Страница 55 из 72
— Полагаю, пока паровоз не наберёт воды.
— Надеюсь, здесь никто не будет садиться в поезд? — В менее напряжённой ситуации его опасения могли бы показаться смешными. — Вам придётся караулить, когда я буду спать, до тех пор, пока в Карлсруэ нам не дадут нового охранника.
— Я прослежу, сэр, — ответил я, пытаясь про себя угадать, какие меры для нашей защиты ночью предпринял Майкрофт Холмс. Но что-то он наверняка придумал, в этом у меня не было ни малейшего сомнения.
— Старина Джеффрис! — Макмиллан окинул меня проницательным взглядом. — Вы не слишком-то привлекательный парень, но мне начинает казаться, что, когда Энгус бросил меня, я заключил удачную сделку, взяв вас на службу.
Мне было тяжело вспоминать об Энгусе, принявшем страшную смерть в том подвале. О боже, подумал я, неужели это произошло всего лишь прошлой ночью? Поэтому я лишь слегка поклонился в ответ, надеясь про себя, что все ужасы последних дней не навалятся на меня, как только я закрою глаза.
— Ладно, идите. Позаботьтесь о том, чтобы мне подали завтрак не позже восьми.
Со смешанным чувством признательности и раздражения я оставил его и вернулся в своё неуютное купе, чтобы промыть рану на лбу, а затем выпить пахнущий травами ликёр, который поможет мне погрузиться в сон.
День оказался насыщенным событиями, и ветер, похоже, будет таким же. М. X. сообщил, что поездка по Баварии продолжается и что на пути от Мюнхена до Гента ему будет оказано всевозможное содействие. Почти всю дорогу он будет занимать отдельный вагон, который обещали прицеплять к тому, в котором едут Макмиллан и Г. Лучшего способа следить за их передвижением просто невозможно придумать.
Он также написал, что за его действиями следит группа, известная как Золотая Ложа, — конкуренты Братства. Один из агентов находится при нём. Это кадет по имени Крейцер. М. X. намеревается как можно скорее отослать от себя молодого человека, и, если это удастся, он достигнет двойной цели.
Я приготовил ему депешу, в которую вложил все сведения, полученные от инспектора Корнелла. Она будет ждать М. X. в Льеже. Письмо уже этим вечером отправится на континент и будет вверено заботам двоих наиболее надёжных агентов М. X. Похоже, что полиция исчерпала все свои возможности, и без помощи М. X. негодяи, убившие молодую женщину, останутся безнаказанными. Учитывая, что ей пришлось вытерпеть ради того, чтобы письмо попало к нам, этого нельзя допустить. В своём рапорте я прошу М. X. поскорее предоставить инспектору Корнеллу данные, которыми он располагает, конечно приняв во внимание, что сведения, представляющие угрозу безопасности империи, не могут быть обнародованы в суде.
Когда Эдмунд Саттон пересекал Пэлл-Мэлл, направляясь в клуб «Диоген», к нему пристали хулиганы. Ему удалось разогнать их с помощью трости, которой, как он клянётся, действовать гораздо легче, чем мегом в роли Генриха IV. Поскольку такие происшествия редкость на Пэлл-Мэлл, хулиганы, встретив сопротивление, сбежали прежде, чем полиции удалось их захватить. Саттон сказал, что он не станет нарушать строгий график, составленный для него М. X., но считает, что коль скоро существует возможность повторных нападений, было бы целесообразно держать на улице одного-другого полицейского, когда ему понадобится выйти из дома. Я передал это пожелание соответствующим властям и получил заверения в том, что это будет сделано.
Сегодня вечером я смог уделить матери всего гас и не уверен, что она осознала моё присутствие близ неё. Я говорил с ней в надежде на то, что, если она способна слышать, ей будет приятно в эти последние дни услышать мой голос. Я убеждал её, что Бог со своими ангелами возьмёт её к себе за те хорошие и самоотверженные поступки, которыми была полна её жизнь, за добро, которое она щедро делала столь многим.
Для будущих похорон уже почти всё приготовлено.
