Страница 46 из 72
— Она пришла, когда я заканчивал завтрак, минут двадцать назад. Она… она принесла два бокала и бутылку шампанского. Пока она раздевалась, я откупорил бутылку. Она раз… раздевалась так, что я не мог оторвать от неё глаз. — Он взглянул на труп и сразу же отвёл взгляд. — Налила себе шампанского, а потом вылила остатки из бутылки себе на плечи и грудь; мне всегда это нравилось. Произнесла тост за меня, выпила из своего бокала. Потом прижалась ко мне, чтобы… чтобы я выпил своё вино с её тела. — Он закашлялся. — Я не знаю. Прежде чем я коснулся её, она содрогнулась всем телом, потом её начала бить дрожь, она попыталась вздохнуть…
— И что вы сделали? — спросил я.
— Что я мог сделать? Попытался удержать её, но судороги стали сильнее, и она упала на пол. — Он застыл на месте и закрыл лицо руками. — Посмотрите на неё. Это могло случиться со мной.
Наконец-то дошло, подумал я.
— Вы думаете, что вино было отравлено?
— Ничего другого не могло быть, — ответил Макмиллан. — Как ещё она могла… — Не закончив фразу, он неопределённым жестом указал на труп.
— Но если было известно, что вы пьёте шампанское… по-своему, — сказал я, надеясь, что мне удалось найти достаточно тактичное выражение, — разве из этого не следует, что вам таким образом прислали предупреждение? — Или развлечение, добавил я про себя.
— Возможно. — Он уставился на меня.
— И если цель была именно такой, то не лучше ли мне сразу же поставить в известность мадам Изольду, чтобы отравитель узнал, что, так сказать, сообщение доставлено? — Я опять взглянул на девушку. У неё были тёмные пышные волосы и полные алые губы. Ещё полчаса назад она была очаровательна.
— Займись этим, парень, — подтолкнул меня за плечо Макмиллан, — займись.
Я слегка поклонился и шагнул к двери.
— Возможно, понадобится обратиться в полицию, — напомнил я на полпути.
— Мне, конечно же, не придётся давать показаний. — Он взглянул так, словно я оскорбил его. — Ведь это была проститутка.
— Но она была убита в вашей комнате.
Он отмёл возражение взмахом руки.
— Она умерла в борделе. Шлюхи в борделях мрут каждый день, и в полиции должны знать об этом.
— Они знают, — согласился я и вышел, предоставив своему хозяину возможность одеться.
Спустившись по лестнице, я увидел, что Майкрофт Холмс сидит в главной гостиной за шахматной доской, явно не замечая моего присутствия. Герр Дортмундер деловито следил за слугами, забивавшими выбитое окно досками. Вид у него был такой, словно он намеревался подгонять нерадивых своими огромными шпорами.
Мадам Изольда, наливавшая себе в чашку крепкий кофе, обернулась и увидела меня.
— О, мой дорогой, — воскликнула она, — вам нужно что-нибудь ещё?
Я чуть заметно поклонился, не отрывая взгляда от пола, чтобы не наступить босой ногой на осколок стекла.
— Не мне, мадам. Наверху большая неприятность. Макмиллан велел мне сообщить вам о случившемся.
Мои слова привлекли внимание Дортмундера, и он резко обернулся.
— Что ещё?
— Кажется, что с мисс Франсуазой… произошёл несчастный случай, — ответил я, пытаясь держаться насколько мог твёрдо. Если бы я не был бледен от недавно полученной раны, то теперь наверняка побелел бы, как бумага.
— Несчастный случай? Но как… что могло случиться? — При этих словах мадам Изольда впилась взглядом в Дортмундера.
— Она… кажется, она выпила… плохого шампанского, — объяснил я, с трудом подбирая слова. — Вам бы лучше подняться.
— О да, конечно, — громким голосом нервно ответила она. — Когда с какой-нибудь из девушек случается… неприятность, всегда бывает так неловко. — Она затянула потуже поясок своего розового пеньюара и направилась к лестнице. Было видно, что ей не столько хочется помочь Макмиллану или Франсуазе, сколько покинуть общество герра Дортмундера.
— Подождите, — вдруг приказал тот. — Я пойду с вами.
— Конечно, ваша помощь всегда очень полезна, — ответила мадам Изольда, метнув на него короткий испепеляющий взгляд.
— Вы могли бы и поблагодарить меня, — сказал Дортмундер с неприятным смехом и припустился вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньку и звеня своими убийственными шпорами.
