Наступление бури

Я сбросила туфли, сунула их в сумку, так и болтавшуюся на плече, и припустила вниз со всей быстротой, на какую была способна, и на пятом налетела на бегущих.

Нет, это ж спятить легче, здесь еще оставались люди!

Оставив намерение поскорее убраться из здания, я через пожарную дверь проникла в коридор и принялась носиться от кабинета к кабинету, дергая за дверные ручки и крича со всей мочи, чтобы люди убирались к чертовой матери. На четвертом этаже находился большой офис с разделенными прозрачными перегородками столами, за которыми сидели сотрудники в наушниках: эти вообще ни черта вокруг не замечали. Мне пришлось сдергивать их с эргономических кресел, направляя к лестнице. На третьем этаже я спугнула парочку, уединившуюся в хозяйственной кладовке: они рванули вниз, застегивая на бегу одежду.

Эллы нигде видно не было. Я гадала, не была ли она заранее извещена об атаке, а если так, на чьей она стороне. То есть если она позволила Джону умереть, то черт меня побери, если на моей.

Когда на парковочную площадку заехали копы и пожарные, из здания с воплями выкатился поток эвакуируемых. Царил хаос. Вместе со всеми я покинула строение, выбежала на площадку и, прикрывая глаза от дождя, подняла взгляд на крышу, посмотреть, что творится там.

Крыша была объята пламенем, среди языков которого виднелись сошедшиеся в схватке фигуры. Там, наверху, разверзся сущий ад. Все это сопровождалось канонадой громовых раскатов и вспышками молний, повторявшимися снова, снова и снова.

Прямо на моих глазах крыша провалилась, рухнув на седьмой этаж. Шипящие языки пламени взметнулись к небу.

–Нет! – завопила я и бросилась к двери, однако чьи‑то крепкие руки, ухватив меня сзади, удержали на месте. Я дергалась, вертелась, брыкалась, но хватка была сильной, а я, напротив, далеко не в лучшей форме. Наконец мне удалось извернуться так, чтобы взглянуть, кто же меня держит, и от растерянности прекратила дергаться.

Того здоровенного парня, который меня держал, я знать не знала, но вот стоявшего рядом с ним старика, укрывавшегося от дождя под черным зонтом, знала прекрасно. Его звали Чарльз Эшворт Второй, и он являлся одним из старших членов Ма’ат. На нем был безукоризненный серый итальянский костюм, прекрасная белая рубашка и голубой шелковый галстук. Этакий консерватор… своего рода версия Ашана, только постаревшего и разочарованного. С лица его не сходило такое выражение, будто он чует запах гнили, отражавшее его отношение к миру в целом и ко мне в частности.

–Отпусти, – бросил он, и здоровяк тут же освободил меня.

–Не делайте глупостей, женщина. Вы же не Хранитель Огня, вам даже не войти в горящий дом. А Льюис, напротив, выйдет оттуда без проблем.

Как бы ни было мне обидно, но в его словах имелся резон.

–Вы‑то что здесь делаете? – спросила я.

Старик кивком указал наверх.

–Помогаю ему.

–В чем именно?

–Это вас не касается! – заявил Эшворт и даже пристукнул по мостовой своей черной, отделанной серебром тростью. – В вашем присутствии здесь, мисс Болдуин, нет никакой надобности, и оно нежелательно. Рекомендую вам вернуться к вашим обязанностям, если у вас таковые имеются. Как мне кажется, нынче Хранителям пригодится любая помощь, какую только они смогут получить.

Его это, похоже, забавляло, и при мысли о том, как искренне, без показухи и пафоса был предан делу Джон Фостер, как был он отважен, мне захотелось влепить этому самодовольному старику оплеуху. Но прежде, чем я успела даже предложить ему совершить некое анатомически неосуществимое сексуальное действо, из бокового пожарного выхода здания появилась фигура. Льюис был вымазан сажей, но выглядел целым и невредимым.

Я сделала несколько шагов ему навстречу, поморщилась, уколовшись босой ногой об осколок стекла, попыталась его вытащить, покачнулась, и подоспевший Льюис, хоть взгляд его и был обращен к Эшворту, успел подхватить меня под локоть. Дождь между тем хоть и не прекратился, значительно ослаб: Льюис уже восстанавливал погодный баланс. Впрочем, ему даже не было нужды предпринимать особые усилия для прекращения грозы, достаточно было дать ей выдохнуться. Я не чувствовала энергетических потоков, но полагала, что Льюис перенаправил их в землю по безопасным каналам. В этом он был мастер.

