Наступление бури

– Послушайте, – сказала я. – Не знаю, как вас убедить, но я не имею к этому никакого отношения.

После еще нескольких секунд молчания я спросила:

– Кто‑нибудь пострадал?

– Трое погибших, – ответил Джон. – Ночного сторожа угораздило взять с собой на работу двоих детишек. Они спали, когда налетел торнадо. Малый пытался спасти их, но потерял слишком много крови. Он умер по пути в больницу.

И снова повисло молчание. Снаружи жужжали насекомые, небо было ясным, голубым, словно очищенным от облаков после яростного шторма. Свежий океанский бриз колыхал несколько чудом уцелевших пальмовых ветвей.

Шторма явление естественное. И мы – Хранители – не останавливаем природные циклы, мы лишь смягчаем их последствия. Ослабляем их воздействие на уязвимых людей, оказывающихся на их пути. Однако этот шторм особого вмешательства и не требовал, он не был так уж опасен, просто очередное, неизбежное колебание извечных весов Матери Земли. И если кто‑то вмешался, это вмешательство было намеренным и преступным.

И смертоносным.

– Это не моих рук дело, Джон, – сказала я. – Могу чем угодно поклясться, не моих.

Он медленно кивнул и снова повернулся вперед.

– Ладно, давайте отвезем ее обратно домой.

– Эй, что, вот так просто? – возмутилась Ширл. – Она сказала «не я», а ты на это купился?

– Нет, – промолвила Призрачная Француженка, слегка повернув ко мне голову. Глаза у нее были странные, как будто не имеющие никакого определенного цвета и какие‑то пустые. – Не только потому, что она так говорит.

Ширл разинула было рот, но потом закрыла его и сердито уставилась в окно. Мария завела машину, и мы поехали назад.

Обратный путь был долгим, но мне было о чем подумать по дороге.

Когда я наконец оказалась дома, отправляться по магазинам было уже слишком поздно, да и настроение к тому вовсе не располагало. Вернувшись в свое маленькое, неряшливое жилище, я разогрела чили из банки, посыпав тертым сыром, и, свернувшись калачиком на старой койке под теплым одеялом, принялась смотреть взятый напрокат фильм. Фильм оказался из тех сентиментальных романтических комедий, в которых, на мой взгляд, романтики явный переизбыток, а вот комедии далеко не достаточно, но сейчас это не имело значения. Все произошедшее все равно не позволяло мне следить за экранным действием.

Если причиненные «Уолтером» бедствия действительно стали результатом чьего‑то вмешательства, я должна была это почувствовать. Меня всегда отличала особая восприимчивость к подобного рода вещам. Разумеется, это было простительно на фоне того, что паучье чутье Джона Фостера, как, видимо, и восьми остальных находившихся в штате Хранителей, тоже их подвело. В какой‑то мере, наверное, это меня оправдывало, да вот только меня упорно преследовал образ отца, взявшего с собой детишек на скучное, но уж такое безопасное, что безопаснее и сыскать трудно, рабочее место, что в результате обернулось для него кошмаром. Безуспешной попыткой спасти близких, а потом и собственной смертью, ставшей итогом чьего‑то злоумышления.

Бывает, Хранители дают маху, такова жизненная реальность. Погода своевольна, коварна, ей вовсе не нравится, когда ее усмиряют, и она способна проявлять жесткий, мстительный нрав.

Но не похоже, чтобы это было результатом недосмотра, хоть убей, не ощущалось это как ошибка или случайность. А ощущалось как преднамеренное деяние, совершенное с холодным расчетом. И не приходилось сомневаться в том, что Хранители этого так не оставят и уже разослали команды для выяснения истины.

Принимая все это во внимание, мне оставалось лишь гадать, почему Джон Фостер поверил в мою невиновность, удовлетворившись моим словом. Лично я на его месте потребовала бы доказательств. И у меня вовсе не было уверенности в том, что если он так легко меня отпустил, то это добрый знак.

