Наступление бури

– Прошу прощения, – промолвила я, – а с чего бы это вообще Имону оказаться у моей двери?

Она вскинула взгляд, отставила миску в сторону и принялась деловито отмывать разделочную доску от томатного сока, чтобы потом нарезать на ней лук. Но от меня так просто было не отделаться.

– Ты что, сообщила Имону мой адрес?

– Ну, ты понимаешь, я дала ему номер телефона и…

– Ты сообщила Имону мой адрес?

Она обиженно поджала очаровательные губки, и, уже атаковав с ножом первую луковицу, оправдывающимся тоном пробормотала:

– Я тоже здесь живу.

– Неправда, Сара. Ты здесь гостишь. Ты еще вещи разложить не успела, а уже раздаешь мой адрес парням, с которыми знакомишься в торговом центре.

Я ощутила сзади тепло, и мне на плечо легла рука Льюиса.

– Прошу прощения. Хотел было сказать «привет», но, вижу, должен извиниться. Я не Имон. А Имон, он кто?

– Да так, один малый, Сара его в торговом центре подцепила, – буркнула я. – Сара, знакомься, это Льюис. Мой старый друг, еще с колледжа.

Она мгновенно прекратила шинковку и оценивающе воззрилась на Льюиса.

«Симпатичный малый, – буквально прочла я ее мысли. – Но вид имеет малость потертый». Тут она, конечно, была права: Льюис, как всегда, заявился в старых, затасканных джинсах и линялой рубашке. Волосы его снова слишком отросли и курчавились, ниспадая на шею, а вокруг глаз и рта, когда он улыбался, залегали тонкие морщинки. Я точно знала, что у него в жизни не водилось костюма и никогда не заведется. Так же, впрочем, как и солидного банковского счета. Короче говоря, не ее типаж.

Она изобразила улыбочку, означавшую, видимо, «Привет, приятно познакомиться, можешь проваливать». И то сказать, какое же глубокое разочарование постигло ее, когда стало ясно, что это не Имон, заявившийся, чтобы пригласить ее провести вечерок, дегустируя реберный край и крепкий гвардейский английский эль.

– Мы тут варганим мексиканский обед, – сказала я. – Ты ведь присоединишься, верно?

– Конечно.

Льюис огляделся.

– Славное местечко, Джо. Необычное.

– Эконом‑класс, – буркнула я. – Как и вся моя нынешняя жизнь.

– Бывает и хуже.

А то я не знала.

Он обвел меня теплым, озабоченным взглядом и сказал:

– Слушай, мне надо перемолвиться с тобой парой слов. Где‑нибудь приватно.

Что и положило конец всем моим теплым чувствам. Молча кивнув, я повела его в гостиную, потом, помедлив, указала на спальню, и, когда мы зашли, закрыла за нами дверь. Кровать так и оставалась не застеленной. В норме Льюис не преминул бы отпустить по этому поводу шуточку, но он просто присел на краешек, свесив руки между колен и уставившись на меня. Странно все‑таки: такой долговязый, тощий, угловатый, он каким‑то образом ухитрялся выглядеть удивительно привлекательным.

Что вызывало у меня чувство… короче, я по нему скучала.

– Где Дэвид? – спросил он.

– Давай сменим тему, – откликнулась я. Не злобно, но решительно. Когда мы имели с ним дело прошлый раз, он пытался разлучить нас с Дэвидом, и мне вовсе не улыбалось столкнуться с этим же снова. Вероятно, из всех Хранителей только Льюис знал, что Дэвид со мной, и это вносило в нашу встречу элемент настороженности.

– Не хочешь об этом говорить, ладно. – Льюис, глядя на ковер, потер одну об другую подушечки больших пальцев. – Я ведь почему спрашиваю – только чтобы удостовериться, что у тебя есть… защита. А то некоторые люди задают о тебе вопросы.

– Что за люди?

– Разные люди. Тут, видишь ли, идет большой спор, и немало находится тех, кто криком кричит, что нельзя было отпускать тебя из Ассоциации, не…

Он не сказал, «не кастрировав», но мы оба понимали, что имеется в виду.

– …не будучи уверенными в том, что ты не станешь использовать свои способности. Они указывают на некоторые погодные аномалии, считая это доказательством того, что ты продолжаешь играть в Хранителя, не имея лицензии.

Это… мягко говоря, не радовало. Хотя объясняло, почему та троица нагрянула ко мне прошлым утром.