ГЛАВА 24
Я проснулся на рассвете. Ощущение было такое, будто я проспал всю ночь на пуховой перине. Не знаю, что добавляли монахи в свой ликёр, но напиток, содержавшийся в маленькой бутылочке, оказал на меня волшебное действие: я чувствовал себя таким свежим и отдохнувшим, каким не был с первого дня моей дьявольской миссии.
Быстро одевшись, я отправился в туалет, чтобы побриться. В зеркале я увидел, что моё лицо покрыто багрово-фиолетовыми синяками и напоминает холсты Сезанна: единственный глаз блестел из щели в мертвенно-бледной опухоли. Шрам тоже распух, и стёжки напоминали глубокие рытвины или, вернее, ямы для столбов. Бриться пришлось с величайшей осторожностью, так как кожа была необыкновенно чувствительной.
Покончив с туалетом, я направился договариваться насчёт завтрака и, естественно, прошёл через салон-вагон. Чувствовал я себя настолько хорошо, что почти не беспокоился насчёт своего внешнего вида. Как только я постучал и назвался, дверь открылась.
— Доброе утро, Гатри, — с доброй улыбкой приветствовал меня Холмс. — Через два с половиной часа мы прибудем в Карлсруэ.
— Где нам предстоит пересесть в другой поезд, — подхватил я. Мне совершенно не хотелось думать о предстоящем перетаскивании имущества Макмиллана в другой вагон.
— И двинемся в направлении Майнца, — продолжал Холмс и добавил с явным удовольствием: — С новой охраной. Проверенной и тщательно отобранной охраной.
— И что потребуется от меня на этот раз? — вздохнул я.
— Да практически ничего, мой мальчик. Ухаживайте за Макмилланом и готовьтесь к пересадке.
Поверить в это было почти невозможно, и когда я отправился дальше заказывать завтрак, то чувствовал, что все мои нервы напряжены в ожидании новых неприятностей.
Но отрезок пути до Карлсруэ прошёл вполне спокойно, а на станции нас встретил эскорт из облачённых в форму людей, которые отнеслись к моему хозяину с видимым уважением и быстро перенесли багаж. Всё это доставило Макмиллану очевидное удовольствие. У встречающих также был для нас запечатанный конверт, доставленный через Страсбург и Мец, содержавший строгое предупреждение о готовящемся в Майнце покушении на нас и совет держаться подальше от этого города и вообще как можно скорее покинуть германскую территорию.
Новости повергли меня в растерянность, ибо я не мог представить себе, как Майкрофту Холмсу удастся последовать за нами при столь резком изменении нашего маршрута. Но я питал глубокое почтение к его изобретательности и верил, что теперь никакие трудности не смогут сбить его с нашего следа. Кто знает, думал я, может быть, эта перемена — его рук дело. И с нами была теперь охрана, целых четыре человека, которым было поручено оберегать Макмиллана. Двое с оружием расположились в обоих концах вагона. Вторая пара разместилась в купе слева и справа от того, которое занимал Макмиллан. У меня не было возможности проследить за тем, как Майкрофт Холмс попал на наш поезд, но я был убеждён, что ему это удалось и что он находится в нём, хотя, возможно, в каком-нибудь новом обличье.
Мы выехали вовремя и целый день ехали среди изумительных сельских ландшафтов долины Рейна; вдоль пути мелькали аккуратные фермы и холмы, покрытые тёмными полями, распаханными под озимь. Радостное впечатление портили лишь тяжёлые облака, предвещавшие ночной дождь. Дождь, конечно, неудобство, но исходя из опыта последней недели, нужно радоваться, если нам не предстоит ничего худшего. Моё предчувствие неизбежной опасности ослабло, вместо него появилось смутное ощущение неопределённости, от которого было тем труднее избавиться, чем пасмурнее была природа. Но путь продолжался, поезд пробегал милю за милей, и, казалось, ничто не подтверждало моего беспокойства. Во мне начала уже появляться надежда, что мы наконец ускользнули от врагов и теперь мне предстоит сражаться лишь с ночными кошмарами. Вскоре мы покинем пределы Германии и окажемся среди гладких холмов Франции. День прошёл так безмятежно, что к вечеру Макмиллан опять начал проявлять свой норов, вновь возжелал развлечений и принялся изобретать способы привлечь к себе внимание.