Я просмотрела все, что имелось по этой теме в Интернете, сделала несколько телефонных звонков людям сведущим, но нейтральным, то есть не Хранителям, и в конечном счете, сведя все полученные сведения воедино, получила приблизительную картину того, что же в действительности произошло. Тропический шторм «Уолтер», набрав разрушительную энергию и разогнавшись над морем почти до скорости урагана, в последний момент совершил вдруг резкий поворот на север и обрушился на побережье, неся с собой, в дополнение к страшной силе ветра, еще и смерчи. Как я поняла, именно один из них и сровнял с землей отель.

Может, это было эгоистично, но я не могла не задуматься о том, почему расследование в первую очередь заинтересовалось мною. То есть то, что они мне не доверяют, это очевидно, тут и говорить не о чем, но коли уж подозрение сразу пало на меня, должна существовать хоть какая‑то связь – а вот ее я, хоть убей, не видела. Нельзя же было всерьез рассматривать версию о том, что где‑то здесь когда‑то стоял дом Боба Бирингайна. Даже Хранители не настолько тупы, чтобы вообразить, будто я, поддавшись порыву беспричинной и бесцельной ярости, обрушила шторм на беззащитное побережье, если только они не считают меня вовсе уж сумасшедшей.

Правда, с другой стороны, я показывалась на экране в облике девчонки с логотипа «Мортон Солт» и давала поливать себя из ведра за деньги. Так что, возможно, основания подозревать, будто у меня не все дома, они все‑таки имели.

Я чувствовала себя одинокой. Более одинокой, чем когда‑либо. Мне недоставало друзей. Недоставало Хранителей.

Парень на экране поцеловал девушку. Зазвучала музыка, уверявшая меня, будто любовь все на свете исправит и расставит по своим местам.

Мне недоставало Дэвида. Боже, как мне недоставало Дэвида!

Завернувшись в теплое одеяло, я досмотрела кино и провалилась в холодное голубое мерцание сна.

Следующее утреннее шоу протекало так скверно, как того и следовало ожидать. Правда, сегодня обошлось без поливания из ведра: Марвин решил предсказать прекрасный день для прогулок на открытом воздухе, в связи с чем мне пришлось обрядиться в дурацкого вида шорты, не по размеру просторную футболку, тропическую шляпу и намазать нос окисью цинка, тогда как Черис красовалась перед камерой в очаровательном бикини. Одна из нас была совершенно счастлива, а поскольку у меня в туфли набился песок, это, скорее всего, относилось не ко мне.

Но самое худшее было еще впереди.

Как только Черис, оказавшись вне камеры, по своему обыкновению, набросила толстый махровый халат и мы с ней заговорили о перспективе прогуляться‑таки по торговому центру, я почувствовала на талии тяжелую потную руку. Я бы сказала даже, не совсем на талии, а несколько выше – а скользнула она потом еще выше. В то же самое время на лице Черис отразилось удивление, а затем оно помрачнело: второй рукой Марвин облапил и ее. Хорошо еще, что ее халат был запахнут и подпоясан так, что его пальцы под него не скользнули.

– Девчонки, – промолвил он, оскалив в ухмылке явно только что обеленные до такой степени, что я всерьез опасалась, не светятся ли они в темноте, зубы, – как насчет маленького завтрака? Я угощаю.

– Ну ничего себе, босс, а мне потом в бикини влезать, – отозвалась Черис, выворачиваясь из его объятий. – Хотя, конечно, спасибо за приглашение.

А вот мне от него так просто отделаться не удалось.

– Джоанн, ну а ты? Несколько блинчиков тебе явно не повредят. Тебя надобно подсластить. Двигаем, крошка!

Я заморгала, разрываясь между негодованием из‑за того, что он не находит меня достаточно сладкой, и облегчением в связи с тем, что мое кислое отношение ко всему происходящему для него, по крайней мере, не тайна.

– Увы, у меня уже назначена встреча, – ответила я. – Однако спасибо. Как‑нибудь в другой раз.

Хорошо еще, что он не пытался вытащить нас куда‑нибудь выпить, хотя я не сомневалась, что, будь сейчас не такая рань, а хотя бы около полудня, он зазывал бы нас на «мохитос» в кубинский бар с расчетом на последующий секс втроем в его холостяцкой норе.

Вид у Марвина был помятый и развратный одновременно.

– Ладно, куколка. Отсыпайтесь, красотки. Хотя это не то, что вам нужно.