–Я не смог поспеть вовремя, – промолвил он. – Фостер был уже мертв.

–А что джинн? – спросил Эшворт.

Льюис покачала головой.

–Не знаю. В лучшем случае тяжело ранен. Но не думаю, что он присоединится к Ашану.

Губы Эшворта натянулись: он отвернулся и, постукивая тросточкой, направился к группе людей, стоявших под зонтиками возле пожарной машины. Походило на то, что Ма’ат прибыли сюда чуть ли не в полном составе, хотя ждать от них существенной помощи в схватке не приходилось. Хранителей среди них, кроме Льюиса, не было: силой они обладали, да, но далеко не того уровня, что Джон Фостер или даже я. Тренированные, но не одаренные.

Впрочем, должна поправиться: вполне возможно, что, учитывая мое нынешнее жалкое состояние, насчет себя – это я погорячилась.

От каковой мысли мне явно лучше не стало.

–Все в порядке? – спросил меня Льюис.

–Превосходно, – заверила я его с дрожью в голосе. – Объясни лучше, какого вообще черта ты здесь делаешь?

–Пытаюсь остановить войну, – ответил он и, поскольку так и держал под локоток, убрал меня с дороги пожарных, разматывавших очередную кишку. Пожар еще продолжался, но уже далеко не столь буйный. Я ощутила отдаленное, низкое гудение силы: Льюис понизил интенсивность пламени, что позволяло справиться с ним обычными средствами тушения. Я не сомневалась в том, что он мог вообще потушить огонь, но Льюис исповедовал философию Ма’ат: все должно пребывать в равновесии. По его мысли, силу надлежало использовать лишь в меру необходимости, ибо ее избыточное применение вызовет равноценную ответную реакцию для восстановления нарушенного равновесия.

–Что? Ты собираешься остановить ее в одиночку?

–Разумеется, нет.

Льюис отвел меня на нейтральную территорию, поместив между копами, пожарными и Ма’ат, и развернул лицом к себе.

–Джо, я хочу, чтобы ты пообещала мне вернуться домой, собрать манатки и убраться отсюда. Сегодня же.

Я не могу этого обещать.

–Вообще‑то я и сама уже об этом подумывала до того, как сгорела моя машина.

–Ты должна сделать это для меня, – промолвил он, заглядывая мне в глаза. – Я не могу все время думать о том, где ты и что с тобой.

Это вконец вывело меня из себя.

–Слушай, Льюис, я не просила тебя быть моей нянькой. Я сама могу о себе позаботиться. Всегда могла.

–Я бы с этим согласился, не будь ты опустошена так, что едва заметна из эфира в качестве Хранителя, – резко ответил он. – Это Дэвид тебя так высушил?

Я встретилась с ним взглядом и промолчала. Он покачал головой и отвел полыхнувшие гневом глаза.

–Ладно, – проворчал Льюис, – что было, то было. Но ты не можешь продолжать и дальше питать его своей энергией. Это убьет вас обоих.

–Знаю.

–Я серьезно. Тебе нужно отпустить его. Тебе нужно разбить бутылку.

–Да знаю я! Джонатан еще до тебя все мне растолковал, ты уж поверь.

Правда, про контраргументы Рэйчел я ему рассказывать не стала: не больно‑то мне хотелось, чтобы он узнал, что решение мною так и не принято.

–Со мной все в порядке. Не надо обо мне беспокоиться.

Он неохотно отпустил меня и повернулся к Ма’ат, которые уже нетерпеливо подзывали его, чтобы поговорить.

И тут я увидела, что с краешка толпы, сложив руки на груди, стоит собственной персоной Вселенский Глава Джиннов Джонатан. Главнокомандующий одной из армий в гражданской войне, которая вполне могла закончиться концом света.

Выглядел он, правда, обычным малым, в черных джинсах, крепких башмаках, коричневой кожаной куртке и надвинутой на глаза бейсболке.

Как и в случае с Ашаном, дождь огибал его, но не думаю, чтобы кто‑нибудь, кроме меня, это замечал. Не думаю, чтобы кто‑нибудь, кроме меня, вообще его замечал.