Наступление бури

Белый фургон никуда не делся: стоял, как и положено, на законно предназначенном для парковки месте. Родригеса на виду не было. Есть на водительском месте тень или нет, я разобрать не успела, потому что в этот момент меня посетила другая пугающая мысль. Бросив шезлонг и прочие манатки, я устремилась в ванную, к зеркалу. Спереди вид у меня был безупречный, но я закусила губу и, готовясь к худшему, начала очень медленно поворачиваться.

Загар… сильный загар… покраснение… краснота… Ужас!

Какой кошмар! Я оттянула краешек бикини и лишний раз убедилась в разительном контрасте между цветом попавшей и не попавшей под солнце кожи. Ничего хорошего ждать не приходилось.

Сбросив бикини, я забралась под душ, совершив тем самым еще одну ошибку. Онемение быстро прошло, уступив место мучительной боли, вспыхивавшей повсюду, куда я направляла струю из распылителя. Выбравшись из ванны, я очень осторожно вытерлась и, докуда смогла дотянуться, морщась от боли, смазала кожу кремом от ожогов.

Телефонный звонок застал меня в таком настроении, что любому, кто вздумал бы приставать ко мне с телефонным маркетингом, я готова была оторвать голову.

– Ну? – рявкнула я в трубку, стараясь одновременно приладить на обгоревшей спине полотенце, чтобы было не так больно.

– Черт возьми, подружка, да ты никак до сих пор злишься из‑за костюма Солнышка? – Черис на том конце провода захихикала. – А зря, вид у тебя был классный, прямо залюбуешься.

– Черис, ну брось ты. Чем тут любоваться, в мои‑то годы? Я с тобой решительно не согласна.

Я попыталась присесть, но задние половинки моих бедер выразили решительный протест. Вместо этого я прошлась к дверям патио, задернула занавески, бросила полотенце на Кучу‑Вещей‑Которые‑Подберу‑Потом и принялась расхаживать по комнате голой.

– Это была шуточка Марвина, верно? Из‑за того, что я отшила его вчера?

– Типа того, – согласилась Черис. Я буквально увидела, как она проверяет свой маникюр.

– Слушай, тут такое дело: один малый тобой интересуется, вопросы задает. Высокий такой, с виду испанец, вежливый. Знаешь такого?

Если не считать вежливости, это описание как нельзя лучше подходило «Малому из Фургона».

– А что ему приспичило узнать?

– Ну, давно ли ты здесь, где была раньше, как долго мы тебя знаем… все в таком роде. Послушай, у тебя неприятности, да? Что‑то серьезное?

Судя по голосу, она не испытывала беспокойства. Крайнее возбуждение, вот что она испытывала.

– Нет, и еще раз нет.

– Это тот тип, который за тобой таскается? Нет, такого рода ребята обычно не лезут с расспросами к друзьям. К тому же он выглядят пугающе, и вообще со странностями, это издалека видно. Слушай – может, он из ФБР?

– Не. Чер…

– Ты видела тарелку, пролетевшую над океаном прошлой ночью?

– Я… что?

– Тарелку. Ну, НЛО! – В голосе ее звучало торжество. – Уверена, они отслеживают каждого, кто их видел. В Сети про них куча интересного: мне это ребята за завтраком рассказали. Так что, если к тебя заявятся бритоголовые парни в черных костюмах, не открывай дверь.

– Черис!

– Позвони мне, если с Малдером не связаться. Да, к слову, не можешь оказать мне одну услугу? Я это… куда‑то задевала номер телефона Классного Британца.

– У тебя никогда не было его номера.

– Ну, не было, так зато у твоей сестрицы был, и она собиралась дать его мне, только…

– Телефона Имона ты от меня не получишь.

– А, так его Имоном звать. Ладно, и на том спасибо. Ты мне, можно сказать, сердце разбиваешь – сначала не захотела поделиться тем красавцем, Дэвидом.

– Счастливо, Черис.

– Увидимся в три?

Нам предстояла рекламная съемка. Я взглянула на часы, проверить, сколько еще времени до начала.

– Я тебя подброшу.

– Договорились. Тогда и увидимся.

Я повесила трубку и продолжила расхаживать по комнате, включив на всю мощность кондиционер. Воздух приятно холодил обожженную спину, а я думала о том, что бы такое легонькое надеть. К моему нынешнему состоянию подходила разве что газовая блузка: надеть что‑либо поплотнее было бы пыткой.

