Записки русской гейши

Девчонки выпытывают у Джени, что случилось – та не сознаётся, начинаются предположения. В понедельник у неё должна быть саёнара-пати, то есть прощальная вечеринка, которую устраивают накануне возвращения домой, отработавшей свои полгода хостес. Обычно в этот день клуб украшают воздушными шариками, все принаряжаются, а виновница торжества приглашает своих гостей, чтобы те могли с ней попрощаться. Большинство это приглашение игнорируют, но те, что приходят, приносят цветы и подарки. Приходят обычно официальный любовник (официальный – это тот, про которого все знают) – он приходит с доханом и традиционно сидит до закрытия клуба, а утром едет провожать свою подругу в аэропорт. Ещё приходят несколько не официальных (или тех, с кем удалось подружиться), а также те, с кем уезжающая познакомилась совсем недавно – они надеются, что она скоро вернётся, а значит, всё ещё у них впереди… Те, чьи надежды были не оправданы, не приходят.

На моих саёнара-пати, даже в те годы, когда я была самой популярной девушкой клуба, гостей всегда было раз, два и обчёлся.

- Ну, скоро там? – слышу я раздражённый голос, и дверцу кабинки опять кто-то не терпеливо дёргает.

- Из-за того, что вы там все собрались, я стесняюсь и не могу сосредоточиться! – отвечаю я не менее раздражённо.

- Ну, и чем тебе можно помочь? – спрашивают меня насмешливо.

Через пару минут я выхожу и говорю:

- Объясните мне, пожалуйста, если в этот туалет ходят одни девушки, то почему сиденье унитаза почти всё время обоссано? У кого член вместо влагалища?!

Все смотрят на меня, разинув рты, даже Джени перестаёт реветь.

- Джулия, ты, как всегда, неподражаема! – замечает, смеясь, та девчонка, которая разговаривала со мной через дверцу.

Я выхожу из туалета и достаю из электрической печки белую влажную тряпку, свёрнутую в рулон – ощибури. Вытираю руки.

- Джулия, ощибури только для гостей, - замечает Ишиваки.

- А мне наплевать, - отвечаю я по-русски и возвращаюсь за столик к Немцу.

По пути обращаю внимание на Наташку, которая сидит в обнимку с Моричкой и делает вид, что ей очень весело. “Зря стараешься, - думаю я, - Шурик со своего стола всё равно не может вас видеть”. Моричка тоже замечает меня и, сделав удивлённое лицо, типа: ”О, какие люди!” машет мне рукой. Я отворачиваюсь и прохожу мимо.

Когда-то он был моим гостем – одним из первых, кого я встретила в Японии и одним из немногих, кто мне действительно нравился. Молодой, симпатичный, весёлый и щедрый. Всегда приходил в клуб с хорошими подарками, заказывал много выпивки и еды, оставлял чаевые и сексуально не домогался.

Наши отношения испортились пару лет назад, когда я приехала в Японию в четвёртый раз и обнаружила, что он завёл любовницу – здоровенную, похожую на трансвестита блондинку, с огромными губами, огромными грудями и узкими бёдрами. Она безумно ревновала его ко мне, даже угрожала мне физической расправой только за то, что я просто разговаривала с ним. Её можно было понять – как только я оказывалась за его столом, он переставал её замечать. Зато я не могла не заметить, как её лицо медленно покрывается бордовыми пятнами, полные губы от злости сворачиваются и почти исчезают, а взгляд неотрывно с ненавистью следит за мной. Я пыталась не обращать на объект её страсти внимания, но это не помогало – если я смотрела в сторону, Моричка начинал щёлкать пальцами у меня перед глазами, вынуждая взглянуть. Что я могла сделать? Сказать ему: “Да посмотри же ты на свою подружку – она ведь сейчас поубивает нас обоих на хрен!”

А потом она догадалась что-то насвистеть ему про меня, и он перестал меня заказывать. Правда, когда она уехала, он снова стал делать мне риквесты, но его отношение изменилось. Он напивался и, прикидываясь идиотом, спрашивал:

- Сколько я должен заплатить, чтобы ты согласилась переспать со мной?

- Моричка, ты мне так нравишься, что я сама готова заплатить тебе, чтобы ты со мной переспал! – отшучивалась я.

- Нет! – отвечал он агрессивно. – Я хочу заплатить тебе, как другие!

Попытки поговорить всерьёз тоже не увенчались успехом – он не шёл на контакт, а когда полтора месяца назад в мой день рождения он принёс подарки Наташке, а мне только небрежно сказал: “Хаппи бёрздей!” я попросила его, больше меня не заказывать.

6

За наш с Немцем столик приносят вазу с фруктами – нарезанные маленькими кусочками дыня, арбуз, манго, клубника, яблоко, апельсин и гроздь винограда, а за чей-то другой несут здоровенную пиццу. В клубе такую не готовят – её заказывают в ресторане, что напротив клуба, а также суши и якитори – это кусочки жареной курицы, нанизанные на тонкие деревянные палочки. Кстати, если приходишь в этот ресторан с гостем, то после того как он расплачивается за ужин, официант незаметно суёт тебе в руку маленький конвертик с тысячей йен внутри, поэтому завтра я и Немец отправимся именно туда.

Проследив за пиццей, я обнаруживаю, что её заказали Маринка с Парикмахером. Всё понятно! Ушла она на свидание с ним в пять часов, а спустя три с половиной часа оба заявились в клуб голодные… Парикмахер – владелец сети парикмахерских салонов, тоже вульгарный и глупый, но с обаятельной физиономией и приятным голосом.

После девяти начинается концерт по заявкам – Бэнджик и Шурик выходят на сцену, чтобы дуэтом исполнить песенки из репертуара Бритни Спирс и группы “Аква”. В клубе оживлённо и весело. Пока я раскладываю фрукты по тарелочкам, Немец, стараясь перекричать караоке, рассказывает о книге, которую он недавно прочёл – про знаменитых исторических деятелей и их сексуальную жизнь. Особое впечатление на него произвела история про Екатерину Великую, которая якобы отбросила копыта от секса с конём. У нас завязывается спор на тему – правда это или нет. Немцу хочется думать, что правда, я же считаю, что попытаться заняться сексом с жеребцом могла только сумасшедшая нимфоманка. Немец утверждает, что, судя по всему, Екатерина ею и была. А по моему мнению, автор, написавший такую книгу – сумасшедший нимфоман, да и по тем, кто читает такой бред – тоже клиника плачет. Немец добродушно смеётся и кушает фрукты.