было чего‑то там говорить, – принялся объяснять Кевин. – Он ведь стоял там, ну, сама знаешь, рядом с тумбочкой. Все было, типа, ясно.

Я пыталась что‑то сказать – сама не знаю, что именно, все приходившие на ум слова казались бессмыслицей. Просто стояла и смотрела в пустые глаза Кевина.

–Слушай, он ведь за тебя беспокоился, не хотел больше тебе вредить, – продолжил Кевин. – Он думал, что, пока бутылка побудет у меня, ты сделаешься сильнее. Ну а потом я его тебе верну. Когда все утрясется.

Я чувствовала, что у меня подгибаются колени. Живот, ободранный когтями, болел, голова болела, и, господи, сердце мое было разбито.

–Он хотел оставить меня!

Льюис положил руки мне на плечи.

–Джо, думаю, он просто пытался спасти твою жизнь.

–Чушь! Чушь собачья! – неожиданно взорвалась я. – Все вы, мужчины, заодно! Нечего принимать за меня решения, дошло? Я вам не маленький, нежный цветочек. Который нужно поливать и лелеять. Моя жизнь – это моя жизнь, и если мне охота…

–Выбросить ее на помойку? – с готовностью подсказал Льюис.

Ладно, тут он, положим, попал в точку. Но моего настроя это не изменило.

–Помойку я, если хочешь знать, вверх дном перевернула, пытаясь его разыскать. Черт побери, если украл моего возлюбленного, мог бы хоть записку оставить!

И тут до меня дошло, что на мой первоначальный вопрос Кевин так и не ответил. Его глаза оставались напуганными и пустыми.

–О господи! – вырвалось у меня. – Ты использовал его? Кевин, отвечай: ты вызывал его из бутылки и заставлял что‑то делать?

Он кивнул. Струи воды стекали по его прилипшим к черепу волосам на промокшую насквозь футболку. Он дрожал. Впрочем, простуда, если не принять мер, угрожала вскоре нам всем.

–Он…

–Он исчез, – буркнул Кевин. Хрипло, сдавленно, с явной неохотой. – Прости, но бутылка, похоже, того, пустая. Он просто исчез… ну, не знаю, как и сказать… с шумом, фьють, и нету его. Я звал, звал, да только он так ни хрена и не вернулся. Не мог. Он был мне нужен. Ты прости, Джо, но я не для прикола его вызвал. Льюис нуждался в помощи и…

Это я понимала: я ведь и сама не так давно в схожей ситуации сделала то же самое. Призвала Дэвида, даже осознавая, что это может убить нас обоих.

А еще, я теперь понимала, почему Кевин не бросился очертя голову в драку, как полагалось бы безбашенному тинейджеру. Из него, как и из меня, была выкачана сила. Но ее оказалось недостаточно.

Если он не ощущал Дэвида в бутылке, то потому, что Дэвид был ифритом. Возможно, находился в бутылке, а возможно, и нет: Кевин, скорее всего, не додумался приказать ему вернуться в бутылку и вставить пробку, ведь для него Дэвид исчез бесследно. И я ничего не могла поделать с болезненной уверенностью в том, что на сей раз он не вернется.

Нет, надежду я продолжала лелеять до того момента, как Кевин достал бутылку из своего мешка и сунул мне в руки, но мистики во всем этом было не больше, чем в вытаскивании пустого кувшина из кухонного шкафа. Бутылка была пуста, и, о боже, присутствия Дэвида я не ощущала вовсе. Не было даже того, постоянно присутствовавшего раньше, чувства оттока силы.

–Дэвид, вернись в бутылку! – сказала я и, выждав секунду, вставила в горлышко резиновую пробку, после чего завернула бутылку во взятое из джипа полотенце и убрала в сумочку, где уже лежал футляр для помады с парфюмерным флакончиком.

–Хм… – нерешительно прокашлялся Кевин. – Ты это… ну?..

–Хочешь спросить, собираюсь ли я тебя грохнуть, задница хренова? – рявкнула я. – Бьюсь об заклад, ты об этом думаешь.

Руки мои дрожали, и вовсе не от холода.

–Плевать мне, что там тебе сказал Дэвид, ты, один черт, не имел права этого делать. Не имел никакого права, это ты понимаешь?

Он кивнул. Выглядел при этом и виноватым, и обиженным одновременно, сочетание, возможное только в случае с тинейджером.

–Если ты еще хоть раз возьмешь без спросу что‑нибудь мое, Богом клянусь, Кевин, ты пожалеешь, что я не поджарила тебе задницу еще в Вегасе.

–Можно подумать, я и так не жалел, – пробормотал он.

–Что?

–Ничего.

Взгляд у него был пустой, но воинственный. Я бросила гневный взгляд на Льюиса. Тот пожал плечами.

–Мне нужно вернуться в Форт‑Лодердейл, – раздраженно прорычала я. Намерение свалить, когда на побережье неуклонно надвигается шторм столетия, было настолько не в моем духе, что он удивленно поднял брови.

–Признаться, я боялся, что мне придется просить Рэйчел убрать тебя отсюда, а ты будешь вопить и брыкаться. И, Кстати, не просто же так, чтобы со мной потрепаться, ты пригнала сюда как очумелая. Что у тебя еще стряслось?