Страница 22 из 48
Смеющиеся девчонки врываются на балкон. Наташка швыряет сигнализацию, та ударяется о стенку лав - отеля и, упав на землю, продолжает пищать. Они ещё какое-то время стоят на балконе, обсуждая это, потом уходят.
“Человеческое сердце, о котором так охотно рассуждал в семейном кругу мой дед, всегда казалось мне полым и пресным – но только не в книгах…”
Эта книга не захватывает меня, не увлекает, но я всё равно продолжаю читать, потому что выбора нет – кроме меня, книг с собой в Японию никто больше взять не догадался, да и те, что взяла я, мною уже прочитаны. Самую скучную – Сартра, я оставила на последок.
Девчонки ещё в течение часа, а то и дольше, будут обсуждать случившееся, поэтому заснуть не удастся. После восьми часов в клубе, наполненном табачным дымом и орущим караоке, мне хочется свежего воздуха и тишины, поэтому я полюбила проводить утро на балконе с ещё спящим городом… Странно, но когда я сижу здесь одна, я не чувствую себя одинокой – я в гармонии с собой и с жизнью, и только в окружении людей всё меняется – досада, одиночество и усталость.
Я замечаю парочку – русская девушка-блондинка и японец лет тридцати. Он уговаривает её зайти в отель, она улыбается, но отвечает отказом. Понятно – старается не обидеть гостя, поэтому отказывается мягко, как бы шутя. Он тоже, как бы шутя, продолжает вести её упирающуюся к отелю – это продолжается в течение пятнадцати минут. В конце концов, японец сдаётся и идёт провожать её до дома. Девушка мне не знакома, наверное, работает в каком-то другом русском хостес-клубе – на Кинсичё их несколько дюжин. “Молодец!” – мысленно одобряю я коллегу, за то, что она не согласилась войти в отель.
Через полчаса к отелю подъезжает пьяная японка лет сорока на джипе. Сбив рекламный щит, она останавливает машину, выходит из неё и идёт развязной походкой в отель – одна. Через пару минут выходит от туда, садится обратно в джип и уезжает. Хм… Чтобы это значило?
Когда солнце начинает припекать сильнее, а машины всё чаще проноситься по хайвэю, я возвращаюсь в комнату. Девчонки уже спят. Я залезаю на свою полку, под одеяло и закрываю глаза. Я знаю, что ещё в течение часа не смогу заснуть – буду ворочаться с боку на бок, вздыхать, сопеть и стараться ни о чём не думать. А к тому времени, когда мне наконец-то удастся уснуть, в Токио начнётся день и, какой-нибудь кретин, прекрасно знающий, что днём все хостес спят, позвонит кому-нибудь из девчонок, и она ответит на звонок клиента и разбудит всех своих соседок, разговаривая с ним, но никто не будет возмущаться – ибо бизнес есть бизнес.
Первым позвонившим кретином оказывается Немец – мой давний поклонник, мечтающий на мне жениться.
- Джулия-сан, сюрприз – я в Токио!
Немца прозвали Немцем, потому что этот японец живёт в Берлине, но ради меня регулярно приезжает в Токио.
- Наконец-то! Я очень рада! – Я и в самом деле рада, потому что приезд Немца означает, что в ближайший месяц у меня каждый день будет свидание, ужин в ресторане и подарки. Как обычно, мы договариваемся встретиться возле клуба в шесть вечера.
После разговора с Немцем, я вылезаю из кровати, достаю из платяного шкафа чизкейк и съедаю его, размышляя о том, в какой ресторан я хочу сегодня пойти, потом завожу будильник на 16.30, снова ложусь в постель и сразу же засыпаю, не обращая внимания на то, что люстра на потолке начинает раскачиваться, а кровать дрожать – почти ежедневные землятресения давно стали привычными.
3
Когда просыпаюсь первая мысль, как всегда: ”Хоть бы душ оказался свободным!” В квартире непривычно тихо. Взяв полотенце и корзинку с шампунем, бальзамом - ополаскивателем, мылом, зубной пастой, зубной щёткой и бритвой, я выхожу на кухню. Маринка сидит за столом, делая макияж.
- С добрым утром! – говорит она.
- Привет. А где все? – спрашиваю я.
- Наташка спит, Жасмин пошла в спортклуб, Нинка со Светкой ещё не возвращались… А у тебя дохан?
- Да, Немец приехал.
- Повезло тебе.
- Ага… - отвечаю я, зевая, и иду принимать душ. Настроение у меня хорошее, даже спешащие куда-то по своим делам тараканы не раздражают.
Когда я выхожу из душа – Маринки уже нет, а Наташка всё ещё спит. Понятно – на следующий день после того, как тебя бросили, никому просыпаться не хочется…
Я мажусь всевозможными кремами в комнате возле зеркала, стараясь не смотреть на фотографии, которые стоят у Жасмин на тумбочке в красивых рамочках. Два снимка очень похожих друг на друга мужчин, только одному лет двадцать пять, а другому лет тридцать пять. У обоих очень короткие светлые волосы и типично русские физиономии с одинаковым выражением – самодовольным и нагловатым. Именно из-за этого выражения, я и стараюсь на них не смотреть – оно меня раздражает, хочется плюнуть им в рожу или рассказать об их соседстве на тумбочке у одной и той же женщины… Молодой работает в милиции - он предложил Жасмин руку и сердце. Мужчина средних лет работает олигархом - он предложил ей содержание, не скрывая, что она у него будет пятой. Жасмин выбрала замужество, хотя олигарха любит больше, чем мента…
Намазавшись кремами и захватив косметичку, я залезаю обратно в кровать. Все девчонки красятся, сидя на кухне, только я делаю это, сидя в комнате на кровати. Именно по этой причине я во время всех поездок занимаю вторую полку – очень удобно, тепло и светло (лампа прямо напротив лица висит).
Я люблю краситься, потому что считаю, что без макияжа моё лицо никакое: бледная кожа, синяки под глазами, светлые брови и ресницы. Но косметика меня преображает, превращая, как выразилась одна моя приятельница, в “мультяшную красотку”. Вообще-то, черты лица у меня далёкие от идеальных – нос крупноват, губы тонковаты, лоб широковат, но от всего этого отвлекают внимание глаза, накрашенные они становятся очень красивыми. А ещё я с детства знаю, что у меня обаятельная улыбка, да и с зубами повезло…