Но, прежде чем мне удалось подобрать что‑то подходящее, телефон зазвонил снова. Это опять была Черис:

– Слушай, чуть не забыла: Марвин сказал, что ты должна будешь сниматься опять в костюме Солнышка. Но не беспокойся, я его уже забрала в машину. И доставлю к тебе.

С этими словами она торопливо отключилась.

Чтобы не слышать моего вопля.

– Вау! – воскликнула Черис, увидев меня в топе на бретелях, шортах и шлепанцах. – Просто класс: деловой повседневный образ.

Я одарила ее убийственным взглядом, попыталась наименее болезненно устроиться на пассажирском сиденье ее кабриолета и охнула, соприкоснувшись обгорелой спиной с кожаной спинкой. Черис вскрикнула, схватила меня за плечо и осмотрела повреждения.

– Ох, черт, дело‑то плохо, – промолвила она, прищелкнув языком, ну прям как моя бабушка. – Костюм Солнышка тебе не надеть, эдак и помереть недолго. Пенистую резину на обожженную кожу?

Можно подумать, у меня был выбор. Я посмотрела на нее с несчастным видом.

– Будешь передо мной в долгу, подружка.

Она подала кабриолет назад, развернулась, как чемпион гонок на «Гран‑при», и вылетела с парковочной площадки. Белый фургон начал тот же маневр: я видела, как загорелись его задние огни.

– Возможно, я смогу убедить Марвина отказаться от этой затеи с костюмом. Черт, может, мы вдвоем сможем его уговорить. Не переживай, мы это уладим. Не должен он заставлять тебя напяливать этот проклятый наряд в таком состоянии: это будет нарушение правил техники безопасности, конвенции о запрещении пыток и тому подобного.

Я застонала.

– Ну ты даешь: где Марвин и где охрана труда?

Понимая, что я права, она промолчала, тем паче что как раз выезжала на улицу и вливалась в транспортный поток. Зато водителя оказавшегося рядом «Линкольна‑Континентал» одарила таким взглядом, словно он нанес ей личное оскорбление.

– Ну… – Она снова принялась размышлять вслух… – Я могла бы устроить тебе маленькую аварию. Как насчет больнички: поскольку это случится по дороге на съемку, ты даже можешь рассчитывать на оплату счетов.

– Скорее с меня сдерут тысячу долларов за то, что какой‑нибудь зеленый интерн, только что закончивший медицинский колледж, диагностирует у меня солнечный ожог.

Но она и сама уже отказалась от этой идеи, потому как у нее зародилась другая. Она одарила меня таким взглядом, словно собиралась пожертвовать мне для пересадки жизненно важный орган, и заявила:

– Я сама обряжусь Солнышком. Ты сегодня будешь Девушкой на Пляже.

Это была настоящая жертва: роль Девушки на Пляже всегда исполняла Черис. Да и неудивительно, она прекрасно для этого подходила: и фигура в бикини, и улыбка, все высший сорт. Чуть маловата ростом, а то вполне годилась бы рекламировать купальники для «Спорт иллюстрейтед». А каких‑либо костюмов она на площадке не надевала никогда: я полагала, что это противоречит ее верованиям. В качестве компенсации она вполне могла бы потребовать с десяток единиц продукции «Донна Каран» и плюс туфельки от Томми Хилфигера.

Но я, честно говоря, просто не верила в то, что Марвин пойдет на это и упустит столь чудесную возможность поиздеваться надо мной еще пуще.

– Он ни за что не согласится, – угрюмо проворчала я. – Да и вообще, как ты себе это представляешь – Девушка на Пляже, вся в солнечных ожогах. Какой посыл будет содержать подобный образ? Мы ведь, если помнишь, собираемся на передачу о загаре и солнечных ваннах.

– Ой, брось, можно показать тебя только спереди, вот и все. И потом, детка, если уж твоя спина не может служить предупреждением насчет того, что, загорая, надо знать меру, я не знаю, что подойдет для этого лучше.

Я ответила ей слабой улыбкой и, отбросив назад волосы, оглянулась через плечо. То, что белый фургон выезжал с парковочной площадки, чтобы пуститься за мной в погоню, особого удивления у меня не вызвало. Да и погоней, в полном смысле слова, назвать было трудно: во всяком случае, особой спешки он не выказывал.