Страница 70 из 72
Холмс посмотрел на неё с выражением неиссякаемого снисходительного терпения, и я был поражён безропотностью, с которой Пенелопа выдержала этот взгляд.
— Милая девушка, вы же сами понимаете, что мы не можем расхаживать по Европе, стреляя во всех попадающихся навстречу членов Братства, хотя, может быть, так и стоило бы сделать. К тому же их здесь больше, чем нас. И ещё, учтите, совершенно нежелательно, чтобы нас задержали и стали допрашивать французские власти.
— Вы чрезвычайно утомительный человек, мистер Холмс, — объявила она, не желая сдаваться слишком уж откровенно. Хорошо. Я больше не стану наступать вам на мозоли.
Мне показалось, что она уступила чересчур быстро и легко и что в этом должен быть какой-то подспудный смысл, но решил промолчать. В таких весьма непростых обстоятельствах следовало избегать всего, что могло бы привести к расколу в нашем маленьком войске.
По задворкам мы добрались до церкви, а когда вошли туда, увидели, что кюре готовится к вечерне. Он стоял, коленопреклонённый, сложив руки у груди перед невысоким алтарём.
— Смею надеяться, что мы не потревожили вас, святой отец, — обратился к нему Холмс, когда мы вошли через боковую дверь. — Если желаете, мы подождём, пока вы завершите службу. — Он прошёл вперёд и опустил Макмиллана на переднюю скамью так, чтобы тот не свалился на пол. — С нашим другом произошёл несчастный случай, иначе мы не решились бы вторгнуться в храм.
— Вы не вторглись сюда, — ответил старик, бросив быстрый взгляд на исповедальню, но не двинувшись с места. — Вы знаете, где ваши лошади. Они сыты и напоены.
— Благодарю вас, святой отец, — сказал Холмс, глядя в ту же сторону. Я тоже окинул исповедальню взглядом, и мне показалось, что одна из дверей приоткрыта. — Мы должны попасть на станцию в Шато-Салин, чтобы успеть на вечерний поезд в Мец. — Он произнёс это слово на немецкий манер — Метц, и священник чуть заметно вздрогнул. Майкрофт Холмс кивнул. Я заметил, что Пенелопа Хелспай, вынимая на ходу револьвер, двинулась к исповедальне.
Но в этот момент дверь исповедальни распахнулась и оттуда прозвучали два выстрела. Одна пуля угодила Пенелопе в плечо, девушка пошатнулась, но не выпустила оружие. Вторая просвистела совсем рядом с Майкрофтом Холмсом; его спасло лишь то, что он с ловкостью, неожиданной для столь грузного тела, бросился на пол, как только увидел, что дверь открывается.
А я сунул руку в карман и, не вынимая пистолета, нацелил его в сторону исповедальни и дважды нажал на курок. От этого мой сюртук непоправимо пострадал, но пули попали в цель — фон Метц был убит на месте.
Ещё несколько секунд, после того как его тело с шумом вывалилось из исповедальни, в церкви стояла тишина. Затем кюре поднялся с колен, трижды перекрестился и, подойдя к мертвецу, принялся читать молитву. Мы же с Майкрофтом Холмсом занялись раной Пенелопы Хелспай.
— Он пришёл чуть больше часа тому назад, — сказал священник, закончив молиться. — Он высказал сомнение в том, что вы останетесь в живых и сможете вернуться сюда, но решил устроить засаду на случай, если вам всё-таки удастся выскользнуть из петли, — с мрачным видом рассказывал старый священник. Он говорил и другие вещи, настолько непристойные, что я не осмелюсь повторить их. Боюсь, что они оставят пятно в моей душе. Пусть Бог простит его, а я не могу, да прибавится это на чашу моих грехов.
— Мы имеем представление о том, что он мог сказать вам, и если Бог — справедливый судья, а ваша вера учит именно так, то вам не стоит каяться в своём отношении к покойному, — заметил Майкрофт Холмс, осматривавший рану на плече мисс Хелспай. Та страдальчески морщилась от его прикосновений, но не издавала ни звука. — Болезненно, сильное кровотечение, но ничего опасного. Кость не задета. Всё хорошо заживёт, если вы сразу же приступите к лечению. Уверен, что у Золотой Ложи есть для этого все возможности, — продолжал он. — И рана не помешает в дальнейшем вашей работе, если вам станет легче от этих слов.
