Страница 24 из 48
- Значит так, - говорю я по-японски, обращаясь к официантке одетой в кимоно, - салат из крабов, сущими из лосося, тунца, сладких креветок и морского гребешка, плюс две больших свежих устрицы в раковинах на льду с лучком и лимончиком, краба запечённого в собственном панцире с яйцом…
- Не слишком ли много? – беспокоится Немец. – Ты столько не съешь!
- Ты что с ума сошёл? Это только закуски! – и я продолжаю, - тэмпуру из креветок и грибов, на десерт шарик мороженного из зелёного чая… Да, чуть не забыла! Бутылку белого сухого вина.
Немец заказывает только суши-ассорти, потому что надеется, что я не съем всё то, что заказала себе и поделюсь с ним (такое уже бывало), но сегодня я собираюсь поделиться с ним только овощами из салата, поэтому заставляю его заказать ещё одного запечённого краба.
Нам приносят вино (к сожалению, в винах я не очень разбираюсь, но это на мой вкус неплохое), мы выпиваем за встречу. Заказанную еду начнут подавать только через полчаса, поэтому у Немца есть тридцать минут на то чтобы, крепко держа меня за руку, рассказывать мне о своих чувствах и о своей собаке, которую он оставил в Берлине. А я буду, наблюдая за рыбками в аквариуме, делать вид, что я его слушаю…
4
В половине девятого мы приходим в уже переполненный клуб. Главный стаф – тот, который рассаживает девушек по столам, при виде Немца изображает восторг и обожание, и с подобострастием провожая его за столик, спрашивает, на долго ли тот приехал в Токио. Узнав, что Немец собирается задержаться здесь на месяц, говорит о том, как Джулии-сан повезло, что у неё есть такой добрый и хороший гость. Я в ответ морщусь и показываю подхалиму язык, он отходит от столика, скрывая улыбку.
Его зовут Ишиваки – он мой ровесник, смазливый и слегка упитанный, чем напоминает филлипинца. Примерно месяц назад у нас было свидание, хотя стафам строжайше запрещено встречаться с девушками, работающими в клубе, во избежание скандалов на почве ревности. Поэтому он жутко трусил, и когда мы шли по улице, старался держаться от меня на расстоянии, хотя мы специально поехали ужинать в Уэно, где меньше шансов встретить кого-нибудь знакомого. Ели очень вкусного жареного угря с рисом, и Ишиваки даже пытался сделать мне подарок - купить футболку или серебряное колечко, но я отказалась, потому что это было просто смешно. От дальнейших свиданий с ним я тоже отказалась, честно объяснив, что, конечно, в отличие от приходящих в клуб гостей, ты молодой и симпатичный, но в принципе, такой же, как они – хочешь всего лишь развлечься… С тех пор он меня недолюбливает.
Я заявляю Немцу, что в честь нашего воссоединения, мы просто обязаны выпить шампанского и закусить фруктами. В первый день он добрый, поэтому согласно кивает (позднее, начнёт спорить и делать недовольную физиономию).
- Сумимасэн! – кричу я, чтобы привлечь внимание кого-нибудь из стафов, но все заняты, только Ишиваки стоит в двух метрах от моего столика и делает вид, что не слышит меня.
- Сумимасэн! – снова кричу я. Ишиваки блаженно смотрит на сцену с караоке, на которой сейчас никто не поёт.
- Иди сюда, сволочь! – кричу я по-русски. Ишиваки улыбаясь, оборачивается и подходит к столику.
- Шампанское и фрукты? – спрашивает он, прежде чем я успеваю открыть рот.
- Да, - мрачно подтверждаю я. Итак, я уже заработала пять тысяч йен – три тысячи за дохан и по тысяче за шампанское и фрукты (которых мне совсем не хочется), а рабочий день только начался – не плохо!
Сделав всего лишь по одному глотку шампанского, мы ставим рюмки на стол и расслабляемся, Немец начинает рассматривать девчонок, а я их гостей. Итак, вся компания в сборе! В клубе только два или три гостя, с которыми я не знакома, всех остальных знаю, можно сказать, как облупленных…
Вот сидит Бэнджик с новенькой девочкой – всего неделю назад приехала в Японию. Всё понятно – Бэнджик наметил себе новую жертву, теперь другие ветераны к ней клинья подбивать не станут (у них существует товарищеское соглашение - друг другу конкуренцию не составлять). Ветераны – это постоянные клиенты клуба на протяжении уже десяти лет, более или менее симпатичные (увы, многие с годами заметно подурнели), более или менее богатые (увы, многие с годами разорились, но продолжают ходить в клуб за счёт своих друзей-собутыльников). Они все уже давно перезнакомились друг с другом, начали приятельствовать, а то и вести совместные дела. У каждого из них своя репутация – у кого хорошая, у кого плохая (у Бэнджика, например, плохая), но всё равно они все с лёгкостью заводят новых любовниц. С такой лёгкостью, что от этого уже давно скучают и приходят сейчас в клуб не столько ради девочек, сколько ради друг друга.
Я и Бэнджик встречаемся взглядом, и цинично ухмыляясь, киваем друг другу головой. Восемь лет назад мы почти переспали. Мне было двадцать лет, и это было моё третье свидание с Бэнджиком – почему я согласилась поехать с ним в отель, до сих пор не могу понять! Он ничего мне не подарил и вообще ухаживал довольно небрежно, но я решила, что он мне нравится. К счастью, моя вагина оказалась умнее меня – он в неё тыкался, тыкался – без толку! Она была закрыта (позднее, я прочла в каком-то журнале, что так бывает, когда женщина не доверяет своему партнёру), а времени у нас было в обрез – пора уже в клуб идти. В конце концов, он бы меня, наверное, трахнул, если бы не решил погнаться за двумя зайцами сразу – он положил глаз на Элен и назначил ей тайное (тайное для меня) свидание, но я эту тему сразу же просекла, разговорила Элен и послала Бэнджика к чёрту. На тайное свидание к ней он не явился.