– А ты им сказал, что я ничего подобного не делаю? Что я соблюдаю правила?

– Да что мне им говорить?

Льюис медленно покачал головой.

– Послушай, я, конечно, нынче Хранитель, но… вроде как и не Хранитель. Ты понимаешь, что я имею в виду. Что бы я им ни сказал, тебе это едва ли поможет. Они меня уважают. Но не любят и доверия ко мне не испытывают.

Это я понимала. Льюис всегда отличался своеволием, много лет жил сам по себе, отстранившись от всех Хранителей, включая меня. Значительное их число, вероятно, предпочло бы вообще не иметь с ним никакого дела, а еще большее находило его полезным, но ни в коей мере не заслуживающим ни малейшего доверия.

– А что в таком случае говорит Пол?

Пол Джанкарло, ныне занимавший пост Национального Хранителя, тоже был другом. Другое дело, что он был принципиален, безжалостен и ни в коем случае не позволял себе смешивать дело и дружеские чувства. Да и дружба наша, надо признать, в последние месяцы испытала несколько чувствительных ударов. Я вовсе не была уверена в том, что смогу на самом деле простить ему то, что он устроил мне в Неваде.

Одно дело, подвергнуть меня опасности, это еще куда ни шло, но шантажировать меня жизнью возлюбленного – совсем другое. Так друзья не поступают.

– Пытается удержать все в разумных пределах.

Льюис посмотрел на меня теплым, сочувственным взглядом.

– Послушай, я ведь тоже о многом могу только догадываться, но, судя по разговорам, кое у кого имеется информация, явно неблагоприятная для тебя. Лучше всего тебе было бы на некоторое время от всего этого отойти. Просто забрать Дэвида и перебраться в другое место.

– Просто забрать и свалить?

Льюис кивнул. В свое время он сам бросил Хранителей, и на его поиски у них ушли годы. Да, собственно говоря, нашли его не они, а я, и он позволил уговорить себя остаться с ними. Более или менее. Хотя, подозреваю, что менее.

– Мне кажется, сейчас тебе лучше было бы не подставляться: ты представляешь собой легкую мишень, а им как раз это и нужно. Слишком уж многое идет не так, а винить в этом вроде как некого. Джиннов слишком мало, Хранители, после всей этой катавасии в здании ООН, расколоты. Бардак, да и только. Пол делает все возможное, чтобы удержать ситуацию под контролем и восстановить нормальное положение, но, честное слово, Джо, мне кажется, что им там позарез нужен козел отпущения. А ты для этой роли подходишь как нельзя лучше.

– Я ни черта такого не делала.

– Знаю. Я наблюдал.

– Что?

Я сделала пару шагов по направлению к нему, но остановилась.

– Скажи, что ты оговорился, или я ослышалась, или не так тебя поняла.

– Я бы и рад, но что было, то было. Мне Пол поручил. Он хотел быть уверенным в том, что во всем, что о тебе толкуют, нет и крупицы правды.

– Я ничего не проделывала с погодой.

Он кивнул.

– Знаю. Но кто‑то здесь, неподалеку, проделывал. Вмешательство, по большей части, легкое, не бросающееся в глаза, хотя тропический шторм «Уолтер» – это уже не шутки. Да и сейчас, сама видишь…

Он указал жестом за окно, где хлестал дождь и вспыхивали молнии.

– Я это к чему: при отсутствии реального подозреваемого ты выглядишь чертовски заманчиво. Что бы я ни сказал.

– Но ты ведь им говорил…

– Само собой. Но ты правда думаешь, что это, в конечном счете, кого‑то волнует? Джо, я ведь, как ты знаешь, вовсе не всеобщий любимец. И, кроме того, у нас ведь с тобой… была история. И это вовсе не тайна.

То, что он сказал, имело смысл. Пугающий смысл.

– И что, по‑твоему, мне делать?

– Как я и говорю, сматываться. Или присоединяйся к Ма’ат. Они смогут тебя защитить.

Организация Ма’ат, его собственное творение, представляла собой своего рода маломощную версию Ассоциации Хранителей: обладателей настоящих способностей, кроме самого Льюиса да, может быть, еще пары человек, среди них не было. Их сила заключалась не в использовании энергии, а в ее нейтрализации, и создана эта организация была ради восстановления природного равновесия, которое Хранители, вольно или невольно, нарушали.