— Благодарю вас, — ответила мисс Хелспай в своей сдержанной манере. — Золотая Ложа признательна вам за всё, что вы сделали вместе со мной и для меня.
Холмс видимо колебался, но всё же заговорил:
— Мне жаль, что мы не смогли ничего сделать, чтобы спасти Гийома.
— Мне тоже. Но он умер за то, во что верил. Меня ждёт та же участь. — Судя по выражению лица, ей было всё равно, о чём говорить: о собственной смерти или о завтрашней погоде.
Ненормальность всего происходящего наконец подкосила меня. Я почувствовал, что не в силах больше стоять на ногах, и ухватился за ближайшую скамью, чтобы не упасть. Я убил фон Метца. Он мёртв. Окончательно и бесповоротно. Это радовало меня, но в то же время мне было очень плохо. Я изо всей силы стиснул спинку скамьи.
— Гатри, мой мальчик, у вас такой вид, будто вам необходимо выпить, — воскликнул Холмс.
— Это мне необходимо выпить, — проворчал лежавший на скамье Макмиллан. — Какого чёрта вы столько времени возились, чтобы вытащить меня оттуда? — Слова звучали неразборчиво, но тон был весьма жалобный. — Где вас такого откопали, что вы ни на что не способны?
Холмс держат в руке фляжку, которую достал из кармана своего необъятного плаща. Первым движением он протянул её мне, но, услышав голос раненого, поднёс её к губам Макмиллана.
— Приходится сделать скидку, Гатри, — обратился он ко мне.
Я пожал плечами. Как ни странно, я очень обрадовался тому, что, несмотря на перенесённые страдания, Макмиллан не изменился.
— После вас, сэр.
Бренди обожгло Макмиллану разбитые губы и раны в дёснах от выбитых зубов, он громко вскрикнул, и я почувствовал какое-то недостойное удовлетворение. Мне нужно было отвлечься, и помогла в этом Пенелопа Хелспай.
— Не могли бы вы пойти со мной и помочь мне сесть на лошадь? — сказала она. Разорвав платок, который сняла с шеи, она наложила тампон на рану под порванную блузку, и завязала так, чтобы в рану не могла попасть грязь.
— Но… — в который раз почувствовав себя глупцом, начал было я.
— Меня ждут мои люди. Они невдалеке. Они никогда не бывают вдалеке от Братства. — Она, прощаясь, махнула рукой Майкрофту Холмсу и торопливо пошла к выходу.
На дворе пылал великолепный закат. Яркое небо переливалось всеми оттенками розового и оранжевого цветов, на холмах лежали длинные синие тени.
— Вам понадобится фонарь, — заметил я, провожая девушку к небольшому сараю, скрывавшемуся в тени церкви.
— Мне ехать недалеко, и я хорошо знаю дорогу. — В её голубых глазах блеснула суровая радость. — Мир не таков, каким вы представляете его себе, мистер Гатри. Ваш мистер Холмс знает это лучше большинства людей, особенно находящихся на правительственной службе. Если вы хотите продолжать её, то прислушивайтесь к его словам. Если нет, тогда… — Она нашла свою лошадь и теперь смотрела, как я вскидывал на спину животного седло и затягивал подпругу. — Да, это задание оказалось во многом неожиданным. Мне почти что жаль расставаться с вами. — Она взялась за уздечку. — Не поддержите ли вы мою ногу?
Я нагнулся, подставив ей сцепленные руки, и когда девушка встала на эту подножку, поднял её в седло. Она оказалась легче, чем я ожидал, эта сильная девушка, мыслящая, как индийский фанатик.
— Благодарю вас, мисс Хелспай, за всё, что вы для меня сделали. Если бы не вы, меня бы уже не было в живых.
— Да, не было бы, — согласилась она, собрав поводья и перебросив ногу через луку седла; она предпочитала сидеть в седле по-мужски. — Впрочем, и меня не было бы в живых, если бы не вы. Так что взаимные долги отданы. Не забудьте об этом при нашей следующей встрече. — С этими словами она повернула лошадь и скрылась из виду и, надеюсь, из моей жизни.
Когда я вернулся в церковь, Майкрофт Холмс внимательно посмотрел на меня.
— Вы уже выглядите гораздо лучше, — сообщил он, протягивая мне фляжку.
Я с благодарностью принял её и так быстро плеснул обжигающую жидкость в горло, что закашлялся.
— Что там делает Джеффрис? — сварливо спросил Макмиллан. — Джеффрис, как вы позволили им захватить меня?