Нам осталось только пойти следом.
— Что, очень плохо? — прошептала мадам Изольда.
— Очень, — тоже шёпотом ответил я. — Она мертва.
Теперь уже мадам Изольда побелела так, что на лице пылали лишь накрашенные губы.
— О нет, — прошептала она, ухватившись за перила. — Как ужасно!
— Она… это кошмарное зрелище, — подтвердил я.
Когда мы поднялись на второй этаж, герр Дортмундер уже стучался в дверь Макмиллана, громко восклицая:
— Откройте, откройте!
Макмиллан отреагировал не спеша, словно открывать двери было ниже его достоинства. В ответ на официальный тон, которым заговорил Дортмундер, он высокомерно закатил глаза.
— Вас так много! — слабым голосом сказал он. Макмиллан был уже почти полностью одет, не хватало только галстука на шее.
— Так будет лучше, — попытался я успокоить его. — Ведь должен же кто-то давать показания.
— Ах да. Что ж, — ответил Макмиллан, отступив в сторону, — вам же нужно знать, что говорить полиции.
Входя последним в комнату Макмиллана, я увидел краем глаза, что Майкрофт Холмс отвлёкся от своих шахмат и стоит у подножья лестницы, глядя вверх. Я посетовал, что не могу попросить его присоединиться, но это было бы неприемлемо и для Макмиллана, и для Дортмундера, так что пришлось смириться с его отсутствием. Я отошёл в угол, чтобы не создавать около тела толчеи.
Мадам Изольда горестно смотрела на Франсуазу, и я видел, что её глаза полны слёз. Она несколько раз с трудом сглотнула и наконец заставила себя оторвать взгляд от мёртвого тела.
— Скажите мне… — начал герр Дортмундер.
Макмиллан принялся рассказывать об обстоятельствах смерти Франсуазы, несколько раз подчеркнув, что намеченной жертвой был он сам. Затем, выпятив челюсть и глядя прямо в глаза Дортмундеру, он заявил:
— Я ни в коем случае не желаю быть втянутым в разбирательства.
— Но почему же, если покушались на вас? — настойчиво спросил Дортмундер.
— Именно потому, что покушались на меня, вы, кретин. Если моё имя будет упомянуто в связи с расследованием, будет ещё одно покушение. — Последнюю фразу, на мой взгляд, не следовало воспринимать в качестве неоспоримой истины.
Но герр Дортмундер медленно кивнул:
— Да. Но это можно устроить. — Он подал знак мадам Изольде. — Пусть кто-нибудь из слуг принесёт брезент. — И, прочтя несогласие на её лице, добавил резко, словно ударил хлыстом: — Побыстрее, мадам.
А я тут же вспомнил холодную жестокость, с которой он накануне вечером убивал Энгуса.
Кивнув в знак капитуляции, она отошла к стене и дважды дёрнула за сонетку.
— Ганс и Эрнст сейчас придут. Приказывайте им сами.
Только что пришло сообщение от М. X. о том, что он наконец обнаружил Г. и будет сопровождать его и Макмиллана в Англию, хотя они, вероятно, не воспользуются поездом «Меркурий». М. X. считает, что такие экстраординарные меры привлекли бы к миссии нежелательное внимание. Это хорошая новость, и пришла она как раз тогда, когда мы все в ней очень нуждались. Однако он предупредил меня, чтобы я ни в коем случае не пытался связаться с ним, поскольку это может многократно увеличить опасность, которой они подвергаются, а она и так очень велика.
Г. был ранен, хотя и не очень серьёзно. М. X. ожидает, что путешествие возобновится ещё до вечера.
ГЛАВА 20
Пока Ганс и Эрнст заворачивали мёртвую Франсуазу в брезент, чтобы унести в каморку, которую она занимала при жизни, взволнованный Макмиллан был занят приготовлениями к отъезду. Как только тело унесли, он тоже покинул комнату и поспешно спустился вниз, чтобы быть как можно дальше от того места, где девушку настигла смерть. Его тревога всё возрастала, он становился всё более и более раздражительным, безостановочно вышагивал по гостиной, пил попеременно шнапс и кофе, обрушивался с бранью на слуг, если те осмеливались приблизиться к нему. Довольный тем, что никто не укажет на его присутствие при смерти Франсуазы, он изо всех сил пытался сделать вид, будто ничего не знает о случившемся. У него не было ни малейшего желания возвращаться в комнату, и он приказал мне заняться сборами.